title

ПРЕОБРАЗОВАНИЕ ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫХ
СИСТЕМ ДЛЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ФИНАНСОВОЙ
ДОСТУПНОСТИ ЗДОРОВОГО ПИТАНИЯ

Загрузить публикацию
EPUB
MOBI
PDF

Часть 1

положение дел в области продовольственной безопасности и питания в мире – 2020

Часть 2

Преобразование продовольственных систем с целью обеспечения финансовой доступности здорового питания для всех

Приложения

Страны регулярно пересматривают статистические данные как за прошлые, так и за последние отчетные периоды. Это относится и к статистическим данным, представленным в настоящем докладе. В таких случаях соответствующим образом пересматриваются и расчеты. Поэтому пользователям рекомендуется сравнивать динамику изменений оценок только в рамках одного выпуска доклада “Положение дел в области продовольственной безопасности и питания в мире” и не сопоставлять данные, опубликованные в изданиях за разные годы.

Географические регионы

В настоящей публикации используется деление на географические регионы, предложенное Статистическим отделом Секретариата Организации Объединенных Наций для использования в публикациях и базах данных (https://unstats.un.org/unsd/methodology/m49). Принадлежность стран или территорий к тем или иным группам определяется исключительно в целях удобства обработки статистических данных и не подразумевает какого-либо предположения Организации Объединенных Наций в отношении политической либо иной принадлежности стран и территорий. Справа приводится список стран, входящих в состав каждого региона, представленного в таблицах Приложения 1 и в таблицах 14 раздела 1.1.

Страны, зоны и территории, по которым отсутствовали достаточные или достоверные данные, позволяющие провести оценку, не рассматривались, соответствующие данные в доклад не включались и в сводных оценках не учитывались. А именно:

  • Северная Африка. В дополнение к странам/территориям, перечисленным в таблице, в расчетах показателей РН и острого отсутствия продовольственной безопасности по ШВОПБ учтены данные по Западной Сахаре. В расчетах показателей истощения, отставания в росте, избыточного веса у детей, ожирения у взрослых, исключительно грудного вскармливания и анемии данные по Западной Сахаре не учтены.

  • Восточная Африка. В отличие от классификации M49, сюда не включены Британская территория в Индийском океане, Майотта, Реюньон и Французские южные и антарктические территории.

  • Западная Африка. В отличие от классификации M49, сюда не включен остров Святой Елены.

  • Азия и Восточная Азия. В отличие от классификации M49, в сводных показателях пониженного веса при рождении, истощения, отставания в росте и избыточного веса у детей не учтены данные по Японии.

  • Карибский бассейн. В отличие от классификации M49, сюда не включены Ангилья, Американские Виргинские Острова, Аруба, Бонайре, Британские Виргинские острова, Гваделупа, Каймановы Острова, Кюрасао, Мартиника, Монтсеррат, Острова Теркс и Кайкос, Сен-Бартельми, Сен-Мартен (французская часть), Синт-Мартен (голландская часть), Синт-Эстатиус и Саба. Кроме того, в расчетах показателя анемии не учтены данные по Сент-Китсу и Невису. В расчетах показателей ожирения у взрослых, истощения, отставания в росте и избыточного веса у детей, пониженного веса при рождении и исключительно грудного вскармливания не учтены данные по Пуэрто-Рико.

  • Южная Америка. В отличие от классификации M49, сюда не включены Остров Буве, Фолклендские (Мальвинские) острова, Французская Гвиана, а также Южная Георгия и Южные Сандвичевы острова.

  • Австралия и Новая Зеландия. В отличие от классификации M49, сюда не включены Кокосовые острова (Килинг), остров Норфолк, остров Макдональд, остров Рождества и остров Херд.

  • Меланезия. В отличие от классификации M49, в расчетах показателей анемии, истощения, отставания в росте и избыточного веса у детей, пониженного веса при рождении и исключительно грудного вскармливания не учтены данные по Новой Каледонии.

  • Микронезия. В отличие от классификации M49, в расчетах показателей ожирения у взрослых, анемии, истощения, отставания в росте и избыточного веса у детей, пониженного веса при рождении и исключительно грудного вскармливания не учтены данные по Гуаму, малым отдаленным островам Соединенных Штатов Америки и Северным Марианским островам; кроме того, в расчетах показателей анемии не учтены данные по Науру и Палау.

  • Полинезия. В отличие от классификации M49, сюда не включены острова Питкерн, острова Уоллис и Футуна. В расчетах показателей ожирения у взрослых, истощения, отставания в росте и избыточного веса у детей и исключительно грудного вскармливания не учтены данные по Американскому Самоа, Токелау (ассоциированный член) и Французской Полинезии. Кроме того, в сводных показателях распространенности анемии не учтены данные по Ниуэ, Островам Кука и Тувалу.

  • Северная Америка. В отличие от классификации M49, сюда не включена территория Сен-Пьер и Микелон. В сводных показателях ожирения у взрослых, анемии, пониженного веса при рождении и исключительно грудного вскармливания не учтены данные по Бермудским островам и Гренландии. Сводные показатели по истощению и отставанию в росте основаны исключительно на данных по Соединенным Штатам Америки.

  • Северная Европа. В отличие от классификации M49, сюда не включены Аландские острова, Нормандские острова, остров Мэн, острова Свальбард и Ян-Майен и Фарерские острова (ассоциированный член).

  • Южная Европа. В отличие от классификации M49, сюда не включены Гибралтар, Сан-Марино и Святой Престол. При этом в расчетах показателя пониженного веса при рождении учтены данные
    по Сан-Марино.

  • Западная Европа. В отличие от классификации M49, сюда не включены Лихтенштейн и Монако. При этом в расчетах показателя пониженного веса при рождении учтены данные по Монако.

Другие группы стран

К группам “наименее развитые страны”, “развивающиеся страны, не имеющие выхода к морю” и “малые островные развивающиеся государства” отнесены страны в соответствии с классификацией Статистического отдела Организации Объединенных Наций (https://unstats.un.org/unsd/methodology/m49).

  • Малые островные развивающиеся государства. В расчетах показателей отставания в росте, истощения и избыточного веса у детей, ожирения у взрослых, исключительно грудного вскармливания и пониженного веса при рождении не учтены данные по Ангилье, Американскому Самоа, Арубе, Бонайре, Британским Виргинским островам, Виргинским островам Соединенных Штатов, Гуаму, Кюрасао, Монтсеррату, Новой Каледонии, Пуэрто-Рико, Северным Марианским островам, Синт-Мартену (голландской части), Синт-Эстатиусу и Сабе и Французской Полинезии. Кроме того, в расчетах показателя анемии не учтены данные по Науру, Ниуэ, Островам Кука, Палау, Сент-Китсу и Невису и Тувалу.

Группы стран с высоким уровнем дохода, уровнем дохода выше среднего, уровнем дохода ниже среднего и низким уровнем дохода определены согласно классификации Всемирного банка на 2019–2020 финансовый год (https://datahelpdesk.worldbank.org/knowledgebase/articles/906519). В целях расчета показателей анемии и пониженного веса при рождении использовалась классификация Всемирного банка на 2017–2018 финансовый год.

Страны с низким уровнем дохода и дефицитом продовольствия (2018 год). Афганистан, Бангладеш, Бенин, Буркина-Фасо, Бурунди, Вьетнам, Гаити, Гамбия, Гана, Гвинея, Гвинея-Бисау, Демократическая Республика Конго, Джибути, Зимбабве, Индия, Йемен, Камерун, Кения, Коморские Острова, Конго, Корейская Народно-Демократическая Республика, Кот-д`Ивуар, Кыргызстан, Лесото, Либерия, Мавритания, Мадагаскар, Малави, Мали, Мозамбик, Непал, Нигер, Никарагуа, Объединенная Республика Танзания, Руанда, Сан-Томе и Принсипи, Сенегал, Сирийская Арабская Республика, Соломоновы Острова, Сомали, Судан, Сьерра-Леоне, Таджикистан, Того, Уганда, Узбекистан, Центральноафриканская Республика, Чад, Эритрея, Эфиопия и Южный Судан.

Состав географических регионов

АФРИКА

Северная Африка. Алжир, Египет, Западная Сахара, Ливия, Марокко, Тунис и Судан.

Страны Африки к югу от Сахары

Восточная Африка. Бурунди, Джибути, Замбия, Зимбабве, Кения, Коморские Острова, Маврикий, Мадагаскар, Малави, Мозамбик, Объединенная Республика Танзания, Руанда, Сейшельские Острова, Сомали, Уганда, Эритрея, Эфиопия и Южный Судан.

Центральная Африка. Ангола, Габон, Демократическая Республика Конго, Камерун, Конго, Сан-Томе и Принсипи, Центральноафриканская Республика, Чад и Экваториальная Гвинея.

Южная Африка. Ботсвана, Лесото, Намибия, Эсватини и Южная Африка.

Западная Африка. Бенин, Буркина-Фасо, Гамбия, Гана, Гвинея, Гвинея-Бисау, Кабо-Верде, Кот-д’Ивуар, Либерия, Мавритания, Мали, Нигер, Нигерия, Сенегал, Сьерра-Леоне и Того.

АЗИЯ

Центральная Азия. Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан.

Восточная Азия. Китай, Корейская Народно-Демократическая Республика, Монголия, Республика Корея и Япония.

Юго-Восточная Азия. Бруней-Даруссалам, Вьетнам, Индонезия, Камбоджа, Лаосская Народно-Демократическая Республика, Малайзия, Мьянма, Сингапур, Таиланд, Тимор-Лешти и Филиппины.

Южная Азия. Афганистан, Бангладеш, Бутан, Индия, Иран (Исламская Республика), Мальдивские Острова, Непал, Пакистан и Шри-Ланка.

Западная Азия. Азербайджан, Армения, Бахрейн, Грузия, Израиль, Иордания, Ирак, Йемен, Катар, Кипр, Кувейт, Ливан, Объединенные Арабские Эмираты, Оман, Палестина, Саудовская Аравия, Сирийская Арабская Республика и Турция.

ЛАТИНСКАЯ АМЕРИКА И КАРИБСКИЙ БАССЕЙН

Карибский бассейн. Антигуа и Барбуда, Багамские Острова, Барбадос, Гаити, Гренада, Доминика, Доминиканская Республика, Куба, Пуэрто-Рико, Сент-Винсент и Гренадины, Сент-Китс и Невис, Сент-Люсия, Тринидад и Тобаго и Ямайка.

Латинская Америка

Центральная Америка. Белиз, Гватемала, Гондурас, Коста-Рика, Мексика, Никарагуа, Панама и Сальвадор.

Южная Америка. Аргентина, Боливия (Многонациональное Государство), Бразилия, Венесуэла (Боливарианская Республика), Гайана, Колумбия, Парагвай, Перу, Суринам, Уругвай, Чили и Эквадор.

ОКЕАНИЯ

Австралия и Новая Зеландия. Австралия и Новая Зеландия.

Океания (без Австралии и Новой Зеландии)

Меланезия. Вануату, Новая Каледония, Папуа-Новая Гвинея, Соломоновы Острова и Фиджи.

Микронезия. Кирибати, Маршалловы Острова, Микронезия (Федеративные Штаты), Науру и Палау.

Полинезия. Американское Самоа, Ниуэ, Острова Кука, Самоа, Токелау, Тонга, Тувалу и Французская Полинезия.

СЕВЕРНАЯ АМЕРИКА И ЕВРОПА

Северная Америка. Бермудские острова, Гренландия, Канада и Соединенные Штаты Америки.

Европа

Восточная Европа. Беларусь, Болгария, Венгрия, Польша, Республика Молдова, Российская Федерация, Румыния, Словакия, Украина и Чехия.

Северная Европа. Дания, Ирландия, Исландия, Латвия, Литва, Норвегия, Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии, Финляндия, Швеция и Эстония.

Южная Европа. Албания, Андорра, Босния и Герцеговина, Греция, Испания, Италия, Мальта, Португалия, Северная Македония, Сербия, Словения, Хорватия и Черногория.

Западная Европа. Австрия, Бельгия, Германия, Люксембург, Нидерланды, Франция и Швейцария.

Пять лет прошло с тех пор, как мир обязался покончить с голодом, отсутствием продовольственной безопасности и неполноценным питанием во всех его проявлениях, но мы до сих пор не набрали нужного темпа, чтобы достичь поставленной цели к 2030 году. Полученные данные говорят об отсутствии успехов как в решении задачи 2.1 ЦУР по обеспечению круглогодичного доступа к достаточному количеству безопасной и питательной пищи для всех, так и в решении задачи 2.2 ЦУР по искоренению всех форм неполноценного питания.

При решении этих задач мы сталкиваемся с многочисленными угрозами. В выпусках доклада за 2017 и 2018 годы подчеркивалось, что конфликты, изменчивость климата и экстремальные погодные явления подрывают усилия, направленные на ликвидацию голода, отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания. В выпуске 2019 года отмечалось, что на этих усилиях также негативно отражаются замедление экономического роста и экономический спад. В 2020 году в результате пандемии COVID-19, а также беспрецедентных нашествий пустынной саранчи в Восточной Африке, перспективы экономики совершенно неясны и непредсказуемы, но, если срочно не принять беспрецедентных масштабных мер, ситуация может продолжить ухудшаться.

Согласно наиболее актуальным оценкам по итогам 2019 года, до начала пандемии COVID-19 достаточного питания не получали 690 млн человек, то есть 8,9% населения планеты. В основу этих расчетов легли новые данные о численности населения, предложении продовольствия и, что особенно важно, результаты нового обследования домохозяйств, позволившие скорректировать показатели неравенства в потреблении продовольствия для 13 стран, в том числе для Китая, где показатели отсутствия достаточного питания были пересмотрены начиная с 2000 года, в результате чего данные об общем количестве страдающего от недоедания населения в мире также были изменены в сторону сокращения. Это обусловлено тем, что население Китая составляет пятую часть населения Земли. Тем не менее тенденция, отмеченная в предыдущих выпусках доклада, не изменилась: начиная с 2014 года количество страдающих от голода в мире медленно растет. Новые расчеты по 2019 году показали, что за период с 2014 года число людей, не получающих достаточного питания, увеличилось на 60 миллионов. Если эта тенденция сохранится, к 2030 году количество голодающих на планете превысит 840 миллионов. Отсюда следует, что даже без учета вероятного увеличения числа голодающих вследствие пандемии COVID-19 мир не успевает в установленные сроки достичь нулевого голода. Представленные в настоящем докладе предварительные оценки на основе наиболее актуальных прогнозов развития мировой экономики указывают на то, что в 2020 году воздействие COVID-19 может обернуться увеличением количества лишенных достаточного питания людей на 83-132 миллиона.

Расширение масштабов голода сопровождается увеличением числа людей, вынужденных снижать количество и качество потребляемой пищи. В 2019 году голодали или были лишены постоянного доступа к достаточному количеству питательной пищи два миллиарда человек – это 25,9% населения планеты. Если мы срочно не примем решительных мер, положение может измениться в худшую сторону.

Тенденции к усугублению проблемы отсутствия продовольственной безопасности способствуют нарастанию риска неполноценного питания детей, поскольку отсутствие продовольственной безопасности оказывает проявляющееся во множестве различных форм отрицательное влияние на здоровье и качество питания, в том числе на рационы питания женщин и детей. Как это ни прискорбно, но факт остается фактом – миру до сих пор угрожает бремя неполноценного питания детей: согласно оценкам, в 2019 году 21,3% (144,0 млн) детей в возрасте до 5 лет отставали в росте, 6,9% (47,0 млн) страдали от истощения, 5,6% (38,3 млн) – от избыточного веса, и, как минимум, 340 млн детей по всему миру не получали с пищей достаточного количества питательных микроэлементов. Радует, что в период с 2000 по 2019 год показатель распространенности отставания детей в росте на глобальном уровне снизился на треть. Однако мир не успевает к 2030 году решить глобальные задачи в области питания, в частности, задачу снижения распространенности низкого веса при рождении, истощения и избыточного веса. Кроме того, во всех регионах увеличивается доля взрослых, страдающих от ожирения. Даже без учета последствий возможной глобальной рецессии прогнозы на 2030 год однозначно свидетельствуют о недостаточности предпринимаемых сегодня усилий для ликвидации неполноценного питания в течение ближайших десяти лет.

Поставленных целей все еще можно добиться, но только при условии, что всем людям будет обеспечен доступ не просто к продовольствию, а к питательной пище, составляющей основу здорового рациона. Пять специализированных учреждений Организации Объединенных Наций едины в основном посыле настоящего доклада: наиболее весомая причина, заставляющая миллионы людей по всему миру страдать от голода, отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания, заключается в том, что эти люди не могут позволить себе дорогостоящее здоровое питание. Высокая стоимость и финансовая недоступность здорового питания напрямую связаны с усугублением проблемы отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания во всех ее формах, включая отставание в росте, истощение, избыточный вес и ожирение. Пандемия COVID-19 приводит к сбоям в снабжении продовольствием и отсутствию доходов вследствие утраты источников средств к существованию и прекращения поступления денежных переводов от мигрантов; в результате домохозяйствам во всем мире все сложнее получить доступ к питательным пищевым продуктам, причем бедняки и наиболее уязвимые слои населения сталкиваются с еще большими трудностями в получении доступа к здоровому питанию.

В мире производится достаточно продовольствия для того, чтобы накормить все население, однако более полутора миллиардов человек не могут позволить себе питание, отвечающее требованиям по содержанию основных питательных веществ, а здоровое питание, даже наиболее дешевое, оказывается не по карману более чем трем миллиардам жителей планеты, и с этой ситуацией мириться нельзя. Люди, не имеющие доступа к здоровому питанию, есть во всех регионах; это глобальная проблема, затрагивающая всех нас.

Кроме того, существующие сегодня модели потребления продовольствия являются причиной возникновения описанных в настоящем докладе “скрытых издержек”, связанных с охраной здоровья (ЦУР 3) и изменением климата (ЦУР 13). Согласно прогнозам, если актуальные модели потребления продовольствия сохранятся, к 2030 году уровень обусловленных рационом питания ежегодных затрат в сфере здравоохранения, связанных со смертностью и неинфекционными заболеваниями, достигнет 1,3 трлн долл. США. Расчеты показывают, что связанные с пищевым рационом ежегодные социальные издержки выбросов парниковых газов, обусловленных актуальными моделями потребления продовольствия, достигнут к 2030 году 1,7 трлн долл. США. Скрытые издержки обоих видов в значительной степени недооценены. Ввиду недостатка доступных данных, издержки, связанные с экологией, не учитывают другие виды негативного воздействия на окружающую среду, а связанные с охраной здоровья – негативное воздействие недостаточного питания. В свете этой информации становится понятно, что переход на здоровые рационы, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивости, способен в значительной мере сократить скрытые издержки и содействовать достижению других ЦУР.

Факторы, повышающие стоимость здорового питания, следует искать и устранять во всех составляющих продовольственных систем. Значит, производителям – и в первую очередь мелким производителям – пищевой продукции следует оказывать поддержку, которая позволит выводить на рынки недорогие питательные пищевые продукты; следует обеспечивать людям доступ к таким рынкам и ориентировать продовольственные товаропроводящие цепочки на интересы уязвимых групп: от мелких производителей до миллиардов потребителей, которые просто не могут себе позволить здоровое питание.

Из всего вышесказанного следует, что перед нами стоит задача преобразовать существующие продовольственные системы, обеспечив, чтобы в доступе к здоровому питанию никто не был ограничен высокими ценами на питательные пищевые продукты или отсутствием доходов, и чтобы производство и потребление продовольствия вносили вклад в обеспечение экологической устойчивости. Однако какого-то единого, универсального для всех стран решения не существует, и, чтобы осуществить необходимые преобразования, директивным органам следует оценить характерные для отдельных контекстов барьеры, выстроить компромиссы и в максимальной степени использовать возможности для объединения усилий, как, например, в достижении потенциальных экологических выгод.

Мы уверены, что после корректировки с учетом сложившегося в каждой стране контекста приводимые в настоящем докладе рекомендации помогут правительствам снизить стоимость питательных пищевых продуктов, обеспечить финансовую доступность здорового питания для всех и открыть для уязвимых групп населения, занятых в продовольственных системах, путь к получению достойных доходов, что позволит повысить уровень их продовольственной безопасности. Это придаст импульс преобразованию существующих продовольственных систем с обеспечением их устойчивости и невосприимчивости к внешним воздействиям. В политической сфере акцент надлежит сделать на пересмотре сельскохозяйственной политики и механизмов стимулирования для поощрения ориентированных на потребности питания инвестиций; на политических мерах, затрагивающих все звенья продовольственной товаропроводящей цепочки и ориентированных на наличие питательных пищевых продуктов, составляющих основу здорового питания; на сокращении потерь пищевой продукции, создании возможностей для уязвимых мелких производителей и прочих людей, занятых в продовольственных системах, и всемерном повышении эффективности. Не менее важны будут политические меры, которые обеспечат учет проблематики питания в системе социальной защиты: они позволят поднять покупательную способность и обеспечат финансовую доступность здорового питания для наиболее уязвимых слоев населения. Более того, созданию благоприятной среды должны послужить политические меры более общего порядка, направленные на улучшение питательных качеств производимой и доступной на рынке пищевой продукции, поддержку реализации разнообразных и питательных пищевых продуктов, просвещение и информирование, способствующие изменению индивидуального и общественного поведения в пользу здорового питания.

Эти политические рекомендации лежат в том же русле, что и основные рекомендации в рамках Десятилетия действий Организации Объединенных Наций по проблемам питания (2016–2025 годы). Мы убеждены, что предпринятый анализ и содержащиеся в настоящем докладе политические рекомендации помогут определить повестку дня намеченного на 2021 год первого Саммита ООН по продовольственным системам, основная цель которого заключается в оказании заинтересованным сторонам помощи в достижении более глубокого понимания всего комплекса факторов, определяющих будущее продовольственных систем, и принятии соответствующих решений, чтобы их преобразование позволило придать значительное ускорение достижению ЦУР к 2030 году.

Возглавляемые нами специализированные учреждения сохраняют твердую приверженность поддержке преобразований, которые обеспечат финансовую доступность здорового питания для всех, будут способствовать искоренению голода и решению проблемы отсутствия продовольственной безопасности и всех форм неполноценного питания детей и взрослых. Наши усилия будут направлены на обеспечение устойчивости таких преобразований для планеты и ее жителей и на объединение усилий для ускорения темпов достижения других ЦУР.

Цюй Дунъюй,
Генеральный директор ФАО

Жильбер Ф. Унгбо,
Председатель МФСР

Генриетта Х. Фор,
Исполнительный директор ЮНИСЕФ

Дэвид Бизли,
Директор-исполнитель ВПП

Тедрос Адханом Гебрейесус,
Генеральный директор ВОЗ

ТАБЛИЦЫ

1 Распространенность недоедания (РН) в мире, 2005–2019 годы

2 Число недоедающих в мире, 2005–2019 годы

3 Распространенность отсутствия продовольственной безопасности только в острой форме, а также в умеренной и острой формах, по шкале восприятия отсутствия продовольственной безопасности, 2014–2019 годы

4 Количество страдающих от отсутствия продовольственной безопасности только в острой форме, а также в умеренной и острой формах, по шкале восприятия отсутствия продовольственной безопасности, 2014–2019 годы

5 Утвержденные Всемирной ассамблеей здравоохранения глобальные цели в области питания и перенос срока их достижения на 2030 год

6 Большая часть регионов добилась определенных успехов, но этого недостаточно для достижения глобальных целей; решить к установленному сроку поставленную задачу по снижению доли детей, рождающихся с пониженным весом, не успевает ни один регион, во всех регионах увеличивается доля взрослых, страдающих ожирением

7 В 2017 году стоимость рациона, обеспечивающего здоровое питание, на 60% превышала затраты на рацион, содержащий необходимое количество питательных веществ, и впятеро – стоимость рациона, гарантирующего лишь удовлетворение энергетических потребностей

8 В 2017 году в мире не могли себе позволить здорового питания более трех миллиардов человек

9 Переход на здоровый рацион, составленный с учетом соображений обеспечения устойчивости, может способствовать ослаблению воздействия на окружающую среду, связанного с использованием земельных, энергетических и водных ресурсов

10 В период 2000–2012 годов в семи африканских странах, включенных в выборку, в наибольшей мере сезонным колебаниям были подвержены цены на фрукты и овощи

11 В период 2005–2016 годов в странах с низким уровнем дохода сельское хозяйство было лишено поддержки, в то время как в странах со средним и высоким уровнем дохода такая поддержка оказывалась

12 В 2005–2016 годах во всем мире правительства поддерживали производство сахара, риса и продуктов животного происхождения, не оказывая должной поддержки производству более богатых питательными веществами овощей и фруктов

A1.1 Прогресс в достижении целей в области устойчивого развития (ЦУР) и глобальных целей в области питания: распространенность недоедания, острого или умеренного отсутствия продовольственной безопасности, отдельных форм неполноценного питания, исключительно грудного вскармливания и низкого веса при рождении

A1.2 Прогресс в достижении целей в области устойчивого развития (ЦУР) и глобальных целей в области питания: число людей, страдающих от недоедания, острого или умеренного отсутствия продовольственной безопасности и отдельных форм неполноценного питания; число младенцев, получающих исключительно грудное вскармливание, и число младенцев с пониженным весом при рождении

A2.1 Применяемые в настоящем докладе правила мониторинга и классификации достижения шести целевых показателей в области питания на региональном и глобальном уровнях

A2.2 Источники данных, используемых для оценки рационов питания: сильные стороны и ограничения в плане глобальной оценки

A2.3 Использованная в целях анализа классификация продуктовых групп

A3.1 Потребность эталонной 30-летней женщины в питательных веществах

A3.2 Стоимость и финансовая доступность трех рационов в разбивке по странам (170 стран), регионам, группам стран с разными уровнями дохода и по численности населения (млн), 2017 год

A3.3 Верхняя и нижняя расчетные границы процентной доли населения и общего числа людей (млн), для которых эталонные пищевые рационы финансово недоступны, в разбивке по регионам и группам стран с разными уровнями доходов, 2017 год

A4.1 Рекомендации по правильному питанию на основе имеющихся продуктов, использованные при расчете стоимости здорового пищевого рациона

A5.1 Расчетные средние значения эластичности по цене в разбивке по продуктовым группам

A5.2 Прогнозные значения эластичности по цене и межценовой эластичности в разбивке по продуктовым группам и по группам стран с разными уровнями дохода, 2008 год

A7.1 Краткое описание базовой актуальной модели потребления продовольствия (BMK) и четырех альтернативных рационов здорового питания, составленных с учетом соображений обеспечения устойчивости (FLX, PSC, VGT и VGN)

A7.2 Обзор среднемирового потребления пищевых продуктов (в граммах на человека в день) и получения пищевой энергии (в килокалориях на человека в день) в 2010 году в разбивке по рационам

A8.1 Потенциальное снижение смертности, обусловленной воздействием факторов риска, связанных с питанием и массой тела, в 2030 году, при условии перехода от базового рациона к четырем альтернативным рационам, глобальный уровень

РИСУНКИ

1 В 2019 году число страдающих от недоедания в мире продолжало расти. Если эту тенденцию не обратить вспять, задача 2.1 ЦУР (достижение нулевого голода) решена не будет

2 РН в регионе Африки в разбивке по субрегионам и прогноз на период до 2030 года. Наиболее высокие уровни распространенности недоедания отмечены в Центральной и Восточной Африке

3 РН в регионе Азии в разбивке по субрегионам и прогноз на период до 2030 года. В последние годы для Западной Азии было характерно отставание – это единственный субрегион континента, где прогнозируется рост распространенности недоедания

4 РН в регионе Латинской Америки и Карибского бассейна в разбивке по субрегионам и прогноз на период до 2030 года. Согласно прогнозам, показатели распространенности недоедания сблизятся: для Центральной Америки показатель вырастет, а для Карибского бассейна - снизится

5 При сохранении актуальных тенденций распределение голодающих в мире к 2030 году значительно изменится, и Африка станет регионом с самым большим количеством населения, лишенным достаточного питания

6 Пояснение значения уровней отсутствия продовольственной безопасности, измеряемых по ШВОПБ для показателя 2.1.2 ЦУР

7 С умеренным или острым отсутствием продовольственной безопасности сталкивается четверть населения Земли, причем в течение последних шести лет эта доля увеличивается. В условиях отсутствия продовольственной безопасности живет больше половины населения Африки, почти треть населения региона Латинской Америки и Карибского бассейна и более чем пятая часть населения Азии

8 Более половины страдающих от умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности проживают в Азии, и более трети – в Африке

9 Как на глобальном уровне, так и в каждом отдельно взятом регионе распространенность отсутствия продовольственной безопасности среди женщин несколько выше, чем среди мужчин

10 Несмотря на достигнутый по большинству показателей прогресс, отставания не выявлено только в достижении установленного на 2025 год показателя по исключительно грудному вскармливанию. Тенденции роста распространенности избыточного веса у детей и ожирения у взрослых необходимо обратить вспять

11 Большинство регионов запаздывает в достижении целевых показателей распространенности избыточного веса у детей, распространенность ожирения у взрослых растет во всех регионах

12 Единственный регион, где число отстающих в росте детей растет – Африка к югу от Сахары

13 В мире отстает в росте 21,3% детей до пяти лет, в 7 из 17 субрегионов распространенность отставания в росте в 2019 году была очень высокой

14 Распространенность отставания в росте выше в сельских районах и в наиболее бедных домохозяйствах

15 В регионе Латинской Америки и Карибского бассейна распространенность отставания в росте у детей из наиболее бедных домохозяйств примерно втрое выше, чем у детей из наиболее богатых домохозяйств

16 Различия в реализации принципов здорового питания на примере трех стран

17 За период 2000–2017 годов показатели наличия на глобальном уровне фруктов, овощей и молочных продуктов выросли, а показатели наличия основных продуктов не изменились

18 За период 2000–2017 годов показатели наличия на глобальном уровне бобовых и орехов, птицы и рыбы выросли, причем в странах с уровнем дохода выше среднего значительно увеличилось наличное количество красного мяса

19 За период 2000–2017 годов показатели наличия на глобальном уровне переработанных мясных продуктов, яиц, жиров и масел выросли, а показатель наличия сахара снизился

20 В странах с разными уровнями дохода доли продуктовых групп, доступных для потребления, неодинаковы (по состоянию на 2017 год)

21 Дети, живущие в городских домохозяйствах, и дети из более обеспеченных семей получают более разнообразную пищу

22 Доля детей в возрасте 6–23 месяцев, которые получают продукты из минимального количества продуктовых групп. Рационы подавляющего большинства детей в возрасте 6–23 месяцев не соответствуют требованиям в отношении разнообразия питания

23 Большинство детей в мире потребляют зерновые, корнеплоды и клубнеплоды. Мясо, птицу, рыбу и продукты их переработки и яйца получает небольшая доля детей

24 С обострением отсутствия продовольственной безопасности количество потребляемой пищи и получаемой с ней энергии уменьшается, доля основных продуктов питания в рационе растет

25 Отсутствие продовольственной безопасности и неполноценное питание в различных формах, включая отставание в росте у детей и ожирение у взрослых, связаны с финансовой недоступностью здорового питания

26 Эластичность спроса на пищевые продукты по доходу, как правило, выше в странах, где уровень дохода на душу населения ниже

27 В 2017 году на мировом уровне наибольшие доли стоимости здорового пищевого рациона пришлись на молочные продукты, фрукты, овощи и продукты, богатые белками

28 В 2017 году ни в одном регионе мира бедняки не имели средств, чтобы обеспечить себе здоровое питание

29 В 2017 году в большинстве стран Глобального Юга стоимость здорового пищевого рациона превышала средние по стране душевые расходы на питание

30 Во многих странах степень доступности питательного пищевого рациона изменяется в широком диапазоне под воздействием определяемых временными и географическими факторами изменений цен и разницы в доходах

31 Беременные и кормящие женщины и девушки-подростки нуждаются в большем количестве пищевой энергии и железа, что повышает стоимость питательного пищевого рациона (по результатам тематических исследований в Бурунди и Уганде)

32 Согласно оценкам, в сравнении с текущими моделями потребления продовольствия, переход на один из четырех альтернативных здоровых рационов питания позволит к 2030 году значительно снизить смертность

33 Согласно прогнозам, при сохранении существующих моделей потребления продовольствия к 2030 году уровень обусловленных рационом питания ежегодных затрат в сфере здравоохранения достигнет 1,3 трлн долл. США

34 Переход на любой из четырех альтернативных рационов здорового питания позволит к 2030 году резко сократить обусловленные питанием издержки, связанные с охраной здоровья

35 Переход на любой из четырех альтернативных рационов здорового питания позволит к 2030 году значительно сократить обусловленные питанием выбросы пг

36 Ряду стран для обеспечения соответствия нормам по калорийности и потреблению белков придется увеличить выбросы пг

37 Переход на рационы питания, ориентированные на продукты растительного происхождения, позволит к 2030 году на 41–74% сократить социальные издержки, связанные с выбросами пг

38 Переход на любой из четырех альтернативных рационов здорового питания может к 2030 году привести к снижению средней стоимости пищевых рационов на 22–29%

39 В странах с низким уровнем дохода меры защитного характера в торговле защищают и стимулируют местное производство основных видов продовольствия, например риса, но часто в ущерб производству питательных пищевых продуктов

40 Государственные расходы, направляемые в агропродовольственный сектор, нацелены на субсидирование производителей, а на повышение эффективности во всех звеньях продовольственной товаропроводящей цепочки средств выделяется меньше (данные по включенным в выборку африканским странам, 2005–2017 годы)

41 Возможные меры политики, направленные на снижение стоимости питательных пищевых продуктов и расширение финансовой доступности здорового питания, и дополнительные меры политики, направленные на содействие переходу на здоровое питание

A4.1 Среднемировая стоимость здоровых рационов, составленных с учетом рекомендаций десяти национальных РПП, и четырех различных эталонных рационов EAT-Lancet, 2017 год

A5.1 Средние процентные доли отдельных продуктовых групп в среднемировой стоимости здорового пищевого рациона, 2017 год, долл. сша

A5.2 Стоимость на человека в день и процентная доля каждой группы продуктов в полной стоимости здорового рациона в разбивке по группам стран с разными уровнями дохода, 2017 год, долл. сша

A5.3 Доля населения, не имевшего в 2017 году финансового доступа к трем пищевым рационам – сопоставление стоимости рационов с распределением дохода на национальном уровне

A8.1 При сохранении актуальных моделей потребления продовольствия к 2030 году уровень обусловленных рационом питания ежегодных затрат в сфере здравоохранения достигнет 1,3 трлн долл. сша (данные в разбивке по группам стран в разбивке по уровню дохода и составу издержек)

A8.2 Переход на любой из четырех альтернативных рационов здорового питания позволит к 2030 году значительно сократить обусловленные питанием выбросы пг

A8.3 Связанные с выбросами пг социальные издержки при сохранении актуальных моделей потребления продовольствия для различных сценариев стабилизации выбросов, 2030 год, млрд долл. сша

A8.4 При сохранении актуальных моделей потребления продовольствия в 2030 году связанные с выбросами пг социальные издержки будут на три четверти обусловлены потреблением мясных и молочных продуктов

ВРЕЗКИ

1 Обновленная информация по китаю позволила уточнить оценку масштабов голода в мире

2 Скорректированные серии данных и прогнозных оценок распространенности недоедания на период до 2030 года

3 Как пандемия covid-19 может повлиять на масштабы голода в мире

4 Пандемия covid-19 и проблема неполноценного питания

5 Руководящие принципы здорового питания

6 Как существующие сегодня модели потребления соотносятся с рекомендациями по правильному питанию на основе имеющихся продуктов? Тематическое исследование – Бельгия

7 Потенциальное воздействие covid-19 на наличие питательных пищевых продуктов и доступ к ним, а также на качество питания в целом

8 Минимальное разнообразие рациона питания женщин – данные по трем странам

9 Связь между степенью остроты отсутствия продовольственной безопасности по шкале Швопб и качеством питания, выявленная с применением новых метрик: данные по Гане и объединенной Республике Танзания

10 Описание трех пищевых рационов, использованных в целях анализа стоимости и финансовой доступности

11 Расчет минимальной стоимости трех пищевых рационов, использованных при анализе стоимости и финансовой доступности

12 Расчет финансовой доступности трех эталонных рационов

13 В странах, затронутых затяжным кризисом, обеспечение финансовой доступности здорового питания связано с очень серьезными проблемами

14 Оценка издержек, связанных с охраной здоровья и изменением климата – исходные параметры и методика

15 Переход от сложившихся режимов питания к здоровым пищевым рационам, составленным с учетом соображений обеспечения устойчивости: баланс целей и компромиссов в Индонезии

16 Как пандемия covid-19 влияет на продовольственные цены, на стоимость и финансовую доступность здорового питания?

17 Влияние реализуемых правительством эфиопии мер политики и государственных инвестиций в сельское хозяйство на стоимость пищевого рациона, обеспечивающего адекватное потребление питательных веществ

18 В Таджикистане цены на продовольствие и финансовая доступность питательного пищевого рациона определяются фактором сезонности и поступлением денежных переводов от мигрантов

19 Государственные инвестиции в развитие дорожной сети отдельных государств Африки расширят финансовую доступность питательных пищевых рационов

20 Неразвитость дорожной инфраструктуры объединенной республики Танзания и большие расстояния становятся причиной разброса стоимости здорового пищевого рациона в разных областях страны

21 Воздействие covid-19: рекомендации по мерам политики, направленным на предотвращение роста стоимости питательных пищевых продуктов и обеспечение доступа, в том числе финансового, к здоровому питанию

22 План действий по обеспечению финансовой доступности здорового питания – основные шаги на пути преобразования продовольственных систем

23 В Индонезии инвестиции в производственно-сбытовые цепочки рыболовства и аквакультуры обеспечивают более справедливое распределение доходов и расширили доступ к здоровой пище

24 Либерализация торговли помогает снизить стоимость здоровых пищевых рационов в Центральной Америке

25 Более эффективные продовольственные товаропроводящие цепочки расширяют доступ некоторых наиболее уязвимых групп беженцев в Кении к здоровым пищевым рационам, которые эти люди могут себе позволить

26 Расширение финансового доступа к здоровому питанию за счет мер социальной защиты в Сальвадоре

27 Пересмотр налоговой политики в свете опасений за здоровье населения с целью расширения финансовой доступности рационов, обеспечивающих удовлетворение минимальных потребностей в пище, в странах Северной Африки, Западной и Центральной Азии

28 Дополнительные меры политики по продвижению здорового питания

29 Дальнейшие исследования в поддержку мер политики, направленных на обеспечение финансовой доступности здорового питания с учетом соображений устойчивости

Доклад “Положение дел в области продовольственной безопасности и питания в мире – 2020” был подготовлен Отделом агропродовольственной экономики ФАО в сотрудничестве со Статистическим отделом Департамента экономического и социального развития и при участии группы технических экспертов ФАО, МФСР, ЮНИСЕФ, ВПП и ВОЗ.

Работу над докладом координировала консультативная группа старших руководителей в составе старших руководителей пяти учреждений системы ООН, участвовавших в подготовке данной публикации на партнерских началах. Следуя рекомендациям ФАО, группа приняла решение по основным положениям доклада и определила его тематическую направленность. В дальнейшем группа осуществляла надзор за работой технической группы, готовившей текст доклада; в состав последней были включены эксперты всех пяти учреждений – партнеров по публикации. В дополнение к результатам анализа данных и исследований, выполненных членами технической группы, были подготовлены справочные документы.

Группа по подготовке текста представила несколько промежуточных документов, в том числе аннотированные основные положения, предварительную и окончательную редакции доклада. На каждом этапе подготовки доклада промежуточные документы рассматривались, валидировались и утверждались консультативной группой старших сотрудников. Окончательная редакция доклада стала предметом детального технического рассмотрения, в котором приняли участие старшее руководство и технические эксперты различных отделов и департаментов штаб-квартир и децентрализованных отделений каждого из пяти учреждений ООН. После этого доклад рассмотрели и утвердили главы пяти учреждений – партнеров по публикации.

Доклад “Положение дел в области продовольственной безопасности и питания в мире – 2020” подготовлен совместными усилиями Продовольственной и сельскохозяйственной организации Объединенных Наций (ФАО), Международного фонда сельскохозяйственного развития (МФСР), Детского фонда Организации Объединенных Наций (ЮНИСЕФ), Всемирной продовольственной программы (ВПП) и Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ).

Под общим руководством Максимо Тореро Кульена за подготовку публикации отвечали Марко В. Санчес Кантильо и Хосе Росеро Монкайо, а общей координацией занималась редактор публикации Синди Холлеман (все они – сотрудники Департамента экономического и социального развития (ES) ФАО). Подготовку доклада направлял Руководящий комитет, в состав которого вошли представители пяти учреждений – партнеров по подготовке публикации: Марко В. Санчес Кантильо (председатель), Сара Савастано (МФСР), Виктор Агуайо (ЮНИСЕФ), Ариф Хусейн (ВПП) и Франческо Бранка (ВОЗ). Алессандра Гарберо и Тисорн Сонгсермсавас (МФСР), Чика Хайаси и Роланд Купка (ЮНИСЕФ), Ивон Форсен (ВПП) и Марцелла Вюстефельд (ВОЗ) участвовали в координации работы и обеспечили техническую поддержку. Руководители и старшие сотрудники пяти учреждений, выступивших в качестве соавторов, поделились ценными замечаниями и утвердили окончательную редакцию доклада.

Подготовку части 1 доклада координировала Энн Кепл (ФАО). Подготовкой раздела 1.1 занимался Карло Карфьеро, свою лепту внесли также Пьеро Конфорти, Цзюань Фен, Адиба Ишак, Энн Кепл и Сара Вивиани (ФАО). Раздел 1.2 подготовили Элейн Борги и Элиза Домингес (ВОЗ), Чика Хайаси, Юлия Красевец, Ричард Кумпалей, Роланд Купка и Вринда Мехра (ЮНИСЕФ) при участии Катрины Лундберг, Лизы Роджерс, Зиты Вайзе Принцо и Марцеллы Вюстефельд (ВОЗ). За подготовку раздела 1.3 отвечала Энн Кепл, в работе приняли участие Кристина Альварес-Санчес, Маринелла Чирилло, Ана Молтедо, Рамани Виесинья-Беттони, Труди Вийнховен и Изабелла Саттамини (ФАО), а также Чика Хайаси и Вринда Мехра (ЮНИСЕФ); помощь в подготовке раздела оказали Нэнси Абурто и Лидань Ду (ФАО), Катарина Лундберг, Карен Макколл и Марцелла Вюстефельд (ВОЗ), а также Терри Баллард и Анна Херфорт. Принял участие в подготовке части 1 и оказал содействие в ее редактировании Хосе Росеро Монкайо.

Выпуск этого года содержит важные обновления, в частности, пересмотренные данные по распространенности недоедания (РН) в Китае. Поскольку в Китае проживает пятая часть мирового населения, масштабы пересмотра данных оказались существенными, вследствие чего авторами было принято решение о проведении внешней независимой оценки целостности используемых подходов и методики. Для проведения оценки были приглашены четыре ведущих эксперта: Йоахим фон Браун, профессор кафедры экономики и технологических преобразований, директор Центра исследований в области развития (ZEF) Боннского университета и председатель Научного комитета Саммита по продовольственным системам 2021 года; Кристофер Барретт, профессор кафедры прикладной экономики и управления и международный профессор кафедры сельского хозяйства Школы прикладной экономики и управления им. Чарльза Х. Дайсона Корнельского университета; Давид Лаборд, старший научный сотрудник и руководитель направления “Макроэкономика и торговля” в Международном исследовательском институте продовольственной политики; Мария Ана Луго, старший экономист Департамента глобальной практики в области бедности и равенства Всемирного банка.

По результатам оценки было представлено заключение, свидетельствующее о том, что принятый ФАО подход, предполагающий обновление расчетов коэффициента вариации потребления продовольствия на национальном уровне в Китае на основании комбинированного анализа данных двух обследований домохозяйств, обеспечивает достоверность, а применяемая методика обоснована. Оценка подтвердила соответствие полученных после пересмотра результатов фактическим данным о положении в области питания в Китае и ряду показателей экономического развития, включая показатели масштабов крайней нищеты, распространенности отставания детей в росте, распределения расходов на питание и всеобщего процветания. Кроме того, эксперты подтвердили, что полученные авторами доклада результаты соответствуют результатам предпринятого самими экспертами анализа ряда эконометрических моделей. ФАО искренне благодарит экспертов за выделенное время и за возможность воспользоваться их знаниями и опытом.

Подготовку части 2 доклада координировала Синди Холлеман (ФАО). Разделы 2.1 и 2.2 были подготовлены Синди Холлеман при участии Джованни Карраско Аццини, Валентины Конти и Лидань Ду (ФАО), Катерины Руджери Ладерки и Тисорна Сонгсермсаваса (МФСР), Саскии Де Пее, Симоны Джи и Норы Хоббс (ВПП), Джойс Хаддад, Катрины Лундберг, Карен Макколл и Марцеллы Вюстефельд (ВОЗ). Были использованы сведения, содержавшиеся в справочном документе, который подготовили Анна Херфорт, Янь Бай, Аишварья Венкат, Алисса Эбель, Ульям А. Мастерс (Университет Тафтса) и Кристи Март (ИФПРИ), и в справочном документе, подготовленном Марко Спрингманном (Оксфордский университет), а также сведения, полученные от специального советника по научным исследованиям Харольда Олдермана. Раздел 2.3 был подготовлен Ивон Форсен (ВПП) и Марком Смалдерсом (ФАО) при участии Джованни Карраско Аццини, Валентины Конти, Кристиана Дерлагена, Эмилиано Магрини и Валентины Пернекеле (ФАО), Катерины Руджери Ладерки и Тисорна Сонгсермсаваса (МФСР), Саскии Де Пее, Симоны Джи, Норы Хоббс и Жана д’Амура Нкундимана (ВПП), Элейн Борги, Карен Макколл и Марцеллы Вюстефельд (ВОЗ). Раздел 2.4 подготовил Марк Смалдерс при участии Джованни Карраско Аццини, Кристиана Дерлагена и Эмилиано Магрини (ФАО), Ричарда Абилы, Ромины Каватасси, Антонеллы Кордоне, Изабель де ла Пенья, Рона Хартмана, Атура Мобизо, Джойс Ньоро, Катерины Руджери Ладерки и Тисорна Сонгсермсаваса (МФСР), Роланда Купки (ЮНИСЕФ), Карен Макколл и Марцеллы Вюстефельд (ВОЗ), Селины Цан, Саскии де Пее, Симоны Джи, Норы Хоббс и Келли Стеблейн (ВПП). Поддержку в технической подготовке и редактировании части 2 оказал Марко В. Санчес Кантильо.

Коллеги из различных технических подразделений и департаментов пяти учреждений – партнеров по подготовке публикации представили ценные технические замечания и дополнительную информацию. В рамках межучрежденческого процесса технической проверки с участием множества экспертов был проведен всеобъемлющий технический анализ. Перечислить всех, кто принял участие в подготовке доклада, сложно, всегда есть риск, что кто-то не будет упомянут.

За подготовку данных по недоеданию и продовольственной безопасности отвечали Цзюань Фен и Сара Вивиани, им помогали Вероника Боэро, Маринелла Чирилло, Филиппо Гери, Абида Ишак, Талент Маньяни, Ана Молтедо, Мария Родригес, Абдул Саттар, Фирас Яссин; общее руководство подготовкой данных для раздела 1.1 осуществлял Карло Карфьеро. Дополнительные данные подготовила Группа по продовольственным балансам Статистического отдела (ESS) ФАО под руководством Салара Тайиба. Сведение данных по питанию для раздела 1.2 было поручено Ричарду Кумпалею (ЮНИСЕФ) при содействии Элейн Борги, Элизы Домингес и Лин Райли (ВОЗ), Чики Хайаси, Юлии Красевец и Вринды Мехры (ЮНИСЕФ). Томаш Филипчук, Филиппо Гери и Салар Тайиб (ФАО) приняли участие в проведении анализа наличия продовольствия, Талент Маньяни, Натали Троба и Фирас Яссин участвовали в проведении анализа потребления продовольствия и продовольственной безопасности; результаты их работы нашли отражение в разделе 1.3. За анализ данных для части 2 и приложений 3–8 отвечали Анна Херфорт, Янь Бай, Аишварья Венкат, Алисса Эбель и Уильям А. Мастерс (Университет Тафтса), Кристи Март (ИФПРИ), Марко Спрингманн (Оксфордский университет) и Валентина Конти (ФАО).

Поддержку в подготовке доклада оказали Джованни Карраско Аццини, Эндрю Парк (редактор-консультант) и Даниела Верона из Департамента экономического и социального развития ФАО.

В дополнение к упомянутым выше участникам подготовки доклада помощь была оказана Лингвистическим подотделом ФАО, который обеспечил типографские услуги и перевод текста.

Издательская группа (OCCP) Управления общеорганизационных коммуникаций ФАО обеспечила редакционную поддержку, художественное оформление и подготовку макета, а также общую координацию подготовки издания на всех шести официальных языках. Элейн Борги (ВОЗ) и Юлия Красевец (ЮНИСЕФ) подготовили графики, Нона Рейтер (ЮНИСЕФ) оформила карты для раздела 1.2.

BMK
базовый рацион (сценарий)

CV
коэффициент вариации

CV|r
коэффициент вариации по потребности в пищевой энергии

CV|y
коэффициент вариации по уровню дохода

FImod+sev
распространенность умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности

FIsev
распространенность острого отсутствия продовольственной безопасности

FLX
флекситарианский рацион

PSC
пескетарианский рацион

VEG
вегетарианский рацион

VGN
веганский рацион

ВАЗ
Всемирная ассамблея здравоохранения

ВВП
валовой внутренний продукт

ВДПВ
восполнение дефицита питательных веществ

ВКП
вопросник по качеству питания

ВОГ
Всемирный опрос Института Гэллапа©

ВОЗ
Всемирная организация здравоохранения

ВПП
Всемирная продовольственная программа

ВТО
Всемирная торговая организация

ГИФТ
Глобальная база данных ФАО/ВОЗ по потреблению продовольствия на душу населения

долл. США
доллар США

ИГВ
исключительно грудное вскармливание

ИЗП
индекс здорового питания

ИМПАКТ
Международная модель анализа политики в сфере сельскохозяйственных товаров и торговли

ИМТ
индекс массы тела

КМКЭ
комплексная динамическая модель климата и экономики

МВФ
Международный валютный фонд

МНР
мера нетарифного регулирования

МОТ
Международная организация труда

МППЭ
минимальная потребность в пищевой энергии

МРРП
минимальное разнообразие рациона питания

МРРП-Ж
минимальное разнообразие рациона питания женщин

МФСР
Международный фонд сельскохозяйственного развития

НИЗ
неинфекционное заболевание

НУЗ
номинальный уровень защиты

ОДЗ
демографическое обследование и обследование состояния здоровья населения

ОЗПК
обследование состояния здоровья и питания в Китае

ОПП
отчет о предложении и потреблении

ОПРД
обследование потребления и расходов домохозяйств

ОФСКД
обследование финансового состояния китайских домохозяйств

ПАОЗ
Панамериканская организация здравоохранения

ПБ
продовольственный баланс

ПГ
парниковый газ

ПДРМ
приемлемый диапазон распределения питательных макроэлементов

ППС
паритет покупательной способности

ПРМЭ
"Перспективы развития мировой экономики"

ПРПГ
показатель разнообразия продуктовых групп

ПРПМ
показатель разнообразия рациона питания младенцев и детей младшего возраста

ПЭП
потребление энергии с питанием

РН
распространенность недоедания

РПП
рекомендации по правильному питанию на основе имеющихся продуктов

СГТС
среднегодовой темп снижения

СГТУ
среднегодовой темп увеличения

СИУ
социальные издержки, связанные с выбросами углерода

СНДДП
страны с низким уровнем дохода и дефицитом продовольствия

СО
стандартное отклонение

СППЭ
средняя потребность в пищевой энергии

ССД
страны со средним уровнем дохода

ССН
сахаросодержащий напиток

СФМ
санитарные и фитосанитарные меры

ТБТ
технические барьеры в торговле

УФА
уровень физической активности

ФАО
Продовольственная и сельскохозяйственная организация Объединенных Наций

ЦУР
цели в области устойчивого развития

ШВОПБ
шкала восприятия отсутствия продовольственной безопасности

ЭЦРП
энергетическая ценность рациона питания

ЮНИСЕФ
Детский фонд Организации Объединенных Наций

В этом году обновленные данные по целому ряду стран позволили более точно оценить масштабы голода в мире. В частности, доступ к новым данным позволил пересмотреть серию ежегодных расчетов по недоеданию в Китае за период с 2000 года, что привело к существенному уменьшению показателей распространенности недоедания в мире по годам. Однако даже пересмотренные результаты подтверждают отмеченную в предыдущих выпусках тенденцию: с 2014 года количество голодающих в мире медленно растет.

Согласно актуальным оценкам, от голода страдают около 690 млн человек, что составляет 8,9% населения планеты, причем за последний год эта цифра увеличилась на 10 миллионов, а за пять лет – почти на 60 миллионов. Аналогичная тенденция к росту отмечается и по показателю распространенности острого отсутствия продовольственной безопасности, который также отражает масштабы голода. В 2019 году с острым отсутствием продовольственной безопасности столкнулись около 750 млн человек, или практически каждый десятый житель планеты.

Согласно оценкам, в 2019 году постоянного доступа к достаточному количеству безопасной и питательной пищи в результате умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности в мире были лишены два миллиарда человек.

Мир не успевает достичь нулевого голода к 2030 году. Если тенденция последних лет не изменится, к 2030 году число голодающих на планете может превысить 840 млн человек.

Согласно предварительной оценке, в 2020 году, в зависимости от того, по какому сценарию будет развиваться экономика, пандемия COVID-19 может добавить к общему числу недоедающих в мире от 83 до 132 млн человек.

Бремя неполноценного питания во всех его формах остается вызовом глобального масштаба. Согласно актуальным расчетам, в 2019 году 21,3% (144,0 млн) детей в возрасте до пяти лет отставали в росте, 6,9% (47,0 млн) страдали от истощения, 5,6% (38,3 млн) – от избыточного веса.

Человечество идет вперед, но не успевает достичь поставленных на 2025 и 2030 годы целей по показателям отставания детей в росте и низкого веса при рождении, а по показателю исключительно грудного вскармливания достижимой представляется только цель, поставленная на 2025 год. Распространенность истощения заметно выше целевых показателей. Большинство регионов запаздывает в борьбе с избыточным весом у детей. Доля взрослых, страдающих от ожирения, увеличивается во всех регионах. Необходимы срочные меры, которые позволят обратить эти тенденции вспять.

Последствия COVID-19 в области здравоохранения, в социальной и экономической сферах могут обусловить дальнейшее ухудшение пищевого статуса наиболее уязвимых групп населения.

Отсутствие продовольственной безопасности может отрицательно сказаться на качестве пищевых рационов и, как следствие, повысить риск распространения различных форм неполноценного питания, то есть может стать причиной недостаточного питания, равно как избыточного веса и ожирения.

В странах с низким уровнем дохода в рационе больше основных пищевых продуктов и меньше овощей, фруктов и продуктов животного происхождения, чем в странах с высоким уровнем дохода. Только в Азии и в целом в странах с уровнем дохода выше среднего возможности потребления овощей и фруктов соответствуют рекомендации ФАО/ВОЗ, согласно которой рацион человека должен включать не меньше 400 граммов овощей и фруктов в день.

Доступ к пищевым продуктам до сих пор представляет собой серьезную проблему, но еще большая проблема – это доступ к здоровому питанию.

Во всех регионах мира множество людей, в первую очередь бедняков, не имеет средств, чтобы обеспечить себе здоровое питание. По самым осторожным подсчетам, таких людей в мире более трех миллиардов. Считается, что здоровое питание обходится в среднем впятеро дороже, чем пищевой рацион, просто обеспечивающий получение с пищей необходимого количества энергии за счет основных продуктов питания с высоким содержанием крахмала.

Стоимость здорового рациона выше международно признанной черты бедности, установленной на уровне 1,90 долл. США на человека в день по паритету покупательной способности (ППС), что делает здоровое питание недоступным для бедняков. Более того, стоимость такого питания превышает средние расходы на продовольствие в большинстве стран Глобального Юга: около 57% (или больше) жителей стран Африки к югу от Сахары и Южной Азии не могут себе позволить здоровое питание.

Для любого рациона характерны скрытые издержки, без понимания которых невозможно определить компромиссы и возможности для объединения усилий в отношении других ЦУР. Две наиболее важные категории скрытых издержек связаны с воздействием, которое выбор рациона питания и поддерживающие этот выбор продовольственные системы оказывают на охрану здоровья (ЦУР 3) и климат (ЦУР 13).

Согласно прогнозам, при сохранении существующих моделей потребления продовольствия к 2030 году уровень обусловленных рационом питания ежегодных затрат в сфере здравоохранения, связанных со смертностью и неинфекционными заболеваниями, достигнет 1,3 трлн долл. США. С другой стороны, исходя из расчетов, связанные с пищевым рационом ежегодные социальные издержки выбросов парниковых газов, обусловленных актуальными моделями потребления продовольствия, превысят к 2030 году 1,7 трлн долл. США.

Переход на здоровое питание может способствовать снижению к 2030 году затрат, связанных с охраной здоровья и преодолением последствий изменения климата, поскольку скрытые издержки здоровых рационов ниже тех, что характерны для сложившихся сегодня моделей потребления продовольствия. Предполагается, что к 2030 году переход на здоровое питание позволит обеспечить снижение прямых и косвенных издержек на охрану здоровья вплоть до 97%, а социальные издержки, обусловленные выбросом ПГ, снизить на 41–74%.

При этом, однако, не все здоровые рационы обладают устойчивостью, и не все режимы питания, основанные на принципе обеспечения устойчивости, носят здоровый характер. Этот важный момент проработан недостаточно и не находит отражения в ведущихся сегодня обсуждениях и дебатах о потенциальном вкладе здоровых рационов питания в обеспечение экологической устойчивости.

Для повышения финансовой доступности здорового питания необходимо снизить стоимость питательных пищевых продуктов. Факторы, определяющие стоимость здоровых рационов, обнаруживаются во всех звеньях продовольственной товаропроводящей цепочки, в продовольственной среде и в политэкономических подходах, которые формируют принципы торговли, государственных расходов и инвестиционной политики. Сдерживание таких факторов потребует значительных преобразований в продовольственных системах, отказа от шаблонных решений и поиска компромиссов и возможностей для объединения усилий в каждой отдельной стране.

Для того чтобы сократить потери пищевой продукции во всех звеньях продовольственной товаропроводящей цепочки и повысить их эффективность, странам придется пересмотреть сельскохозяйственную политику и механизмы стимулирования таким образом, чтобы они содействовали привлечению инвестиций и принятию политических решений, в большей степени ориентированных на улучшение питания. Не менее важны будут меры политики, которые обеспечат учет проблематики питания в системе социальной защиты: они позволят поднять покупательную способность и обеспечат финансовую доступность здорового питания для наиболее уязвимых слоев населения. Будет необходимо реализовать и меры политики более общего порядка, способствующие изменению привычных моделей поведения с переориентацией на здоровые рационы.

Положение дел в области продовольственной безопасности и питания в мире – 2020

По прошествии пяти лет с начала работы по претворению в жизнь Повестки дня на период до 2030 года настало время подвести промежуточные итоги, с тем чтобы определить, позволит ли странам продолжение текущих усилий решить задачи, предусмотренные ЦУР 2. Поэтому в настоящем выпуске доклада, наряду с традиционной оценкой положения дел в области продовольственной безопасности и питания в мире, рассматриваются перспективы на 2030 год при условии сохранения проявившихся в течение прошедшего десятилетия тенденций. На фоне распространения COVID-19 авторы доклада пытаются спрогнозировать некоторые последствия глобальной пандемии для продовольственной безопасности и питания. Однако, поскольку до сих пор не в полной мере понятно, насколько разрушительными окажутся последствия COVID-19, важно признать, что на текущем этапе любая оценка в значительной мере несет в себе элементы неопределенности и должна интерпретироваться с осторожностью.

Ход работы по ликвидации голода и обеспечению продовольственной безопасности

В трех последних выпусках доклада уже приводились данные, подтверждающие, что наблюдавшаяся в течение десятилетий тенденция к сокращению масштабов голода в мире, о чем свидетельствовало снижение распространенности недоедания (РН), к сожалению, исчерпала себя. Дополнительная информация и важные обновленные данные, в том числе полностью пересмотренные серии данных по РН в Китае за весь период начиная с 2000 года, показывают, что в 2019 году в мире были лишены достаточного питания около 690 млн человек, что составляет 8,9% населения Земли. В результате предпринятой в свете вновь полученной информации корректировки серий данных по РН для всего мира значения соответствующих показателей снизились, но тем не менее они подтверждают вывод, приведенный в предыдущих выпусках доклада: количество голодающих продолжает медленно расти. Этот рост начался в 2014 году, и до 2019 года тенденция не изменилась. По сравнению с 2014 годом, когда распространенность недоедания составляла 8,6%, количество людей, не получающих достаточного питания, увеличилось на 60 миллионов, причем только за период с 2018 по 2019 год рост составил около десяти миллионов.

Наблюдаемый в течение нескольких последних лет рост обусловлен целым рядом причин. Источником большинства недавних проявлений отсутствия продовольственной безопасности стало увеличение числа конфликтов, часто усугубленных климатическими потрясениями. На фоне замедления экономики сузился доступ бедняков к продовольствию, вследствие чего местами уровень продовольственной безопасности снизился даже в отсутствие конфликтов.

Имеющиеся данные также свидетельствуют о том, что мир не успевает решить предусмотренную ЦУР задачу 2.1 по достижению нулевого голода к 2030 году. Комплексная оценка на основе сопоставления недавних тенденций в области изменения численности и состава населения, общего количества доступного продовольствия и степени неравенства в доступе к нему указывает на рост РН, который составит около одного процентного пункта. В результате число жителей планеты, лишенных достаточного питания, к 2030 году превысит 840 млн человек.

Для Африки показатель РН по итогам 2019 года составил 19,1% от численности населения: достаточного питания не получали более 250 млн человек, на 17,6% больше, чем в 2014 году. Это более чем в два раза превышает среднемировой показатель РН, составляющий 8,9%, и выше показателей любого из мировых регионов.

Половина страдающих от недоедания проживает в Азии: в 2019 году их число, согласно расчетам, достигло 381 млн человек. При этом показатель РН в регионе составляет 8,3%, что несколько ниже среднемирового значения (8,9%) и более чем вдвое ниже показателя Африки. В последнее время Азия достигла прогресса в борьбе с голодом, с 2015 года количество голодающих сократилось на восемь миллионов человек.

Показатель РН для региона Латинской Америки и Карибского бассейна составил в 2019 году 7,4%: это ниже среднемирового показателя распространенности недоедания, составляющего 8,9%, но достаточного питания до сих пор лишены 48 млн жителей региона. В последнее время масштабы голода в регионе стали более ощутимыми, за период с 2015 по 2019 год число недоедающих увеличилось на девять миллионов человек.

Исходя из прогноза на период до 2030 года, Африка значительно запаздывает в достижении нулевого голода к 2030 году. При сохранении сегодняшних темпов роста показатель РН, составляющий 19,1%, достигнет 25,7%. Запаздывает, хотя и в значительно меньшей степени, регион Латинской Америки и Карибского бассейна. Если в 2019 году показатель РН составил 7,4%, то к 2030 году он, как ожидается, вырастет до 9,5%, что в первую очередь будет обусловлено ухудшением ситуации в последние годы. Несмотря на достигнутые успехи, Азии, судя по последним тенденциям, также не удастся решить поставленную задачу к 2030 году.

В целом, даже если не учитывать последствия пандемии COVID-19, прогнозируемые тенденции в области недоедания повлекут за собой значительные изменения в географическом распределении голода. В 2030 году число лишенных достаточного питания жителей Азии все еще будет составлять около 330 млн человек, но доля региона в общем количестве голодающих в мире значительно сократится. Африка обгонит Азию и станет регионом с самой большой долей населения, страдающего от недоедания (433 млн), на ее долю придется 51,5% их общемирового количества.

Когда готовился этот доклад, по миру распространялась пандемия COVID-19, однозначно представляющая серьезную угрозу для продовольственной безопасности. Согласно предварительной оценке, основанной на наиболее актуальных глобальных экономических прогнозах, в 2020 году в результате пандемии COVID-19 и в зависимости от экономических показателей (рассматривались сценарии снижения мирового ВВП в диапазоне от 4,9 до 10 процентных пунктов) общее количество недоедающих в мире может увеличиться на 83–132 млн человек. Ожидаемый в 2021 году экономический рост должен привести к снижению числа страдающих от недоедания, но все же не до уровней, предусмотренных сценарием без пандемии. Повторим, важно признать, что на текущем этапе любая оценка в значительной мере несет в себе элементы неопределенности и должна интерпретироваться с осторожностью.

Согласно последним оценкам, с острым отсутствием продовольственной безопасности в 2019 году столкнулось 9,7% мирового населения (чуть менее 750 млн человек). За период с 2014 по 2019 год уровень острого отсутствия продовольственной безопасности вырос во всех регионах, за исключением Северной Америки и Европы. Это в целом соответствует проявляющимся в последнее время тенденциям изменения показателей РН в различных регионах мира, за частичным исключением Азии.

В условиях острого отсутствия продовольственной безопасности живут 746 млн человек, и это – очень тревожный факт, но кроме них еще 16% населения планеты – а это больше 1,25 млрд человек – сталкивается с умеренным отсутствием продовольственной безопасности. Люди, столкнувшиеся с умеренным отсутствием продовольственной безопасности, не всегда страдают от голода, но они лишены доступа к достаточному количеству питательной пищи.

Распространенность умеренного и острого отсутствия продовольственной безопасности в мире (показатель 2.1.2 ЦУР) в 2019 году оценивается в 25,9%. Это означает, что с данной проблемой сталкивается 2 млрд человек. В целом на глобальном уровне распространенность отсутствия продовольственной безопасности (в его острой и умеренной формах) непрерывно растет с 2014 года, причем основной прирост связан с распространением умеренного отсутствия продовольственной безопасности.

Если в Африке имеют место наиболее высокие уровни отсутствия продовольственной безопасности во всех формах, то в регионе Латинской Америки и Карибского бассейна отсутствие продовольственной безопасности распространяется наиболее быстрыми темпами: за счет ухудшившегося положения дел в Южной Америке в период с 2014 по 2019 год соответствующий показатель по региону вырос с 22,9 до 31,7%.

Если говорить о географическом отсутствии продовольственной безопасности, то из 2 миллиардов человек, столкнувшихся с его острой и умеренной формами, 1,03 млрд проживает в Азии, 675 млн – в Африке, 205 млн – в странах Латинской Америки и Карибского бассейна, 88 млн – в Северной Америке и Европе, 5,9 млн – в Океании.

На глобальном уровне общая распространенность острого и умеренного отсутствия продовольственной безопасности, равно как распространенность умеренного отсутствия продовольственной безопасности, среди женщин выше, чем среди мужчин. За период 2018–2019 годов гендерный разрыв в доступе к продовольствию, особенно в условиях отсутствия продовольственной безопасности в формах от умеренной до острой, увеличился.

Ход работы по достижению глобальных целей в области питания

В 2019 году показатель распространенности отставания в росте у детей в мировом масштабе составил 21,3%, или 144 млн детей. Несмотря на некоторый прогресс, темпы снижения распространенности отставания в росте намного ниже тех, что необходимы для решения задачи, поставленной Всемирной ассамблеей здравоохранения на 2025 год, и соответствующей задачи по достижению ЦУР к 2030 году. Если тенденция последних лет не изменится, указанные показатели будут достигнуты лишь к 2035 и 2043 году соответственно.

В 2019 году более 90% отстающих в росте детей проживали в Африке и Азии – это, соответственно, 40 и 54% от общего числа детей, подверженных отставанию в росте. В период 2012–2019 годов ряду регионов удалось достичь определенных успехов в борьбе с отставанием в росте, однако показанные ими темпы недостаточны для достижения целевых показателей на 2025 и 2030 годы. В мировом масштабе результаты расчетов распространенности отставания в росте разнились в зависимости от уровня благосостояния. Распространенность отставания в росте у детей, относящихся к квинтилю населения с наименьшим уровнем дохода, вдвое превышала тот же показатель для детей, относящихся к квинтилю населения с наибольшим уровнем дохода.

Положение дел с распространенностью избыточного веса у детей в возрасте до пяти лет не улучшилось; если в 2012 году этот показатель составлял 5,3%, то в 2019 году он вырос до 5,6% – 38,3 млн детей. Из них 24% проживают в Африке и 45% в Азии. На субрегиональном уровне исключительно высокие показатели (20,7%) отмечаются в Австралии и Новой Зеландии. Кроме того, высока распространенность избыточного веса у детей в Южной Африке (12,7%) и Северной Африке (11,3%).

На глобальном уровне показатель распространенности истощения среди детей в возрасте до пяти лет в 2019 году составил 6,9% (47 млн), что значительно выше целевых значений данного показателя на 2025 и 2030 годы (5 и 3% соответственно).

Доля младенцев, родившихся с пониженным весом (менее 2500 г), в 2015 году составляла 14,6%. Тенденции к изменению данного показателя на глобальном и региональном уровнях свидетельствуют о некоторых успехах, достигнутых за последние годы, но темпы недостаточны для решения задачи по снижению его значения на 30% к 2025 и даже 2030 году.

Согласно расчетам, в 2019 году во всем мире исключительно грудное вскармливание получали 44% младенцев в возрасте до полугода. Сегодня мир успевает выйти к 2025 году на целевой показатель в 50% младенцев до полугода, получающих исключительно грудное вскармливание. При этом, однако, если не будут предприняты дополнительные усилия, целевой показатель в 70%, установленный на 2030 год, будет достигнут лишь к 2038 году. Определенного прогресса смогли достичь все субрегионы, за исключением Восточной Азии и Карибского бассейна. Если субрегионы Восточной Африки, Центральной и Южной Азии сохранят сегодняшний темп, они смогут решить задачи, поставленные на 2025 и 2030 годы.

Показатель распространенности ожирения среди взрослых продолжает расти: если в 2012 году он составлял 11,8%, то в 2016 году – 13,1%, из чего следует, что работа по достижению глобальной цели остановить рост распространенности ожирения у взрослых к 2025 году ведется с отставанием. Если значение этого показателя и дальше будет увеличиваться на 2,6% в год, к 2025 году распространенность ожирения среди взрослых на 40% превысит уровень 2012 года. В период с 2012 по 2016 год тенденция к росту распространенности ожирения среди взрослых была отмечена во всех субрегионах.

Критически важная взаимосвязь результатов в области продовольственной безопасности и питания: потребление продовольствия и качество питания

Качество пищевого рациона характеризуется четырьмя аспектами: ассортимент/разнообразие, достаточность, умеренность и общая сбалансированность. По мнению ВОЗ, здоровый рацион помогает избежать проблемы неполноценного питания во всех его формах, а также предотвратить ряд неинфекционных заболеваний (НИЗ), включая диабет, болезни сердца, инсульт и рак. Здоровый рацион предполагает потребление в течение определенного промежутка времени сбалансированного и разнообразного ассортимента продуктов. Кроме того, здоровое питание обеспечивает удовлетворение потребностей человека в питательных макроэлементах (белках, жирах и углеводах, включая клетчатку) и основных микроэлементах (витаминах и минералах) с учетом пола, возраста, уровня физической активности и психологического состояния. Здоровый рацион предполагает получение за счет жиров (с отходом от потребления насыщенных жиров в пользу ненасыщенных и исключением трансжиров промышленного производства) не более 30% необходимой человеку энергии; не более 10% получаемой энергии (но предпочтительно не более 5%) может приходиться на потребляемые свободные сахара; фруктов и овощей ежедневно следует потреблять не менее 400 граммов; ежедневное потребление соли (йодированной) не должно превышать пяти граммов. Если точный состав здорового рациона питания зависит от индивидуальных особенностей, культурной среды, доступных на местах пищевых продуктов и сложившихся пищевых традиций, то основные принципы здорового питания универсальны.

Оценка потребления продовольствия и качества питания на глобальном уровне сопряжена с многочисленными проблемами. До сих пор не существует единого, подтвержденного комплексного показателя, который позволял бы измерить многочисленные аспекты качества питания в различных странах.

Данные о наличии продовольствия на страновом уровне свидетельствуют о том, что показатели наличия пищевых продуктов различных групп в пересчете на душу населения заметно разнятся по группам стран с разными уровнями дохода. Страны с низким и ниже среднего уровнем дохода полагаются на основные виды продовольствия: зерновые, корнеплоды, клубнеплоды, плантаны. На мировом уровне показатель наличия основных видов продовольствия за период с 2000 по 2017 год претерпел лишь незначительные изменения. В странах с уровнем дохода ниже среднего, в основном за счет стран Африки, количество доступных корнеплодов, клубнеплодов и плантанов увеличилось, в то время как в странах с высоким уровнем дохода – уменьшилось.

В странах с низким уровнем дохода зерновые, корнеплоды, клубнеплоды и плантаны составили в 2017 году 60% доступного продовольствия. Чем выше доход, тем эта доля ниже: в странах с высоким уровнем дохода она составляет 22%.

В целом по миру количество доступных овощей и фруктов увеличилось, но только в Азии и в странах с доходами выше среднего уровня овощей и фруктов достаточно, чтобы обеспечить соответствие рекомендации ФАО/ВОЗ, согласно которой рацион человека должен включать не меньше 400 граммов овощей и фруктов в день.

Показатель наличия продуктов животного происхождения в целом выше в странах с высоким уровнем дохода, но и в странах с уровнем дохода выше среднего он быстро растет. При этом глобальный прирост показателя наличия продукции животного происхождения был в основном обеспечен за счет стран с уровнем дохода выше среднего и ниже среднего. Самый высокий абсолютный прирост количества пищевых продуктов животного происхождения имел место в Азии.

Доля пищевых продуктов животного происхождения в рационе изменяется по группам стран с разными уровнями дохода. В странах с высоким уровнем дохода она выше (29%), чем в странах с уровнем дохода выше среднего и ниже среднего (20%), а в странах с низким уровнем дохода значение этого показателя самое низкое (11%).

Согласно данным ЮНИСЕФ, в большинстве регионов показатель разнообразия питания младенцев и детей младшего возраста был невысоким, минимальное разнообразие пищевого рациона было обеспечено для менее чем 40% детей в семи субрегионах из одиннадцати. Кроме того, имело место ярко выраженное расхождение в значениях показателя разнообразия питания в зависимости от места проживания (города/сельские районы) и уровня благосостояния. Так, показатель потребления пищевых продуктов, относящихся как минимум к пяти из восьми групп, детьми, живущими в городских и наиболее обеспеченных домохозяйствах, был в среднем в 1,7 раза выше, чем в сельских и наиболее бедных домохозяйствах.

Как отсутствие продовольственной безопасности сказывается на питании?

Анализ рационов питания в условиях воздействия различных уровней отсутствия продовольственной безопасности показал, что с возрастанием уровня тяжести отсутствия продовольственной безопасности качество питания ухудшается.

В условиях умеренного отсутствия продовольственной безопасности конкретные изменения рациона питания зависят от среднего уровня дохода в стране. Исследования в двух странах с уровнем дохода ниже среднего (Кения и Судан) показали резкое снижение потребления по большинству групп пищевых продуктов, сопровождавшееся ростом доли основных пищевых продуктов в рационе. В двух странах с уровнем дохода выше среднего (Мексика и Самоа) люди, столкнувшиеся с умеренным отсутствием продовольственной безопасности, потребляют больше дешевого продовольствия (зерновых, корнеплодов, клубнеплодов и плантанов), позволяющего обеспечить необходимую энергетическую ценность рациона, и меньше дорогих продуктов (мясных и молочных), чем те, чья продовольственная безопасность обеспечена. В Мексике же с ростом уровня тяжести отсутствия продовольственной безопасности было отмечено снижение потребления в пищу овощей и фруктов.

Итак, до 2030 года остается всего лишь десять лет, а мир запаздывает с решением предусмотренных ЦУР задач в области борьбы с голодом и неполноценным питанием. Количество голодающих, непрерывно снижавшееся на протяжении десятилетий, начиная с 2014 года вновь постепенно растет. Кроме того, проблема голода продолжает усугубляться: все больше людей сталкиваются с необходимостью принимать компромиссные решения в отношении количества и качества потребляемой пищи, о чем свидетельствуют все более ощутимые проявления умеренного и острого отсутствия продовольственной безопасности, отмечаемые с 2014 года. Даже без учета возможных последствий COVID-19 прогнозы на 2030 год свидетельствуют о том, что предпринимаемых сегодня усилий недостаточно для достижения через десять лет нулевого голода.

Если говорить о питании, определенного прогресса удалось достичь в снижении распространенности отставания детей в росте и низкого веса при рождении, а также в увеличении доли младенцев в возрасте до полугода, получающих исключительно грудное вскармливание. При этом распространенность отставания в росте намного перекрывает намеченные показатели, а доля детей с избыточным весом и взрослых, страдающих ожирением, растет практически во всех регионах. Ожидается, что COVID-19 усугубит эти тенденции, повысив степень уязвимости и без того уязвимых слоев населения.

Ключевым элементом более интенсивных усилий по достижению установленных на 2030 год целевых показателей должно стать расширение наличия питательных пищевых продуктов, составляющих основу здорового рациона, и расширение доступа к ним. За время, оставшееся до окончания Десятилетия действий ООН по проблемам питания (2016–2025 годы), директивным органам, гражданскому обществу и частному сектору необходимо наладить более тесную работу и нарастить совместные усилия.

Преобразование продовольственных систем с целью обеспечения финансовой доступности здорового питания для всех

Как отмечено выше, качество рациона определяется критически важной взаимосвязью результатов в области продовольственной безопасности и питания, которая должна найти отражение во всех усилиях по решению направленных на достижение ЦУР 2 задач по борьбе с голодом, обеспечению продовольственной безопасности и полноценного питания. Решение этих задач станет возможным лишь при условии, что население будет обеспечено достаточным количеством пищевых продуктов, и что потребляемые им продукты будут обладать необходимой питательной ценностью. Одна из наиболее серьезных проблем в этом плане заключается в сложившейся стоимости и финансовой доступности здорового питания. Этот вопрос подробно рассматривается в части 2 доклада за этот год.

Стоимость и финансовая доступность здорового питания в мире

Цель рассматриваемого в настоящем докладе актуального анализа состояла в том, чтобы установить, обеспечивает ли продовольственная система доступность рационов трех уровней для наиболее бедных слоев населения. Три выбранных рациона соответствуют различным качественным уровням питания: первый достаточно калориен, чтобы удовлетворить потребности человека в пищевой энергии, второй содержит достаточное количество питательных веществ, и, наконец, третий обеспечивает здоровое питание с учетом рекомендованных норм потребления более разнообразных пищевых продуктов из предпочтительных продуктовых групп. Как и ожидалось, было установлено, что с повышением качества питания стоимость рациона растет экспоненциально, и это справедливо для всех регионов и всех групп стран с разными уровнями дохода. Стоимость рациона, обеспечивающего здоровое питание, на 60% превышает затраты на рацион, содержащий необходимое количество питательных веществ, и почти впятеро выше стоимости рациона, гарантирующего лишь удовлетворение энергетических потребностей.

Как указывается в докладе, во всем мире беднейшие группы населения могут позволить себе лишь достаточный по калорийности рацион, при этом питательный и здоровый рационы для них недоступны. Стоимость здорового рациона намного выше суммы в 1,90 долл. США в день по ППС (международная черта бедности), не говоря уже о том, что на оплату питания из этой суммы, скорее всего, ежедневно может выделяться лишь часть (63%), то есть не более 1,20 долл. США в день по ППС. Сравнение стоимости здорового рациона с суммой затрат домохозяйств на питание позволяет понять, что для среднего домохозяйства здоровое питание доступно, стоимость такого рациона составляет 95% среднего по миру значения затрат на питание на человека в день. Особо следует отметить, что в большинстве стран Глобального Юга стоимость здорового рациона превышает среднюю сумму расходов на питание по стране.

Согласно расчетам, основанным на оценке распределения доходов, в 2017 году более 3 млрд человек не могли себе позволить здорового питания. Это в основном жители Азии (1,9 млрд) и Африки (965 млн), но миллионы таких людей живут также в странах Латинской Америки и Карибского бассейна (104,2 млн), Северной Америки и Европы (18 млн).

Уровни стоимости и финансовой доступности рационов разнятся как между регионами, так и внутри регионов, а также в разных контекстах развития; при этом временные и географические факторы, как и меняющиеся на протяжении жизни человека потребности в питании, могут стать причиной их несхожести даже в пределах одной страны. Результаты описанного выше анализа на глобальном и региональном уровнях не отражают таких различий на уровне отдельных стран, однако данные, собранные в ходе тематических исследований, однозначно указывают на то, что они могут носить существенный характер.

Скрытые издержки питания – здравоохранение и экология

Кроме того, оценка скрытых издержек (или внешних источников потерь), связанных с различными рационами питания, способна значительно изменить оценку “финансовой доступности” с учетом более широкой социальной перспективы и обеспечить понимание того, каким образом выбор того или иного рациона сказывается на достижении других ЦУР. Две наиболее важные категории скрытых издержек связаны с воздействием, которое режим питания и поддерживающие этот выбор продовольственные системы оказывают на охрану здоровья (ЦУР 3) и климат (ЦУР 13). Связанные со здоровьем и окружающей средой последствия несбалансированного, нездорового питания оборачиваются конкретными издержками как для отдельных людей, так и для общества в целом: растут затраты на охрану здоровья и, среди прочих издержек в сфере охраны окружающей среды, затраты, связанные с климатическим ущербом.

В рамках исследования, предпринятого при подготовке настоящего доклада, были рассчитаны связанные с охраной здоровья и изменением климата издержки по пяти рационами питания, из которых один базовый (BMK), отражающий актуальные модели потребления продовольствия, и четыре альтернативных здоровых рациона, включающих разные и в разной степени разнообразные пищевые продукты из различных продуктовых групп, но в любом случае составленные с учетом соображений обеспечения устойчивости.

Низкое качество питания ощутимо сказывается на здоровье человека. Не отвечающие нормам питания рационы являются первопричиной множественного бремени неполноценного питания – отставания детей в росте, истощения, дефицита питательных микроэлементов, избыточного веса и ожирения, а недостаточное питание в первые годы жизни, равно как избыточный вес и ожирение, провоцируют высокий риск НИЗ. Кроме того, во всем мире нездоровое питание является основным источником риска смерти от НИЗ. При этом в мире наблюдается тенденция к росту затрат на охрану здоровья, обусловленному ускоряющимися темпами распространения ожирения.

Если скорректировать текущие модели потребления продовольствия с учетом ожидаемых изменений в уровне доходов и численности населения, предусмотреных базовым сценарием, отражающим текущие модели потребления продовольствия, то среднегодовые издержки, связанные с охраной здоровья, к 2030 году, согласно оценке, могут достичь 1,3 трлн долл. США. Более половины (57%) этой суммы придется на прямые издержки на здравоохранение – это расходы на лечение различных заболеваний, обусловленных питанием. Оставшуюся часть (43%) составят косвенные издержки, включая потери производительности труда (11%) и уход за больными, осуществляемый родственниками и друзьями (32%).

В случае же перехода на любой из четырех альтернативных рационов питания, ставших предметом анализа (FLX, PSC, VEG, VGN), издержки, связанные с охраной здоровья, сократятся весьма значительно, на 1,2–1,3 трлн долл. США, то есть сумма, которую к 2030 году могут составить связанные с охраной здоровья глобальные издержки при реализации базового сценария, уменьшится на 95%.

Состав рациона питания и методы производства соответствующих продуктов не только влияют на здоровье человека, но также оказывают заметное воздействие на состояние окружающей среды и изменение климата. Продовольственная система, на основе которой выстроены актуальные модели потребления продовольствия, служит источником 21–37% общего объема выбросов парниковых газов (ПГ), что позволяет отнести ее к числу основных факторов, способствующих изменению климата, не говоря уже о других последствиях для окружающей среды.

Многие оценки экологического ущерба на глобальном уровне и сравнительные оценки на уровне стран сосредотачиваются на воздействии ПГ, поскольку недостаток данных затрудняет сравнительную оценку негативного воздействия на экологию других факторов, связанных с использованием земельных, энергетических, водных ресурсов, на уровне отдельных стран. Недостаток данных сказался и на анализе, предпринятом при подготовке настоящего доклада с целью изучения скрытых издержек, связанных с изменением климата: авторы учли лишь выбросы ПГ и их воздействие на климат.

При условии реализации сценария стабилизации выбросов, на 2030 год размер социальных издержек, источником которых будут провоцируемые актуальными моделями потребления продовольствия выбросы ПГ, оценивается примерно в 1,7 трлн долл. США. Результаты анализа свидетельствуют о том, что переход на любой из четырех альтернативных рационов здорового питания, учитывающих соображения обеспечения устойчивости, может способствовать значительному – на 0,7–1,3 трлн долл. США, то есть на 41–74% – сокращению к 2030 году связанных с выбросами ПГ социальных издержек.

Поиск компромиссов и возможностей для объединения усилий при переходе на новые рационы питания, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивости

Переход на модели потребления продовольствия, основанные на здоровых рационах питания, составленных с учетом соображений обеспечения устойчивости, требует глубоких преобразований на всех уровнях продовольственных систем. Ввиду большого разнообразия сложившихся продовольственных систем и значительных различий в уровне продовольственной безопасности и пищевом статусе как между странами, так и в пределах отдельных стран, единого и универсального для всех решения, которое позволило бы странам отказаться от сегодняшних моделей потребления продовольствия в пользу здорового питания и совместными усилиями уменьшить его экологический след, не существует. Чрезвычайно важно оценить характерные для отдельных контекстов барьеры, выстроить (что иногда требует особого терпения) долгосрочные компромиссы и использовать возможности для объединения усилий.

С учетом издержек, связанных с внешними факторами (охраной здоровья и климатом), в определенных контекстах стоимость здоровых рационов ниже затрат, обусловленных актуальными моделями потребления продовольствия, но при этом имеют место другие непрямые издержки и компромиссы. В странах, где продовольственная система играет роль не только источника продовольствия, но и является основой сельской экономики, важно учитывать воздействие перехода на здоровое питание на источники средств к существованию мелких фермеров и сельской бедноты. В этих случаях, по мере преобразования продовольственных систем с обеспечением финансовой доступности здорового питания, следует уделять внимание смягчению негативного воздействия на доходы и источники средств к существованию.

Чтобы сначала обеспечить соответствие рекомендациям по питанию, а затем решить задачи в области питания, в том числе по борьбе с недостаточностью питания, многим странам с низким уровнем дохода, где население уже страдает от нехватки питательных элементов, возможно, придется увеличить углеродный след. При этом другим странам, особенно тем, где уровень дохода выше среднего или высокий, рационы питания обладают энергетической ценностью, превышающей рекомендованные оптимальные уровни, а люди потребляют больше продуктов животного происхождения, чем это необходимо, потребуется изменить привычные режимы питания, продовольственную среду, а также осуществить системные преобразования в производстве продуктов питания и торговле ими.

Чем определяется стоимость питательных пищевых продуктов?

Для повышения финансовой доступности здорового питания необходимо снизить стоимость питательных пищевых продуктов. Потребительскую цену питательных пищевых продуктов определяет множество факторов, обнаружить которые можно во всех звеньях продовольственной товаропроводящей цепочки, начиная с пищевого производства, и в продовольственной среде, когда потребитель принимает решения о покупке, приготовлении и потреблении пищевых продуктов в рамках определенной продовольственной системы.

Эффективным инструментом, позволяющим расширить в целом предложение пищевых продуктов, в том числе питательных, снизить цены на них и обеспечить рост доходов, что в первую очередь относится к наиболее бедным семейным хозяйствам и мелким производителям пищевых продуктов – фермерам, скотоводам, рыбакам – в странах с низким и ниже среднего уровнем дохода, может стать повышение продуктивности в производстве продовольствия. Кроме низкой продуктивности, рыночное предложение разнообразных и питательных пищевых продуктов ограничивается недостаточно высоким уровнем диверсификации, ориентированной на производство плодоовощной продукции, выращивание бобовых, развитие маломасштабного рыболовства, аквакультуры, животноводства, производство других питательных пищевых продуктов, в результате чего цены на продукты питания остаются высокими.

Важнейшей отправной точкой для снижения стоимости питательных пищевых продуктов во всех звеньях продовольственной товаропроводящей цепочки следует считать сокращение количественных и качественных потерь на этапах производства и переработки продукции сельского, рыбного и лесного хозяйства, поскольку потери приводят к уменьшению доступных количеств таких продуктов и, кроме того, сокращение потерь может способствовать обеспечению экологической устойчивости. Еще один важный элемент рыночной инфраструктуры – это общее качество и эффективность национальной дорожно-транспортной сети, которая имеет критическое значение для сведения к разумному минимуму затрат на транспортировку продукции от фермы до рынка.

На фоне нарастающей урбанизации и все более широкого включения женщин в экономическую деятельность в числе факторов, определяющих рост цен, следует также указать отдаленность точек продажи продуктов питания и время, необходимое для приготовления здоровой пищи, поэтому, отправляясь за такими продуктами, людям следует быть готовыми к тому, что кроме расходов на сами продукты им придется нести иные дополнительные затраты.

Агропродовольственная политика также может прямым или косвенным образом воздействовать на цены на пищевые продукты. В частности, приоритеты агропродовольственной политики предполагают поиск труднодостижимого баланса между мерами, реализуемыми в сельском хозяйстве и в других секторах, между достижением тех или иных государственных целей и решением задач налоговой политики, между выгодами, которые получат производители, потребители и посредники, и даже между отдельными сельскохозяйственными субсекторами.

Меры торговой политики оказывают воздействие на стоимость и финансовую доступность здорового питания за счет корректировки соотношения цен на импортные и конкурирующие с ними местные товары. Политика самообеспечения и импортозамещения часто предусматривает – параллельно реализации программ по субсидированию закупок производственных ресурсов – применение мер защитного характера, например, введение импортных тарифов, запретов и квот. В странах с низким уровнем дохода такая политика позволяет защитить и стимулировать производство пищевых продуктов, обладающих высокой энергетической ценностью, например риса и кукурузы, что часто происходит в ущерб производству пищевых продуктов, богатых витаминами и питательными микроэлементами (овощей, фруктов и пр.). Это может отрицательно сказаться на финансовой доступности более питательных пищевых продуктов. Кроме того, оказать негативное влияние на финансовую доступность пищевых рационов могут меры нетарифного регулирования, как то санитарные и фитосанитарные меры (СФМ) и технические барьеры в торговле (ТБТ): например, экспортеры и импортеры могут столкнуться с необходимостью дополнительных затрат на обеспечение соответствия регуляторным требованиям, что повлечет за собой рост торговых издержек.

Наконец, важно помнить, что глобализация сопровождалась массивным ростом инвестиций транснациональных корпораций, работающих в пищевом секторе, и быстрым нарастанием объемов реализации продовольственных товаров через супермаркеты (так называемая “революция супермаркетов”). Эти аспекты сыграли ключевую роль в преобразовании продовольственных систем под воздействием политических и экономических факторов, повлияли на стоимость и финансовую доступность продовольствия.

Меры политики, направленные на снижение стоимости питательных пищевых продуктов и обеспечение финансовой доступности здорового питания

На решение предусмотренных ЦУР амбициозных задач в условиях сложившейся на сегодня экономической, общественной и политической среды осталось десять лет; эта среда все более уязвима к климатическим и иным потрясениям, не говоря уже о беспрецедентных последствиях пандемии COVID-19 для здравоохранения, общества и экономики. За короткий срок страны должны наметить и осуществить критически важные изменения в области политики и инвестиций, которые позволят преобразовать их нынешние продовольственные системы, чтобы, с учетом соображений обеспечения устойчивости, расширить финансовую доступность здорового питания для всех. Необходимы незамедлительные меры, в первую очередь в защиту беднейших слоев общества, сталкивающихся с наиболее серьезными проблемами.

Работа по снижению стоимости питательных пищевых продуктов и расширению финансовой доступности здорового питания должна начинаться с переориентации приоритетов аграрного сектора на производство агропродовольственной продукции, которая в большей мере способствует улучшению питания. Потребуется нарастить государственные расходы, что позволит принять многие необходимые для подъема производительности политические решения, осуществить соответствующие инвестиции и увеличить продуктивность, а также послужит стимулом к диверсификации производства продуктов питания и обеспечит наличие питательных пищевых продуктов в изобилии.

Следует избегать мер политики, ставящих агропродовольственное производство в невыгодное положение (прямого и косвенного налогообложения), поскольку такие меры отрицательно влияют на производство питательных пищевых продуктов. Кроме того, следует пересмотреть уровень субсидирования аграрного и пищевого секторов, особенно в странах с низким уровнем дохода, чтобы питательные пищевые продукты не облагались налогами. Меры политики должны быть направлены на создание благоприятных условий для привлечения инвестиций в развитие ирригационной инфраструктуры, в первую очередь с целью укрепить потенциал, обеспечивающий всесезонное производство овощной продукции и других обладающих высокой ценностью товаров, что позволит обеспечить наличие большего количества питательных пищевых продуктов. Точно так же национальные стратегии и программы в агропродовольственном секторе должны способствовать увеличению финансирования научных исследований и разработок (НИР), что позволит нарастить производство питательных пищевых продуктов и снизить их стоимость, расширить доступ к более современным технологиям, особенно для семейных и мелких фермерских хозяйств, чтобы поддержать рентабельность на достаточном уровне.

Необходимы решительные меры политики, которые позволят более адресно переориентировать производственно-сбытовые цепочки на учет вопросов питательности пищевых продуктов. Ключевые меры политики должны предусматривать инвестиции не в производство пищевых продуктов глубокой переработки, а в решение вопросов хранения, переработки, снижения потерь и отходов, что обеспечит сохранение питательной ценности предлагаемых продуктов. Совершенствование национальной дорожной сети, транспортной и рыночной инфраструктуры также может в конце концов способствовать расширению финансовой доступности здорового питания. Наряду с созданием хранилищ, повышению эффективности во всех звеньях цепочки производства и реализации питательных пищевых продуктов будет решительным образом способствовать создание мощностей по обработке и переработке продовольственной продукции.

Кроме того, меры политики и инвестиции должны быть нацелены на сокращение потерь пищевой продукции, поскольку это может расширить финансовую доступность питательных пищевых продуктов, причем двумя путями. Во-первых, за счет уделения большего внимания начальным (производственным) звеньям продовольственной товаропроводящей цепочки, что позволит значительно нарастить предложение и тем самым снизить цены на продовольственные товары у их непосредственного производителя. Это особенно важно с точки зрения сокращения потерь наиболее питательных скоропортящихся пищевых продуктов, в том числе овощей и фруктов, молочных продуктов, рыбы и мяса. Во-вторых, за счет сосредоточения на тех звеньях продовольственной товаропроводящей цепочки, где имеет место самый высокий уровень потерь пищевой продукции, поскольку, скорее всего, именно там возможно добиться максимального снижения стоимости соответствующего продукта. В целом для различных товаров и разных стран воздействие на цены будет неодинаковым.

Часто меры торговой и рыночной политики, нацеленные на снижение стоимости продовольствия для потребителей, сложно сбалансировать, не говоря уже о необходимости избежать мер, которые могут лишать стимулов местных производителей питательной пищевой продукции. Тем не менее, с точки зрения влияния на стоимость здорового питания для городских и сельских потребителей и обеспечения соответствия требованиям стандартов в области безопасности пищевых продуктов, меры в поддержку эффективности механизмов внутренней торговли и сбыта, возможно, не менее – если не более – важны, чем меры в поддержку международной торговли.

Меры политики, нацеленные на сокращение масштабов нищеты и неравенства доходов, не только обеспечивают рост занятости и расширение деятельности, являющейся источником формирования доходов, но и играют ключевую роль в повышении доходов населения и, следовательно, способствуют расширению финансовой доступности здорового питания. Отмечен важнейший синергетический эффект мер политики, обеспечивающих рост занятости и сокращение неравенства доходов в целях повышения уровня продовольственной безопасности, улучшения питания и обеспечения социальной защиты; эти вопросы были подробно рассмотрены в выпуске настоящего доклада за 2019 год.

В этом выпуске доклада подчеркивается важность учета проблематики питания в мерах политики в сфере социальной защиты. Такие меры политики наиболее целесообразны, поскольку они способны открыть потребителям, чей доход невысок, более широкий доступ к питательной пище и, таким образом, расширить финансовую доступность здорового питания. Важно укреплять ориентированные на проблематику питания механизмы социальной защиты, чтобы они при необходимости могли поддерживать обогащение пищевых продуктов питательными микроэлементами и создавали здоровую продовольственную среду, стимулируя потребителей диверсифицировать рацион питания, что ослабит зависимость от основных продуктов питания с высоким содержанием крахмала, сократит потребление пищи, в составе которой содержатся избыточные количества жиров, сахаров и/или соли, и разнообразит питание за счет питательных пищевых продуктов. Подобные механизмы могут включать ряд политических инструментов: это, как правило, программы предоставления денежных пособий, а также предоставление пособий в натуральной форме, программы школьного питания, субсидирование питательных пищевых продуктов. Особую важность такие меры приобретают при неблагоприятных обстоятельствах, что мы наблюдаем сегодня в условиях пандемии COVID-19.

С учетом того, что для каждой страны характерны свои исходные условия, проблемы и возможные компромиссы, комплекс взаимодополняющих мер политики, нацеленных на снижение стоимости питательных пищевых продуктов с одновременным расширением финансовой доступности здорового питания, может оказаться более эффективным, чем любая отдельная мера.

Осуществление перехода на здоровые режимы питания потребует значительных преобразований на всех уровнях продовольственных систем; важно подчеркнуть, что при некотором совпадении целей эти преобразования не ограничиваются лишь возможными мерами политики и инвестициями, которые разрабатываются и реализуются с конкретной целью снизить стоимость и расширить финансовую доступность здорового питания. Иначе говоря, необходимо обеспечить выполнение и других условий, что потребует широкого спектра дополнительных мер политики, конкретно нацеленных на повышение уровня осведомленности потребителей, призванных изменить их предпочтения в пользу здорового питания и, возможно, обеспечивающих синергетический эффект для достижения экологической устойчивости.

В 2015 году страны-члены Организации Объединенных Наций взяли на себя обязательства, предусмотренные Повесткой дня в области устойчивого развития на период до 2030 года. В Повестке признается, что борьба с голодом должна носить широкий характер, и ставятся цели обеспечить каждого человека круглогодичным доступом к безопасной, питательной и достаточной пище и ликвидировать все формы неполноценного питания (задачи 2.1 и 2.2 по достижению ЦУР 2). По прошествии пяти лет с начала работы по претворению в жизнь Повестки дня на период до 2030 года настало время подвести промежуточные итоги, с тем чтобы определить, позволит ли странам продолжение текущих усилий решить поставленные задачи. Поэтому в настоящем выпуске доклада, наряду с традиционной оценкой положения дел в области продовольственной безопасности и питания в мире, рассматриваются перспективы на 2030 год при условии сохранения проявившихся в течение прошедшего десятилетия тенденций. На фоне распространения COVID-19 авторы доклада пытаются спрогнозировать некоторые последствия глобальной пандемии для продовольственной безопасности и питания. Однако, поскольку до сих пор не в полной мере понятно, насколько разрушительными окажутся последствия COVID-19, важно признать, что на текущем этапе любая оценка в значительной мере несет в себе элементы неопределенности и должна интерпретироваться с осторожностью.

Продовольственная безопасность и питание находятся в тесной взаимосвязи. Отсутствие продовольственной безопасности может стать причиной различных проявлений неполноценного питания. Один из важнейших элементов, объясняющих характер этой взаимосвязи, – пища, которую потребляет человек, а точнее – качество его пищевого рациона. Отсутствие продовольственной безопасности может по-разному сказываться на качестве питания, то есть может стать причиной недоедания, равно как избыточного веса и ожирения. Обеспечение доступа к здоровой пище – это непреложное условие решения задачи ЦУР, предполагающей ликвидацию всех форм неполноценного питания. Поэтому в настоящем докладе рассматривается ряд вопросов, связанных с качеством питания, в том числе проблемы в области оценки и мониторинга потребления продовольствия и качества питания на глобальном уровне.

В разделе 1.1 изложена наиболее актуальная объективная информация о ходе решения задач по борьбе с голодом и обеспечению продовольственной безопасности (ЦУР 2.1). Результаты анализа дополняет впервые предпринятая оценка перспектив решения указанных задач на глобальном и региональном уровнях к 2030 году при допущении, что сохранятся тенденции, наблюдавшиеся в течение последних десяти лет.

В разделе 1.2 представлены наиболее актуальные цифры, характеризующие глобальный прогресс в решении поставленных задач по семи показателям в области питания (включая три показателя решения задачи ЦУР 2.2), причем особое внимание уделено решению проблемы отставания детей в росте. Там же дается прогноз положения в области питания на 2030 год при условии сохранения сегодняшних тенденций.

Анализ, результаты которого описаны в разделах 1.1 и 1.2, был основан на данных, собранных до марта 2020 года, но относящихся к периоду, завершившемуся 2019 годом. Таким образом, следует понимать, что указанные результаты описывают положение в области продовольственной безопасности и питания, сложившееся до вспышки COVID-19. На данном этапе дать полноценную и основанную на объективной информации количественную оценку воздействия пандемии COVID-19 не представляется возможным. Тем не менее, в настоящем докладе дается прогноз относительно последствий пандемии для продовольственной безопасности и питания, основанный на доступной сегодня информации.

Раздел 1.3 посвящен трудностям, связанным с определением и мониторингом качества питания. Там же представлена объективная информация о том, чем питаются жители планеты, рассмотрены глобальные тенденции в плане наличия продовольствия и изложены результаты оценки качества пищевых рационов на глобальном и национальном уровнях. Завершается раздел рассмотрением важнейшей взаимосвязи между отсутствием продовольственной безопасности (доступа) и качеством питания. Далее, во второй части доклада, подробно рассматриваются вопросы стоимости и финансовой доступности здорового питания. В разделе 1.4 подводятся итоги первой части и формулируются соответствующие выводы.

1.1 Ход работы по ликвидации голода и обеспечению продовольственной безопасности

ОСНОВНЫЕ ТЕЗИСЫ

В этом году обновленные данные по целому ряду стран позволили более точно оценить масштабы голода в мире. В частности, доступ к новым данным позволил пересмотреть серию ежегодных расчетов по недоеданию в Китае за период с 2000 года, что привело к существенному уменьшению показателей распространенности недоедания в мире по годам. Тем не менее, пересмотренные результаты подтверждают отмеченную в предыдущих выпусках доклада тенденцию: с 2014 года количество голодающих в мире медленно растет.

Согласно актуальным оценкам, от голода страдают около 690 млн человек, что составляет 8,9% населения планеты, причем за последний год эта цифра увеличилась на 10 миллионов, а за пять лет – почти на 60 миллионов.

Даже с учетом актуальной оценки распространенности голода в Китае наибольшее число недоедающих – 381 млн – как и прежде, приходится на Азию. В Африке с проблемой недостаточности питания столкнулись 250 млн человек, и их количество растет быстрее, чем в любом другом регионе мира.

Тенденция к росту отмечается и по показателю распространенности острого отсутствия продовольственной безопасности, который также отражает масштабы голода. В 2019 году с острым отсутствием продовольственной безопасности столкнулись около 750 млн человек, или практически каждый десятый житель планеты.

В целом с умеренным или острым отсутствием продовольственной безопасности, согласно оценкам, в 2019 году сталкивались два миллиарда человек, лишенных постоянного доступа к достаточному количеству безопасной и питательной пищи.

На глобальном уровне общая распространенность острого и умеренного отсутствия продовольственной безопасности, равно как распространенность умеренного отсутствия продовольственной безопасности, среди женщин выше, чем среди мужчин. За период 2018–2019 годов гендерный разрыв в доступе к продовольствию увеличился.

Мир не успевает достичь нулевого голода к 2030 году. Если тенденция последних лет не изменится, к 2030 году число голодающих на планете достигнет 840 миллионов человек, что составляет 9,8% населения. Такой сценарий вызывает тревогу, особенно с учетом того, что он не принимает во внимание возможные последствия пандемии COVID-19.

Ожидается, что пандемия негативно скажется на перспективах продовольственной безопасности и питания в мире. Очаги отсутствия продовольственной безопасности могут возникнуть даже в тех странах и среди тех групп населения, которые обычно этой проблеме не подвержены. Согласно предварительной оценке, в 2020 году в результате пандемии, в зависимости от экономических показателей (рассматривались сценарии снижения мирового ВВП в диапазоне от 4,9 до 10 процентных пунктов), общее количество недоедающих в мире может увеличиться на 83–132 млн человек. Ожидаемый в 2021 году экономический рост должен привести к снижению числа страдающих от недоедания, однако это снижение будет менее значительным, чем прогнозировалось до пандемии.

На ликвидацию голода и обеспечение всеобщего доступа к продовольствию остается десять лет

В настоящем выпуске доклада изложена наиболее актуальная информация о ходе решения задач по борьбе с голодом и обеспечению продовольственной безопасности. В нем также предпринимается попытка дать прогноз по положению в области продовольственной безопасности на 2030 год через анализ текущих тенденций изменения масштабов голода на глобальном и региональном уровнях.

Оценка строится на значительном обновлении данных по ряду густонаселенных стран. В частности, стали доступными актуальные данные по Китаю, позволившие пересмотреть оценку неравенства в количестве пищевой энергии, получаемой жителями страны. Это, в свою очередь, позволило скорректировать все серии данных по распространенности недоедания (РН) за период с 2000 года и, соответственно, с большей точностью оценить масштабы голода в мире (см. врезку 1).

Оценки, представленные в настоящем докладе, охватывают период до конца 2019 года, они основаны на данных, которые были доступны в марте 2020 года, непосредственно перед началом пандемии COVID-19. Сегодня задача ликвидации голода и обеспечения доступа к безопасному и питательному продовольствию для всех кажется чрезвычайно трудной. Приведенные в настоящем разделе и в разделе 1.2 цифры и оценки показывают, как изменились бы положение в области продовольственной безопасности и показатели распространенности неполноценного питания в мире в отсутствие пандемии COVID-19. С этой точки зрения их следует рассматривать как точку отсчета, относительно которой можно будет оценить воздействие пандемии на продовольственную безопасность и питание.

Показатель 2.1.1 ЦУР Распространенность недоедания (РН)

В трех последних выпусках доклада уже приводились данные, подтверждающие, что наблюдавшаяся в течение десятилетий тенденция к сокращению масштабов голода в мире, о чем свидетельствовало снижение РН, к сожалению, исчерпала себя. Дополнительная информация и важные обновленные данные, в том числе полностью пересмотренные серии данных по РН в Китае (см. врезки 1 и 2), показывают, что в 2019 году в мире были лишены достаточного питания около 690 млн человек, что составляет 8,9% населения Земли (рисунок 1, таблицы 1 и 2). В результате предпринятой в свете вновь полученной информации корректировки серий данных по РН для всего мира значения соответствующих показателей снизились, но тем не менее они подтверждают вывод, приведенный в предыдущих выпусках доклада: количество голодающих продолжает медленно расти. Этот рост начался в 2014 году, и до 2019 года тенденция не изменилась. По сравнению с 2014 годом, когда распространенность недоедания составляла 8,6%, количество людей, не получающих достаточного питания, увеличилось на 60 миллионов, причем только за период с 2018 по 2019 год рост составил 10 миллионов.

Рисунок 1
В 2019 году число страдающих от недоедания в мире продолжало расти. Если эту тенденцию не обратить вспять, задача 2.1 ЦУР (достижение нулевого голода) решена не будет
Таблица 1
Распространенность недоедания (РН) в мире, 2005–2019 годы
Таблица 2
Число недоедающих в мире, 2005–2019 годы

Наблюдаемое в последние годы расширение масштабов голода обусловлено рядом причин. Глубинной причиной нарастания масштабов нищеты и недоедания следует считать слабую, стагнирующую экономику, ухудшающуюся экономическую ситуацию. Замедление экономического роста и экономический спад, особенно в период после финансового кризиса 2008–2009 годов, оказывали воздействие на масштабы голода разными путями1. Несмотря на значительные успехи, достигнутые многими беднейшими странами мира, и на то, что темпы сокращения масштабов крайней нищеты за два последних десятилетия снизились с более чем 50 до примерно 30%, сегодня 10% мирового населения – в первую очередь в странах Африки к югу от Сахары и Южной Азии – все еще живет на 1,90 долл. США в день либо на меньшие суммы2. За последние десять лет долг многих бедных стран значительно вырос, по итогам 2018 года их общая задолженность составила почти 170% совокупного ВВП3, что усугубило глобальные риски и сказалось на перспективах роста экономики ряда развивающихся стран и стран с переходной экономикой.

Еще один фактор, повышающий уязвимость ряда стран и регионов к внешним потрясениям – это высокий уровень зависимости от экспорта либо импорта сырьевых товаров. На фоне отсутствия действенной политики в сфере социальной защиты еще одним фактором, препятствующим доступу населения, в частности, его наиболее бедных и уязвимых слоев, к продовольствию является значительное неравенство в распределении доходов, активов и ресурсов. Наряду с прочими причинами природного и антропогенного характера, сохранение нищеты и голода провоцируют экономическая ситуация, структурная разбалансировка и лишенные инклюзивности политические механизмы.

Наблюдаемые в течение 15 последних лет нарастающая частота экстремальных погодных явлений, изменение условий окружающей среды и связанное с этим распространение вредителей и болезней продлевают существование порочного круга нищеты и голода, особенно если их воздействие усугубляется слабостью институтов, конфликтами, проявлениями насилия и масштабными перемещениями населения4,5,6,7. В 2018 году количество перемещенных лиц в мире достигло 70,8 млн, на 70% превысив уровень 2010 года; большая их часть нашла прибежище в развивающихся странах2.

Мелкие фермеры и общины, напрямую зависящие от собственной способности производить необходимое для пропитания продовольствие, страдают от этих явлений больше других. Кроме того, в странах, где быстро растет население, а доступ к медицинскому обслуживанию и образованию затруднен, распространенность голода выше. Это свидетельствует о непосредственной связи между продовольственной безопасностью, питанием и состоянием здоровья населения, что, в свою очередь, сказывается на перспективах экономического роста и развития.

Рисунок 1 свидетельствует о том, что мир не успевает решить задачу 2.1 ЦУР по достижению нулевого голода к 2030 году. Комплексная оценка на основе сопоставления недавних тенденций в области изменения численности и состава населения, общего количества доступного продовольствия и степени неравенства в доступе к нему указывает на рост РН, который составит около одного процентного пункта. В результате число жителей планеты, лишенных достаточного питания, к 2030 году превысит 840 млн (описание методики оценки – см. врезку 2 и Приложение 2).

Приведенные прогнозы на 2030 год указывают, что если все заинтересованные стороны всех уровней, от субнационального до глобального, незамедлительно не примут согласованных мер, которые позволят обратить сложившиеся тенденции вспять, определенная Повесткой дня в области устойчивого развития на период до 2030 года задача 2.1 – "К 2030 году покончить с голодом и обеспечить всем, особенно малоимущим и уязвимым группам населения, включая младенцев, круглогодичный доступ к безопасной, питательной и достаточной пище" – решена не будетa.

Прогноз положения дел на 2030 год составлен на основе проявляющихся в последние годы тенденций, но без учета неизвестных последствий пандемии COVID-19. Скорее всего, пандемия – как минимум, в ближайшем будущем – ускорит прогнозируемые темпы увеличения числа голодающих. На этом фоне еще более необходимыми становятся неотложные меры, которые позволили бы ускорить решение задачи по достижению нулевого голода. Возможному влиянию пандемии COVID-19 на прогнозируемый на 2030 год уровень продовольственной безопасности в мире посвящена врезка 3.

Для Африки расчетный показатель РН по итогам 2019 года составил 19,1% общей численности населения: достаточного питания не получали более 250 млн человек, на 17,6% больше, чем в 2014 годуb. Это более чем в два раза превышает среднемировой показатель РН, составляющий 8,9%, и выше показателей любого из мировых регионов (таблицы 1 и 2).

Большая часть жителей Африки, лишенных достаточного питания, проживает в субрегионе, расположенном к югу от Сахары; с 2015 года количество не получающих достаточного питания увеличилось примерно на 32 млн человек. В странах Африки к югу от Сахары число голодающих растет с 2014 года, особо значительный рост имел место в восточном и западном субрегионах, а также в Центральной Африке, где в 2019 году доля голодающих достигла 29,8% (рисунок 2, таблицы 1 и 2).

Рисунок 2
РН в регионе Африки в разбивке по субрегионам и прогноз на период до 2030 года. Наиболее высокие уровни распространенности недоедания отмечены в Центральной и Восточной Африке

Наблюдаемый, особенно в последние два–три года, рост масштабов голода на отдельных территориях Африки к югу от Сахары можно в значительной мере объяснить замедлением и спадом экономики. Так, недавно отмеченный в Западной Африке рост количества голодающих имел место на фоне этих негативных факторов, которые, в частности, затронули экономику Гамбии, Гвинеи-Бисау, Кот-д'Ивуара, Мавритании, Нигера и Нигерии1.

Кроме того, в последнее время регион пострадал от ряда конфликтов – в Бурунди, Демократической Республике Конго, Кот-д'Ивуаре, Ливии, Мали, на северо-востоке Нигерии, в Центральноафриканской Республике и Южном Судане4,8. Когда воздействие подобных негативных факторов затягивается, они сказываются на всех измерениях продовольственной безопасности, от возможности доступа к продовольствию до наличия поставок и источников средств к существованию сельских общин, равно как на производственно-сбытовых цепочках, обеспечивающих снабжение продуктами питания. Затяжная нестабильность способна легко свести на нет невосприимчивость отлаженных продовольственных систем к внешним воздействиям.

Наблюдаемый в последнее время рост распространенности недоедания в Центральной Африке и отдельных районах Восточной Африки обусловлен широким распространением проявлений насилия в Сомали, Центральноафриканской Республике и других странах, где от недоедания страдает почти половина населения, в сочетании со спровоцированным изменчивостью климата падением урожайности. Так, в районах Великих Озер и Африканского Рога и без того низкая урожайность наиболее важных культур – кукурузы, сорго, арахиса – в последние годы еще более снизилась7. Присутствие значительного числа перемещенных лиц, прибывших из близлежащих стран, добавило проблем Демократической Республике Конго, Кении, Судану и Эфиопии4.

Кроме того, охватившие обширные районы засухи, спровоцированные Южным колебанием Эль Ниньо (ЭНЮК), обусловили наблюдаемое в последние годы обострение отсутствия продовольственной безопасности в Южной и Восточной Африке, включая Замбию, Зимбабве, Мадагаскар и ЮАР7.

При этом изменение условий окружающей среды и конкуренция за основные ресурсы – землю и воду – сыграли не последнюю роль в разжигании насилия и вооруженных конфликтов, усугубляющих порочный круг нищеты и голода. Так, одной из основных причин конфликта в Дарфуре считается затянувшаяся засуха. В странах Африканского Рога причиной конфликта является конкуренция скотоводов и земледельцев: конфликты ограничили возможность перемещения, что потребовало изменения традиционных схем пастбищного животноводства и изменило сложившийся порядок доступа к земельным и водным ресурсам. Аналогичными были причины и других конфликтов в Сахеле, например, в Мали, где опустынивание привело к сокращению доступных посевных площадей7.

Исходя из прогноза на период до 2030 года (таблица 1 и рисунок 2), даже без учета воздействия COVID-19 Африка значительно запаздывает в достижении нулевого голода. При сохранении тенденций последнего времени показатель РН, составляющий 19,1%, достигнет 25,7%. Ожидается, что число страдающих от недостаточного питания увеличится, в первую очередь, в странах к югу от Сахары. Согласно прогнозу, к 2030 году количество голодающих на континенте достигнет почти 433 млн, в числе которых будут 412 млн жителей стран, расположенных к югу от Сахары (таблица 2).

Более половины страдающих от недоедания проживает в Азии: в 2019 году их число, согласно расчетам, достигло 381 млн человек. При этом показатель РН в регионе составляет 8,3%, что ниже среднемирового значения (8,9%) и в два с лишним раза ниже показателя Африки (таблицы 1 и 2). Более того, с 2005 года количество голодающих в Азии снизилось более чем на 190 млн человек. Достичь такого результата позволили в первую очередь успехи стран Восточной и Южной Азии. Положение в других субрегионах с 2015 года остается стабильным, единственное исключение составляет Западная Азия (таблицы 1 и 2, рисунок 3), где широко распространившийся затяжной кризис обусловил ухудшение ситуации.

Рисунок 3
РН в регионе Азии в разбивке по субрегионам и прогноз на период до 2030 года. В последние годы для Западной Азии было характерно отставание – это единственный субрегион континента, где прогнозируется рост распространенности недоедания

Доминирующую роль в субрегионах, где распространенность недоедания сократилась, играют две крупнейшие страны континента – в Восточной Азии это Китай, в Южной Азии – Индия. Несмотря на очень разные условия, историю и темпы движения вперед, имеющий место в обеих странах долгосрочный экономический рост, сокращение неравенства и расширение доступа к основным товарам и услугам обусловили снижение числа голодающих. В течение последних 25 лет ВВП Китая ежегодно увеличивался в среднем на 8,6%, ВВП Индии – на 4,5%1. Значительных успехов в борьбе с голодом за последние десять лет добились и другие страны Южной Азии – Непал, Пакистан и Шри-Ланка, причем достигнуты эти успехи были большей частью за счет улучшения экономических условий.

В Западной Азии масштабы голода расширяются, что в первую очередь провоцируется конфликтами и нестабильностью. В частности, причиной роста распространенности недоедания стали конфликты в Йемене и Сирийской Арабской Республике. Последовавший за начавшимся в 2015 году в Йемене конфликтом экономический спад привел к разрушению системы социальных гарантий и базовых услуг, что стало причиной критического положения в области продовольственной безопасности и питания. Начавшаяся в 2011 году в Сирийской Арабской Республике гражданская война разрушила экономику страны, ее инфраструктуру, сельское хозяйство, продовольственные системы и социальные институты. Усугубило проблему присутствие большого числа внутренне перемещенных лиц, что затронуло и соседние страны.

Оценочные прогнозы для Азии на 2030 год (таблицы 1 и 2, рисунок 3) подтверждают, что значительных успехов добились в сокращении числа голодающих все субрегионы, за исключением Западной Азии, где распространенность недоедания растет (пояснения по прогнозной оценке – см. врезку 2). Без учета возможных последствий пандемии COVID-19 можно сделать вывод, что Восточная и Центральная Азия своевременно решат поставленную на 2030 год задачу 2.1 ЦУР. Южная и Юго-Восточная Азия также демонстрируют успехи, но решить указанную задачу к 2030 году не успевают. Тенденция, которая набирает обороты в Западной Азии, отдаляет регион от решения поставленной задачи к 2030 году.

Показатель РН для региона Латинской Америки и Карибского бассейна составил в 2019 году 7,4%: это ниже среднемирового показателя распространенности недоедания, составляющего 8,9%, но достаточного питания до сих пор лишены 48 млн жителей региона. В последнее время масштабы голода в регионе стали более ощутимыми, за период с 2015 по 2019 год число недоедающих увеличилось на 9 млн человек; при этом имеют место существенные различия по субрегионам. Субрегион Карибского бассейна, где показатель распространенности недоедания самый высокий, в последнее время добился некоторых успехов, в том время как в Центральной и Южной Америке положение ухудшилось (рисунок 4).

Рисунок 4
РН в регионе Латинской Америки и Карибского бассейна в разбивке по субрегионам и прогноз на период до 2030 года. Согласно прогнозам, показатели распространенности недоедания СБЛИЗЯТСЯ: для Центральной Америки ПОКАЗАТЕЛЬ вырастет, а для Карибского бассейна – снизится

Как и в других регионах, успехи и неудачи в сокращении масштабов голода стали результатом воздействия сложившихся экономических условий, экстремальных погодных явлений, политической нестабильности и конфликтов.

В субрегионе Карибского бассейна наиболее тяжелое положение сложилось в Гаити: страна страдает от истощения природных ресурсов и экстремальных погодных явлений – засух, наводнений, периодов аномальной жары, землетрясений. Они спровоцировали внушающую ужас экономическую ситуацию, всеобщую нищету и высокий уровень распространенности недоедания. Несмотря на то, что в последние годы положение несколько улучшилось, до сих пор от недостатка питания страдает, как показывают оценки, около половины населения страны.

Рост уровня распространенности недоедания, отмеченный в последние годы в Южной Америке, в основном обусловлен ситуацией в Боливарианской Республике Венесуэла, где показатель РН увеличился с 2,5% в 2010–2012 годах до 31,4% в 2017–2019 годах. Затяжной политический и экономический кризис остается основной причиной снижения уровня продовольственной безопасности, уменьшения количества пищевых продуктов и падения качества питания. Большая часть продовольствия ввозится в страну из-за рубежа, а обесценивание местной валюты – боливара – выливается в постоянный рост цен на импортные товары. Вследствие этого объем импорта в 2016–2017 годах упал на 67%, а гиперинфляция исключительно негативно сказалась на покупательной способности домохозяйств и их возможностях в плане доступа к продовольствию и прочим базовым товарам. Сложившаяся в стране тяжелая ситуация заставила многих венесуэльцев бежать в соседние страны, в частности, в Колумбию и Эквадор9.

Регион Латинской Америки и Карибского бассейна не успевает решить задачу 2.1 ЦУР, предполагающую достижение нулевого голода к 2030 году (таблицы 1 и 2). Прогнозные оценки говорят о том, что даже без учета возможных последствий пандемии COVID-19 к 2030 году число голодающих в регионе превысит уровень 2019 года более чем на 19 млн человек. Показатель РН в Центральной Америке увеличится, согласно прогнозу, на три процентных пункта. В Южной Америке РН к 2030 году вырастет на 7,7%, то есть от недоедания будут страдать почти 36 млн человек. Субрегион Карибского бассейна демонстрирует успехи, но решить указанную задачу к 2030 году не успевает.

Итак, несмотря на то что на фоне других регионов Азия достигла наибольших успехов в борьбе с недостаточным питанием, там до сих пор проживает 55% жителей планеты, страдающих от недоедания. На Африку, где показатель РН наиболее высок, приходится вторая по величине доля голодающих – 36,4%. Гораздо меньшая их часть – чуть меньше 7% – приходится на регион Латинской Америки и Карибского бассейна, и еще меньшая часть – на Океанию и другие регионы (рисунок 5, график слева).

Рисунок 5
При сохранении актуальных тенденций распределение голодающих в мире к 2030 году значительно изменится, и Африка станет регионом с самым большим количеством населения, лишенного достаточного питания

Даже если не учитывать последствия пандемии COVID-19, прогнозируемые тенденции в области недостаточного питания повлекут за собой значительные изменения в географическом распределении голода (рисунок 5, график справа). В 2030 году число лишенных достаточного питания жителей Азии все еще будет составлять около 330 млн человек, но, благодаря успехам стран Восточной и Южной Азии с наиболее высокой численностью населения, доля региона в общем количестве голодающих в мире значительно сократится. Африка обгонит Азию и станет регионом с самой большой долей населения, страдающего от недоедания: на ее долю придется 51,5% общемирового количества. Доля страдающего от недоедания населения, приходящаяся на страны Латинской Америки и Карибского бассейна, тоже увеличится к 2030 году, хотя и в меньшей степени.

Прогноз Всемирного банка в отношении масштабов крайней нищеты рисует аналогичную модель: к 2030 году самая большая доля бедняков в мире будет приходиться на субрегион Африки к югу от Сахары, и в первую очередь на страны, страдающие от экономической нестабильности и конфликтов10.

Дифференцированное по регионам воздействие пандемии COVID-19 может существенно повлиять на оценки распространенности недоедания. Полная оценка воздействия эпидемии пока не завершена. Более подробные сведения, включая предварительный анализ различных сценариев, изложены во врезке 3.

Показатель 2.1.2 ЦУР Распространенность умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности населения по ШВОПБ

Шкала восприятия отсутствия продовольственной безопасности (ШВОПБ) была предложена ФАО в 2014 году и быстро получила всемирное признание в качестве инструмента измерения степени отсутствия продовольственной безопасности на основании данных по домохозяйствам и/или индивидуальных данных. Многие организации, в чью компетенцию входит оценка уровня продовольственной безопасности, в том числе службы статистики и иные правительственные ведомства, внедрили шкалу в качестве стандартного инструмента для сбора относящихся к продовольственной безопасности данных при проведении обследований населения. В результате данные, собираемые ФАО в рамках Всемирного опроса Института Гэллапа© (ВОГ), пополняются многочисленными наборами данных по отдельным странам, которые также используются для расчета показателей распространенности умеренного и острого отсутствия продовольственной безопасности (показатель 2.1.2 ЦУР).

При подготовке глобальной оценки предпочтение отдается подходящим и достоверным данным ШВОПБ, собранным при проведении масштабных национальных обследований, а данные, собранные ФАО в рамках ВОГ, используются в расчетах по странам, для которых другие данные отсутствуют и/или для заполнения пробелов во временных рядах. В этом году данные, собранные национальными организациями с применением ШВОПБ либо иных равноценных шкал восприятия продовольственной безопасности, были использованы в расчетах по 30 странам, где проживает около 20% мирового населения (см. Приложение 1B). Поскольку часто национальные данные охватывают лишь один или два года из отслеживаемого периода, в качестве дополнительного источника информации, необходимой, чтобы дополнить серии расчетов по годам и выявить тенденции, используются данные ФАО. В любом случае, независимо от того, какие данные используются в качестве основного источника информации – национальные или полученные ФАО – результаты расчетов обеспечивают возможность сравнения по странам и регионам, поскольку шкалы, использованные в расчетах по странам, приводятся к стандартной шкале, ставшей мировым эталоном – ШВОПБ22.

В отличие от показателя 2.1.1 ЦУР, данный показатель в большей степени ориентирован на умеренное отсутствие продовольственной безопасности (рисунок 6). Как отмечено в выпуске доклада за 2019 год, люди, столкнувшиеся с умеренным отсутствием продовольственной безопасности, не всегда страдают от голода, но они лишены доступа к достаточному количеству питательной пищи. Такая степень отсутствия продовольственной безопасности может отрицательным образом сказаться на качестве питания (см. раздел 1.3), увеличить риск проявления различных форм неполноценного питания и ослабления здоровья. Это особо важно сегодня, когда люди во многих частях света начинают сталкиваться с последствиями пандемии COVID-19. Данные ШВОПБ в условиях пандемии только предстоит собрать, но уже сейчас ожидается, что ввиду сбоев в системах снабжения продовольствием, вводимых ограничений и утраты доходов некоторые люди, ранее жившие в условиях продовольственной безопасности, могут столкнуться с новыми для них трудностями в доступе к продовольствию.

Рисунок 6
Пояснение значения уровней отсутствия продовольственной безопасности, измеряемых по ШВОПБ для показателя 2.1.2 ЦУР

Показатель 2.1.2 ЦУР отражает степень распространенности отсутствия продовольственной безопасности любого уровня (умеренной или острой), поэтому любое снижение его значения может быть однозначно истолковано как улучшение. Однако, как и в предыдущих выпусках доклада, рассмотрение ситуации исключительно с точки зрения распространенности острого отсутствия продовольственной безопасности также представляется целесообразным, поскольку данный показатель с большой вероятностью связан с РН.

Острое отсутствие продовольственной безопасности

Согласно нашим последним оценкам, с острым отсутствием продовольственной безопасности в 2019 году столкнулось 9,7% мирового населения (чуть менее 750 млн человек) (таблицы 3 и 4).

Таблица 3
Распространенность отсутствия продовольственной безопасности только в острой форме, а также в умеренной и острой формах, по шкале восприятия отсутствия продовольственной безопасности, 2014–2019 годы
Таблица 4
Количество страдающих от отсутствия продовольственной безопасности только в острой форме, а также в умеренной и острой формах, по шкале восприятия отсутствия продовольственной безопасности, 2014–2019 годы

Несмотря на то, что показатель распространенности острого отсутствия продовольственной безопасности (FIsev) рассчитывается на основании других данных и по другой методике, концептуально он сравним с показателем РН. Такое сравнение допустимо, потому что люди, страдающие от острого отсутствия продовольственной безопасности по ШВОПБ, скорее всего, не имеют возможности приобретать продовольствие в количестве, достаточном для регулярного удовлетворения потребностей в пищевой энергии.

Неудивительно, что показатель распространенности острого отсутствия продовольственной безопасности в Африке (19%) близок по значению к показателю РН в регионе (19,1%, см. таблицу 1) и выше показателей любого из мировых регионов. В Азии распространенность острого отсутствия продовольственной безопасности (9,2%) ниже, чем в регионе Латинской Америки и Карибского бассейна (9,6%), но намного выше, чем в Северной Америке и Европе (1,1%) (таблица 3).

За период с 2014 по 2019 год распространенность острого отсутствия продовольственной безопасности выросла во всех регионах, за исключением Северной Америки и Европы (рисунок 7, более темные столбцы). Это в целом соответствует проявляющимся в последнее время тенденциям изменения показателей РН в различных регионах мира, о чем говорилось в предыдущем разделе доклада. Единственное частичное исключение составляет Азия, где – в отличие от результатов расчетов, выполненных нами до пандемии COVID-19, – в 2018–2019 годах отмечался некоторый рост распространенности острого отсутствия продовольственной безопасности по сравнению с предыдущими годами.

Рисунок 7
С умеренным или острым отсутствием продовольственной безопасности сталкивается четверть населения Земли, причем в течение последних шести лет эта доля увеличивается. В условиях отсутствия продовольственной безопасности живет больше половины населения Африки, почти треть населения региона Латинской Америки и Карибского бассейна и более чем пятая часть населения Азии

Указанное несовпадение можно объяснить разной степенью актуальности использованных для анализа данных. Если данные по ШВОПБ доступны практически в реальном времени, то данные по потреблению продовольствия собираются в ходе обследований домохозяйств, которые проводятся не каждый год. Поскольку для расчета значения РН используются данные, полученные в прошедшие годы, в том числе за несколько лет до расчета, они могут не отражать явлений, оказывающих воздействие на фактическую распространенность неравенства в потреблении продовольствия. При наличии же актуальных данных две серии результатов, как правило, сходятся теснее.

Умеренное или острое отсутствие продовольственной безопасности

В условиях острого отсутствия продовольственной безопасности живут 746 млн человек, и это очень тревожный факт, при этом с умеренным отсутствием продовольственной безопасности сталкиваются еще 16,3% населения планеты, то есть больше 1,25 млрд человек. Распространенность умеренного и острого отсутствия продовольственной безопасности в мире (показатель 2.1.2 ЦУР) в 2019 году оценивается в 25,9%. Это означает, что с данной проблемой сталкивается 2 млрд человек (таблицы 3 и 4). В целом на глобальном уровне распространенность отсутствия продовольственной безопасности (в его острой и умеренной формах) непрерывно растет с 2014 года (рисунок 7), причем основной прирост связан с распространением умеренного отсутствия продовольственной безопасности.

Рисунок 7 также свидетельствует, что значение показателя распространенности острого и умеренного отсутствия продовольственной безопасности в Африке продолжает увеличиваться. Это обусловлено ростом показателя в странах к югу от Сахары. Если в Африке имеют место наиболее высокие уровни отсутствия продовольственной безопасности во всех формах, то в регионе Латинской Америки и Карибского бассейна отсутствие продовольственной безопасности распространяется наиболее быстрыми темпами: за счет ухудшившегося положения дел в Южной Америке в период с 2014 по 2019 год соответствующий показатель по региону увеличился с 22,9 до 31,7% (таблица 3). В Азии доля населения, страдающего от умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности, в период 2014–2016 годов оставалась стабильной, а с 2017 года начала увеличиваться. В первую очередь такое увеличение произошло за счет Южной Азии, где в 2017 году значение показателя распространенности отсутствия продовольственной безопасности во всех формах составляло менее 30%, а в 2019 году превысило 36%.

Спровоцированный пандемией COVID-19 глобальный кризис, несомненно, увеличит приведенные выше цифры, в том числе в регионах Северной Америки и Европы, где уровни продовольственной безопасности традиционно высоки.

Как показано на рисунке 8, сегодня из 2 миллиардов человек, столкнувшихся с отсутствием продовольственной безопасности, 1,03 млрд проживает в Азии, 675 млн – в Африке, 205 млн – в странах Латинской Америки и Карибского бассейна, 88 млн – в Северной Америке и Европе, 5,9 млн – в Океании.

Рисунок 8
Более половины страдающих от умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности проживают в Азии, и более трети – в Африке
Гендерные различия в области отсутствия продовольственной безопасности

Данные по ШВОПБ на уровне отдельного человека (не домохозяйств), которые ФАО в 2014 2019 годах ежегодно собирала более чем в 140 странах, дают уникальную возможность проанализировать отличия в показателях отсутствия продовольственной безопасности для мужчин и женщин.

Представленные на рисунке 9 данные позволяют отдельно для мужчин и женщин оценить имевшие место в период 2014–2019 годов изменения показателей распространенности различных форм отсутствия продовольственной безопасности по всему миру и по регионам. На глобальном уровне распространенность умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности среди женщин выше, чем среди мужчин; наиболее значительные различия практически по всем годам выявлены в Африке и Латинской Америке. В Северной Америке и Европе эти различия по большинству лет невелики, но все же статистически значимы. Распространенность острого отсутствия продовольственной безопасности также выше среди женщин, чем среди мужчин. На глобальном уровне статистически значимы различия, зафиксированные по 2019 году, а для Латинской Америки – по каждому году. В мире, и особенно в Африке и Латинской Америке, за период 2018–2019 годов увеличился гендерный разрыв в доступе к продовольствию, особенно в условиях отсутствия продовольственной безопасности в формах от умеренной до острой.

Рисунок 9
Как на глобальном уровне, так и в каждом отдельно взятом регионе распространенность отсутствия продовольственной безопасности среди женщин несколько выше, чем среди мужчин

Углубленный анализ на основе всей совокупности собранных ФАО в 2014–2018 годах данных по ШВОПБ позволяет более подробно описать социально-экономические характеристики отдельного человека, лишенного доступа к достаточному питанию23. В дополнение к тому, что женщины в большей степени подвержены отсутствию продовольственной безопасности, следует отметить, что риску отсутствия продовольственной безопасности в той или иной форме больше других подвергаются люди, принадлежащие к квинтилю с самыми низкими доходами, обладающие наиболее низким уровнем образования, лишенные работы, испытывающие проблемы со здоровьем, проживающие в сельской местности, принадлежащие к возрастной группе 25-49 лет, оставившие семью или разведенные (описание методики – см. Приложение 2).

После выравнивания всех социально-экономических характеристик показатель подверженности риску умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности для женщин оставался на 13% выше, чем для мужчин, и приблизительно на 27% выше глобального показателя подверженности риску острого отсутствия продовольственной безопасности.

На глобальном уровне за период с 2014 по 2018 год гендерный разрыв в распространенности умеренного и острого отсутствия продовольственной безопасности среди женщин и среди мужчин несколько сократился. Наиболее ощутим гендерный разрыв в отсутствии продовольственной безопасности в наиболее бедных и наименее образованных слоях общества, т.е. среди тех, кто не нашел применения собственному труду, имеет проблемы со здоровьем и зачастую проживает в пригородах больших городов, а не в сельской местности.

Сделанные выводы указывают на необходимость глубже понять, какие формы дискриминации затрудняют доступ женщин к продовольствию, даже когда они имеют тот же уровень доходов и образования, что и мужчины, и проживают в тех же районах.

Подводя итог, можно констатировать, что во всех регионах мира продолжается тревожная тенденция к постепенному росту количества голодающего и лишенного продовольственной безопасности населения. Последствия пандемии COVID-19 могут усугубить положение дел, что явно говорит о том, что в оставшиеся до 2030 года десять лет необходимо активизировать усилия, направленные на решение задач по достижению ЦУР. Описанные в настоящем разделе тенденции в области отсутствия продовольственной безопасности могут повлиять на положение в области питания, возможно став причиной различных проявлений неполноценного питания. В следующем разделе представлены актуальные данные, характеризующие ход работы по искоренению всех форм неполноценного питания, и соответствующие перспективы на 2030 год. Особое внимание уделено проблеме отставания детей в росте.

1.2 Ход работы по достижению глобальных целей в области питания

ОСНОВНЫЕ ТЕЗИСЫ

ЦУР 2 указывает на необходимость не только обеспечить доступ к безопасной, питательной и достаточной пище для всех, но и искоренить все формы неполноценного питания. Бремя неполноценного питания во всех его формах остается вызовом глобального масштаба. Согласно оценкам, в 2019 году 21,3% (144 млн) детей в возрасте до пяти лет отставали в росте, 6,9% (47 млн) страдали от истощения и 5,6% (38,3 млн) – от избыточного веса.

Человечество идет вперед, но не успевает достичь поставленных на 2025 и 2030 годы целей по показателям отставания детей в росте и низкого веса при рождении, а по показателю исключительно грудного вскармливания достижимой представляется только цель, поставленная на 2025 год. Положение дел с распространенностью избыточного веса у детей не улучшается, стремится к увеличению доля взрослого населения, страдающего ожирением. Распространенность истощения заметно выше целевых показателей на 2025 и 2030 годы. Для решения поставленных задач на глобальном уровне необходимы более активные усилия.

Центральная Азия, Восточная Азия и Карибский бассейн демонстрируют наиболее быстрые темпы снижения распространенности отставания детей в росте, это единственные субрегионы, не запаздывающие в достижении поставленных на 2025 и 2030 годы целей по решению данной проблемы.

Распространенность отставания в росте в сельских районах выше, чем в городах. С высокими уровнями отставания в росте связано снижение уровня благосостояния домохозяйств.

Большинство регионов запаздывает в борьбе с избыточным весом у детей. Доля взрослых, страдающих от ожирения, увеличивается во всех регионах. Последствия COVID-19 в области здравоохранения, в социальной и экономической сферах могут обусловить дальнейшее ухудшение пищевого статуса наиболее уязвимых групп населения. Это может повлиять на представленные в настоящем докладе прогнозные оценки.

В этом разделе представлена наиболее актуальная оценка хода работы по достижению глобальных целей в области питания, в первую очередь по решению задачи 2.2 по достижению ЦУР, а также по достижению целей, которые в 2012 году Всемирная ассамблея здравоохранения (ВАЗ) поставила на 2025 год24. Чтобы обеспечить соответствие ЦУР, определенных Повесткой дня на период до 2030 года, ВАЗ перенесла срок достижения поставленных целей на 2030 год (см. таблицу 5)25. Кроме того, в 2013 году ВАЗ утвердила Глобальный механизм мониторинга профилактики неинфекционных заболеваний (НИЗ) и борьбы с ними. Одна из целей указанного механизма состоит в остановке к 2025 году роста распространенности ожирения у взрослых, которое представляет собой связанный с питанием фактор риска НИЗ26.

Таблица 5
Утвержденные Всемирной ассамблеей здравоохранения глобальные цели в области питания и перенос срока их достижения на 2030 год

С провозглашением в апреле 2016 года Десятилетия действий ООН по проблемам питания (2016‒2025 годы)27 все заинтересованные стороны получили уникальную возможность активизировать совместные усилия по ликвидации к 2025 году всех форм неполноценного питания.

В рамках оценки был изучен прогресс, достигнутый на текущий момент относительно базового уровня (2012 год), и составлены прогнозы достижения на субрегиональном, региональном и глобальном уровнях целей, поставленных на 2025 и 2030 годы (более подробное описание – см. Приложение 2). В основу оценки были положены данные, доступные до начала пандемии COVID-19, которая в течение будущих месяцев, если не лет, вероятно, будет влиять на темпы достижения поставленных целей. В настоящем выпуске особое внимание уделяется проблеме отставания детей в росте и рассматриваются другие факторы, связанные с обеспечением оптимального роста.

Мировые тенденции

В этом году в докладе представлены обновленные расчеты по четырем из семи глобальных показателей уровня питания – это отставание детей в росте, истощение, избыточный вес и исключительно грудное вскармливание. На глобальном уровне имел место прогресс в достижении целевых показателей по отставанию в росте и исключительно грудному вскармливанию, однако, чтобы достичь поставленных на 2025 и 2030 годы целей, необходимо нарастить темп. Сегодня распространенность истощения у детей на 5% выше целевого показателя на 2025 год, жизнь десятков миллионов детей подвергается прямому риску. Серьезные опасения вызывает тенденция к увеличению доли детей с избыточным весом, решение этой проблемы требует неотложных мер.

Наиболее сложной для мониторинга задачей в области питания остается борьба с анемией у женщин детородного возраста (15–49 лет). В настоящее время осуществляется несколько исследовательских проектов по совершенствованию базы объективных данных для определения значения показателя, используемого в целях отслеживания прогресса в решении этой задачи. В 2016 году в мире анемией страдали 32,8% (613 млн) женщин детородного возраста (15–49 лет), причем эта доля оставалась практически неизменной с 2012 года28,42. Ожидается, что обновленные результаты расчетов распространенности анемии на глобальном уровне будут представлены в 2021 году. Вследствие этого в настоящем выпуске доклада ход достижения этой цели не рассматривается.

Рисунок 10 отражает прогресс в достижении целей в области питания на глобальном уровне. В 2019 году показатель распространенности отставания в росте детей в возрасте до пяти лет в мировом масштабе составил 21,3% (144 млн)29. Несмотря на некоторый прогресс, темпы снижения распространенности отставания в росте намного ниже необходимых, за период последних лет (с 2008 по 2019 год) этот показатель в среднем составлял 2,3% в год. Для достижения целей, поставленных на 2025 и 2030 годы, то есть снижения распространенности отставания в росте соответственно на 40 и 50% относительно базового уровня 2012 года, необходим другой темп – 3,9% в год30. Если тенденция последних лет не изменится, указанные показатели будут достигнуты лишь к 2035 и 2043 году соответственно.

Рисунок 10
Несмотря на достигнутый по большинству показателей прогресс, отставания не выявлено только в достижении установленного на 2025 год показателя по исключительно грудному вскармливанию. Тенденции роста распространенности избыточного веса у детей и ожирения у взрослых необходимо обратить вспять

Положение дел с распространенностью избыточного веса у детей в возрасте до пяти лет не улучшилось, показатель медленно рос: если в 2012 году его значение составляло 5,3%, то в 2019 году оно увеличилось до 5,6% – 38,3 млн детей29. Необходимы неотложные усилия, которые позволят обернуть сложившуюся тенденцию вспять, остановить к 2025 году увеличение доли детей с избыточным весом, а к 2030 году стабилизировать ее на уровне 3%.

Истощение – острое состояние, характер которого может часто и быстро меняться в течение календарного года. Такие особенности затрудняют достоверное определение длительных тенденций на основе имеющихся данных. Исходя из этого, в докладе представлены только результаты последних расчетов показателей глобального и регионального уровней. На глобальном уровне показатель распространенности истощения среди детей в 2019 году составил 6,9% (47 млн детей в возрасте до пяти лет)29, что значительно выше целевых значений на 2025 и 2030 годы (5 и 3% соответственно).

Доля младенцев, родившихся с пониженным весом (менее 2500 г), в 2015 году составляла 14,6%31. Среднегодовой темп снижения (СГТС) данного показателя составляет 1% в год, что свидетельствует о некоторых успехах, достигнутых за последние годы, но такой темп не обеспечит решение задачи по снижению к 2025 году доли младенцев, родившихся с пониженным весом, на 30% (целевой показатель на 2030 год тот же). При движении вперед в сегодняшнем темпе поставленная цель будет достигнута лишь в 2046 году.

Согласно расчетам, в 2019 году во всем мире исключительно грудное вскармливание получали 44% младенцев в возрасте до полугода32. Сегодня мир успевает выйти к 2025 году на целевой показатель в 50%. При этом, однако, если не будут предприняты дополнительные усилия, целевой показатель в 70%, установленный на 2030 год, будет достигнут лишь к 2038 году.

Показатель распространенности ожирения среди взрослых продолжает расти: если в 2012 году он составлял 11,8%, то в 2016 году – 13,1%33, из чего следует, что работа по достижению глобальной цели остановить рост распространенности ожирения у взрослых к 2025 году ведется с отставанием. Если значение этого показателя и дальше будет увеличиваться на 2,6% в год, к 2025 году распространенность ожирения среди взрослых на 40% превысит уровень 2012 года.

Описанные в данном разделе результаты прогнозной оценки на 2025 и 2030 годы были получены без учета возможного воздействия COVID-19 на различные формы неполноценного питания. Судить о масштабе и продолжительности пандемии пока слишком рано, поэтому предсказать, каким образом она повлияет на результаты оценки достижения глобальных целей, невозможно. Во врезке 4 рассматриваются некоторые аспекты потенциального воздействия COVID-19 на борьбу с неполноценным питанием.

Тенденции в регионах и субрегионах

Глобальные данные о различных показателях состояния питания не свидетельствуют о наличии значительных расхождений между отдельными регионами. Таблица 6 отражает прогресс, достигнутый на текущий момент относительно базового уровня (2012 год), и прогнозы достижения регионами и субрегионами целей, поставленных на 2025 и 2030 годы.

Таблица 6
Большая часть регионов добилась определенных успехов, но этого недостаточно для достижения глобальных целей; решить к установленному сроку поставленную задачу по снижению доли детей, рождающихся с пониженным весом, не успевает ни один регион, во всех регионах увеличивается доля взрослых, страдающих ожирением

В 2019 году более 90% отстающих в росте детей проживали в Африке и Азии – это, соответственно, 40 и 54% от общего числа детей, подверженных отставанию в росте. В период 2012–2019 годов ряду регионов удалось достичь определенных успехов в борьбе с отставанием в росте, однако показанные ими темпы недостаточны для достижения целевых показателей на 2025 и 2030 годы. Распространенность отставания в росте в странах Африки к югу от Сахары снижается, но темпы этого снижения вдвое медленнее необходимого, и текущий показатель все еще очень высок (31,1% по данным 2019 года). Более того, в период с 2012 по 2019 год абсолютное число проживающих в регионе детей с отставанием в росте увеличилось с 51,2 до 52,4 млн. Центральная Азия, Восточная Азия и Карибский бассейн – единственные субрегионы, не отстающие от графика достижения целевых показателей на 2025 и 2030 годы (таблица 6). Сохранив сегодняшние темпы движения вперед, регионы Азии и Латинской Америки и Карибского бассейна будут очень близки к достижению поставленных на 2025 и 2030 годы целей (отставание составит только один год), в то время как Африке, если население региона будет расти так же, как сейчас, потребуется троекратное ускорение (рисунок 11).

Рисунок 11
Большинство регионов запаздывает в достижении целевых показателей распространенности избыточного веса у детей, распространенность ожирения у взрослых растет во всех регионах

В 2019 году количество детей с избыточным весом в мире составило 38,3 млн, из них 24% пришлось на Африку и 45% на Азию, хотя по показателю распространенности избыточного веса среди детей эти регионы находятся на последних местах (Африка – 4,7%, Азия – 4,8%). На субрегиональном уровне исключительно высокие показатели (20,7%) отмечаются в Австралии и Новой Зеландии. Кроме того, высока распространенность избыточного веса у детей в Южной Африке (12,7%) и Северной Африке (11,3%)41, за этими регионами следуют Океания (9,4%) и Западная Азия (8,4%). Наиболее заметный рост распространенности избыточного веса среди детей также имел место в Австралии и Новой Зеландии, чуть ниже рост в Океании (без Австралии и Новой Зеландии): эти субрегионы должны незамедлительно предпринять согласованные усилия, чтобы обернуть сложившуюся тенденцию вспять. Большая часть регионов в период 2012–2019 годов не достигла успехов в сдерживании темпов распространения избыточного веса, либо такие успехи были незначительными (таблица 6). На данный момент рост показателя распространенности избыточного веса у детей смогла остановить Африка, однако достижение к 2030 году целевого показателя, составляющего 3%, потребует от региона наращивания усилий. Все остальные регионы должны безотлагательно принять меры, которые позволят обернуть вспять тенденцию к росту этого показателя (рисунок 11).

Согласно наиболее актуальным (2012–2015 годы) расчетам, достичь целевого показателя, предусматривающего снижение до 30% доли детей, рождающихся с пониженным весом, ни один регион не сможет даже к 2030 году. Следует отметить, что субрегионом с наиболее высоким расчетным показателем распространенности низкого веса при рождении была Южная Азия (26,4% в 2015 году). Темпы снижения значения данного показателя очень низки во всех субрегионах, максимальный СГТС отмечен в Южной Азии – 1,2% в год. Кроме того, последние тенденции указывают на отсутствие его снижения в Южной Америке и небольшой рост в Австралии и Новой Зеландии (таблица 6).

Большинство субрегионов в той или иной мере продвигаются к достижению поставленных на 2025 и 2030 годы целей в отношении исключительно грудного вскармливания, исключение составляют Восточная Азия и Карибский бассейн – единственные субрегионы, где соответствующий показатель снижается. Центральная Америка почти успевает выйти на установленные на 2025 и 2030 годы показатели распространенности исключительно грудного вскармливания, при сохранении сегодняшнего ритма отставание составит всего один год. Если субрегионы Восточной Африки, Центральной и Южной Азии сохранят сегодняшний темп, они смогут решить задачи, поставленные на 2025 и 2030 годы. В целом по регионам Африки и Азии наблюдается тенденция к сдержанному расширению распространенности исключительно грудного вскармливания, к 2025 году они смогут выйти на требуемый уровень 50%, однако поставленная на 2030 год задача достичь значения 70% решена не будет (рисунок 11).

В период с 2012 по 2016 год тенденция к росту распространенности ожирения среди взрослых была отмечена во всех субрегионах. Таким образом, они не успевают остановить рост распространенности ожирения у взрослых к 2025 году. Самые высокие показатели в 2016 году были отмечены в субрегионах Северной Америки (35,5%), Западной Азии (29,8%), Австралии и Новой Зеландии (29,3%). Показатели региона Латинской Америки и Карибского бассейна в целом и Океании без Австралии и Новой Зеландии в 2016 году также превысили 20%.

Оценка распространенности истощения у детей основана на сопоставлении результатов актуальных расчетов (2019 год) с установленными на 2025 год (5%) и 2030 год (3%) целевыми показателями. В Африке распространенность истощения составляет 6,4%, единственный субрегион, где этот показатель ниже 5% – Южная Африка. Выше, чем в других регионах, показатель распространенности истощения в Океании без Австралии и Новой Зеландии (9,5%), далее следует Азия (9,1%). Единственным азиатским субрегионом с высокой распространенностью истощения стала Южная Азия: в 2019 году значение соответствующего показателя составило 14,3%, это 25 млн, больше половины общемирового числа детей в возрасте до пяти лет, страдающих от истощения. И напротив, регион Латинской Америки и Карибского бассейна – единственный, где распространенность истощения среди детей уже сейчас ниже целевых показателей 2025 и 2030 годов – 1,3% (рисунок 11).

Проблема отставания в росте

Отставание в росте, то есть слишком низкий для возраста ребенка рост, диагностируется, когда рост ребенка на два значения стандартного отклонения ниже медианного значения кривой стандартного распределения роста по возрасту в соответствии с принятыми Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ) стандартами роста детей43. Это общепринятый маркер, свидетельствующий о наличии риска замедления в развитии. Выявленное у ребенка до двух лет отставание в росте говорит о возможных когнитивных затруднениях и проблемах с учебой по достижении детского и подросткового возраста44, а также о большей подверженности НИЗ после взросления45. Кроме того, отставание в росте связывают с недостаточным образованием и экономическим развитием на уровне индивидуума, домохозяйства и общины46. Согласно подсчетам Всемирного банка, уменьшение на 1% роста взрослого человека вследствие отставания в росте в детском возрасте ведет к снижению экономической продуктивности на 1,4%47. Расчеты подтверждают, что заработки взрослых, которые в детстве отставали в росте, на 20% ниже заработков людей, которых эта проблема не коснулась48. Кроме того, риск смертности у детей с отставанием в росте и истощением выше, и этот риск усиливается, если ребенок сталкивается с обеими проблемами49.

Причина отставания в росте кроется в недостаточном питании и частых инфекциях. В определенных обстоятельствах вследствие низкого качества питания матерей отставание в росте значительной части детей проявляется уже во внутриутробный период. Указанные причины, в свою очередь, обусловлены другими факторами социально-экономического и демографического характера50,51,52,c. Когда беременность наступает в подростковом возрасте, мать продолжает расти, ее организм требует питательных веществ, и их не хватает плоду, что также может стать причиной отставания ребенка в росте46. Не вполне правильное грудное вскармливание, неправильный прикорм и недостаточно эффективная борьба с инфекциями ведут к тому, что отставание в росте продолжается и после рождения53. Период прикорма – обычно он соответствует возрасту ребенка от 6 до 24 месяцев – очень важен с точки зрения чувствительности к воздействию отставания в росте, последствия которого, возможно, необратимые, человек будет ощущать всю жизнь54. Таким образом, особого внимания требует критически важный период, составляющий 1000 дней от зачатия до окончания второго года жизни ребенка.

Отставание в росте и другие формы неполноценного питания в раннем возрасте могут создать предпосылки для избыточного веса и НИЗ в дальнейшей жизни. В определенных обстоятельствах рано проявившееся отставание в росте может стать причиной большей предрасположенности к тучности в последующие годы жизни, что, в свою очередь, может привести к избыточному весу и ожирению. Недостаточное питание матери в раннем возрасте может усугубить степень отрицательного влияния ее ожирения на рост и развитие потомства на раннем этапе, что лишь укрепит связывающий поколения порочный круг неполноценного питания в его различных формах55.

В 2019 году отставанию в росте во всем мире были подвержены 144 млн детей, то есть в сравнении с базовым для оценки хода достижения глобальных целей в области питания 2012 годом (164 млн) их число сократилось на 12%. Набранный темп не позволит миру достичь целевых показателей, предполагающих сокращение числа детей с отставанием в росте на 40% к 2025 году (98,6 млн) и на 50% к 2030 году (82,2 млн). По регионам прогресс в сокращении числа детей с отставанием в росте за период с базового 2012 года по рассматриваемый 2019 год характеризовался различием в уровнях ускорения, которое необходимо для решения поставленных на 2025 и 2030 годы задач (рисунок 12).

Рисунок 12
Единственный регион, где число отстающих в росте детей растет – Африка к югу от Сахары

С наиболее серьезными проблемами, как и прежде, сталкивается субрегион Африки к югу от Сахары, где ожидаемое быстрое увеличение количества детей в возрасте до пяти лет не позволит достичь предусмотренного прогнозами значения показателя распространенности и повлияет на результативность усилий по снижению числа детей, отстающих в росте. И напротив, ожидаемое сокращение численности населения в Азии и в регионе Латинской Америки и Карибского бассейна, как и прогнозируемое снижение показателя распространенности, способствует прогрессу в достижении поставленной цели.

Распространенность отставания в росте распределена по миру, регионам и даже субрегионам неравномерно, уровни тяжести заметно разнятся (рисунок 13).

Рисунок 13
В мире отстает в росте 21,3% детей до пяти лет, в 7 из 17 субрегионов распространенность отставания в росте в 2019 году была очень высокой

В мировом масштабе результаты расчетов распространенности отставания в росте разнятся в зависимости от уровня благосостояния, места проживания, возраста и пола (рисунок 14)56. Анализ по группам, подобранным по различным критериям, выявил, что наибольшее расхождение в распространенности отставания в росте проявляется между наиболее бедным и наиболее богатым квинтилями населения. Распространенность отставания в росте у детей, относящихся к квинтилю населения с наименьшим уровнем дохода, составила 43%, это в два с лишним раза выше того же показателя для детей, относящихся к квинтилю населения с наибольшим уровнем дохода. В сельских районах распространенность отставания в росте у детей составила 34%, что в 1,7 раза выше, чем в городских районах. Разница в числе отстающих в росте мальчиков и девочек на глобальном уровне невелика. Значительная доля отстающих в росте детей, которая и создает бремя отставания в росте детей до пяти лет, приходится на первые 1000 дней. Приведенные выводы соответствуют результатам предшествующих исследований53 и еще раз указывают на необходимость целенаправленной профилактики отставания в росте именно в этот период, открывающий важнейшее окно возможностей.

Рисунок 14
Распространенность отставания в росте выше в сельских районах и в наиболее бедных домохозяйствах

Различия в распространенности отставания детей в росте между наиболее бедными и наиболее богатыми домохозяйствами наблюдаются во всех регионах и субрегионах, по которым проведены расчеты (рисунок 15). Различия в показателях регионов Азии и Африки скрывают значительную неоднородность показателей, выявленную на субрегиональном уровне. Так, распространенность отставания в росте среди детей из наиболее бедных домохозяйств Центральной Азии намного ниже, чем среди детей из наиболее богатых домохозяйств Южной Азии. Кроме того, Южная Азия – это единственный регион, где отстают в росте более половины детей из наиболее бедного квинтиля. В Северной Африке распространенность отставания в росте среди наиболее бедных домохозяйств лишь в 1,4 раза выше, чем среди наиболее богатых – это наименьшая относительная разница из всех мировых субрегионов. С другой стороны, Западная Африка – единственный субрегион, где разрыв в распространенности отставания в росте между наиболее богатыми и наиболее бедными домохозяйствами превышает 30 процентных пунктов. В абсолютных цифрах разница между наиболее бедными и наиболее богатыми домохозяйствами Латинской Америки и Карибского бассейна самая маленькая из всех регионов, но относительная разница – самая большая; при этом по уровню тяжести для детей из наиболее богатых домохозяйств характерна самая низкая распространенность отставания в росте, а для детей из наиболее бедных домохозяйств – самая высокая. Из сказанного можно сделать вывод о необходимости активизации усилий по устранению неравенства и в этом регионе, где в целом сокращение числа детей, отстающих в росте, больше не представляет собой острую проблему.

Рисунок 15
В регионе Латинской Америки и Карибского бассейна распространенность отставания в росте у детей из наиболее бедных домохозяйств примерно втрое выше, чем у детей из наиболее богатых домохозяйств
Рамочная программа действий по борьбе с отставанием детей в росте

В свете рекомендаций, изложенных в Рамочной программе действий второй Международной конференции по вопросам питания (МКП-2), с учетом проведения Десятилетия ООН по проблемам питания и соответствующей программы работы, странам настоятельно рекомендуется принять меры к решению давней проблемы отставания детей в росте25,27,57. В соответствии с предложенной ВОЗ Концептуальной схемой борьбы с задержкой роста58 необходимо реализовать комплекс мер на уровне отдельного человека, домохозяйства, общины, страны и мира.

Борьба с отставанием детей в росте предполагает привлечение различных секторов – здравоохранения, сельского хозяйства, социальной защиты, образования и др. – и их участие на различных уровнях, от планирования и осуществления до мониторинга и оценки.

В частности, на основе объективной информации следует реализовать следующие меры:

  1. Подростковое и материнское питание. Последовательный доступ к приемлемым по стоимости пищевым продуктам, включая продукты, являющиеся источником витаминов и минералов, жизненно необходим, чтобы в период беременности и кормления девушки-подростки и женщины гарантированно могли получать необходимое питание. Около 11% рождений в мире приходится на девушек в возрасте от 15 до 19 лет. Адекватное питание до и во время беременности играет важнейшую роль с точки зрения удовлетворения потребностей, обусловленных ростом матери и плода, благополучного завершения беременности и снижения риска НИЗ в дальнейшем. Беременность девушки-подростка оборачивается конкуренцией матери и плода за питательные вещества. В результате линейный рост будущей матери может остановиться, за счет чего обострится риск отставания в росте для нее самой, а плод может подвергнуться риску задержки роста и пониженного веса при рождении46. Однако многие девушки-подростки и женщины, особенно проживающие в странах с низким и средним уровнем дохода, где одновременно ощущается дефицит многих микроэлементов, не имеют доступа к здоровому питанию, необходимому для удовлетворения потребностей, обусловленных беременностью. В профилактике у не получающих достаточного питания женщин неудачного исхода в перинатальный период особое место занимает сбалансированное обогащение пищи с обеспечением требуемой энергетической ценности и должного содержания белков. Оно позволяет на 41 грамм увеличить вес младенца при рождении, на 40% снизить риск мертворождения и на 21% сократить количество детей, рождающихся слишком маленькими для гестационного возраста59. Таким образом, для снижения риска рождения детей с пониженным весом, особенно там, где отсутствует продовольственная безопасность или доступ населения к разнообразной пище ограничен, рекомендуется увеличить ежедневное получение женщинами, лишенными достаточного питания, белков и пищевой энергии. Программы социальной защиты также повышают уровень продовольственной безопасности и снижают для женщин риск ощутить последствия недоедания в связи с беременностью и кормлением60.

  2. Правильное грудное вскармливание. Раннее начало грудного вскармливания и отказ от прикорма до достижения шестимесячного возраста обеспечивают защиту от желудочно-кишечных инфекций, способных привести к потере питательных веществ и, соответственно, отставанию в росте61. Кроме того, при инфекции грудное молоко служит важнейшим источником питательных веществ. Исследования в местах, бедных ресурсами, выявили связь между отказом от исключительно грудного вскармливания и задержкой роста вследствие замены грудного молока менее питательной пищей или водой, что также часто становится причиной желудочно-кишечных инфекций. Точно так же продолжение грудного вскармливания на втором году жизни ребенка в значительной мере способствует получению им основных питательных веществ, которые в условиях общего недостатка ресурсов в слишком малых количествах содержатся в низкокачественных пищевых продуктах, используемых для прикорма.

  3. Диверсификация рациона питания детей. Одной из наиболее эффективных мер профилактики отставания в росте в период, когда ребенок получает прикорм, следует считать повышение качества его пищевого рациона. Так, выявлена связь между потреблением пищи животного происхождения и оптимизацией линейного роста62,63. Важное место в рационе занимают витамины и микроэлементы, которые повышают иммунитет и обеспечивают здоровое развитие64. Оценки реализации в аграрном секторе ориентированных на потребности питания мер указывают, что возможными путями улучшения питания и сокращения доли детей, отстающих в росте, могут стать осуществляемые через мелкие семейные хозяйства мероприятия, направленные на диверсификацию питания и формирование доходов. Результаты недавно проведенных исследований свидетельствуют, что домохозяйства, способные позволить себе разнообразное питание, получают больше питательных веществ, а их члены в меньшей степени подвержены отставанию в росте46. Однако, как ни парадоксально, цены на питательные пищевые продукты, необходимые для здорового развития, обычно гораздо выше, чем на продукты, обладающие гораздо меньшей питательной ценностью, а доступ к ним часто затруднен. Такие ценовые модели стали одним из факторов изменения режима питания при переходе к другим моделям питания65. Исходя из сказанного, способствующее здоровому питанию расширение доступности, в том числе финансовой, питательных пищевых продуктов может сформировать привычку к потреблению здоровой пищи и включению ее в детские рационы и, таким образом, снизить риск отставания детей в росте (см. часть 2).

  4. Вода, канализация и гигиена. Одной из важнейших причин отставания детей в росте являются инфекционные болезни, вызванные отсутствием чистой воды и должных санитарно-гигиенических условий. В лишенных этого районах должны приниматься меры по обеспечению наличия достаточного количества чистой воды, строительству канализации и надлежащей утилизации твердых отходов.

  5. Социальная защита и программы предоставления денежных пособий. Программы социальной защиты могут расширить доступ к богатым белками, витаминами и микроэлементами пищевым продуктам, которые в ином случае были бы недоступны для бедных домохозяйств. Такие программы нацелены на домохозяйства с низким уровнем дохода, они более эффективны, когда осуществляются в связке с дополнительными мерами либо включают дополнительные условия, например, пользование услугами в области охраны здоровья и питания либо соблюдение правил санитарии и гигиены.

  6. Мониторинг неравенства здоровья. Для выявления географических территорий и субпопуляций, где показатель распространенности наиболее высокий, необходимо вести мониторинг отставания в росте на национальном и субнациональном уровнях. При реализации соответствующих мер приоритет должен отдаваться в наибольшей степени затронутым территориям и группам населения. Часто наиболее ущемленными и уязвимыми группами становятся подростки, женщины и дети, проживающие в наиболее бедных домохозяйствах в сельских, но также и в городских районах. Борьба с таким неравенством может способствовать профилактике отставания в росте.

С учетом неразрывной взаимосвязи как факторов, ведущих к возникновению различных форм неполноценного питания, так и методов борьбы с ними, были определены десять "мер двойного действия", позволяющих одновременно бороться с недоеданием (и с отставанием в росте) и ожирением66,67. Они, в частности, предполагают осуществление обращенных к населению мероприятий, программ и мер политики на всех уровнях, то есть на уровне страны, города, общины, домохозяйства и отдельного человека. Некоторые из приведенных выше рекомендаций также входят в число мер двойного действия по борьбе с неполноценным питанием во всех его формах. Кроме того, меры двойного действия включают программы школьного питания и меры политики, способствующие формированию продовольственной среды, которая сможет обеспечить здоровое питание67.

Итак, хотя страны и добиваются некоторого прогресса68, в рамках Десятилетия действий ООН по проблемам питания им рекомендуется нарастить масштабы и укрепить действенность многочисленных рассмотренных выше мер профилактики отставания в росте69. Многие из рассмотренных выше мер нацелены на профилактику отставания в росте через реализацию стратегий, разработанных для решения задачи 2.2 ЦУР, предполагающей ликвидацию всех форм недоедания. Следующий раздел посвящен тому, как здоровое питание может способствовать решению этой и других задач по достижению ЦУР.

1.3 Критически важная взаимосвязь результатов в области продовольственной безопасности и питания: потребление продовольствия и качество питания

ОСНОВНЫЕ ТЕЗИСЫ

Отсутствие продовольственной безопасности может обострить риск проявления различных форм неполноценного питания. Один из важнейших элементов, помогающих понять характер этой взаимосвязи – пища, которую потребляет человек, а точнее – качество его пищевого рациона. Отсутствие продовольственной безопасности может по-разному сказываться на качестве питания, то есть может стать причиной недоедания, равно как избыточного веса и ожирения.

Точный состав здорового рациона питания зависит от индивидуальных особенностей, культурной среды, доступности на местах тех или иных пищевых продуктов и сложившихся пищевых традиций, но основные принципы здорового питания универсальны. Глобальную оценку потребления продовольствия и качества питания затрудняют невозможность определить для всех стран входящие в состав здорового рациона конкретные продукты и их количества и отсутствие сравнимых по странам данных по индивидуальному потреблению питательных веществ.

В группах стран с разными уровнями дохода параметры наличия пищевых продуктов различных продуктовых групп в пересчете на душу населения заметно разнятся. В странах с низким уровнем дохода в рационе больше основных пищевых продуктов и меньше овощей, фруктов и продуктов животного происхождения, чем в странах с высоким уровнем дохода.

Только в Азии и в целом в странах с уровнем дохода выше среднего возможности потребления овощей и фруктов соответствуют рекомендации ФАО/ВОЗ, согласно которой рацион человека должен включать не меньше 400 г овощей и фруктов в день.

На глобальном уровне минимально разнообразное питание, согласно рекомендациям, получает лишь каждый третий ребенок в возрасте от 6 до 23 месяцев, причем эта доля значительно различается по регионам мира.

Результаты анализа данных на индивидуальном уровне и на уровне домохозяйств свидетельствуют, что на качестве питания негативно сказывается даже умеренное отсутствие продовольственной безопасности. Люди, страдающие от умеренного либо острого отсутствия продовольственной безопасности, потребляют меньше мяса, молочных продуктов, овощей и фруктов, чем те, что живут в условиях продовольственной безопасности или ее ограниченного отсутствия.

Вывод о том, что с нарастанием степени остроты отсутствия продовольственной безопасности качество питания ухудшается, соответствует теоретическим основам шкалы восприятия отсутствия продовольственной безопасности: люди, живущие в условиях умеренного отсутствия продовольственной безопасности, сталкиваются с факторами неопределенности, влияющими на их способность приобретать продовольствие, и вынуждены принимать компромиссные решения в отношении качества питания и/или количества потребляемой пищи. Это указание на то, что стоимость и финансовая доступность питательных пищевых продуктов оказывают влияние на продовольственную безопасность и, следовательно, на качество питания.

Начиная с выпуска за 2017 год, в докладе "Положение дел в области продовольственной безопасности и питания в мире" приводятся сведения о прогрессе, достигнутом в решении задач по ликвидации голода и отсутствия продовольственной безопасности (задача ЦУР 2.1) и неполноценного питания во всех его формах (задача ЦУР 2.2), а также свидетельства взаимосвязи между двумя задачами ЦУР. Как подчеркивалось в предыдущих выпусках доклада, отсутствие продовольственной безопасности может обострить риск проявления различных форм неполноценного питания1,7,4. Один из важнейших элементов, помогающих понять характер этой взаимосвязи – пища, которую потребляет человек, а точнее – качество его пищевого рациона. Отсутствие продовольственной безопасности может по-разному сказываться на качестве питания, то есть может стать причиной недоедания, в том числе нехватки питательных микроэлементов, равно как избыточного веса и ожирения.

Здоровое питание – это необходимое условие достижения многих ЦУР и глобальных целей в области питания70. Однако мониторинг качества питания на глобальном уровне сопряжен с многочисленными проблемами. Несмотря на существование объективно обоснованных руководящих принципов в области здорового питания, разработать привязанные к продовольствию либо питанию обоснованные метрики, позволяющие в рамках глобального мониторинга определить качество питания, сложно ввиду большого разнообразия употребляемых в пищу продуктов и моделей потребления продовольствия. Существующие метрики относительно новы, пока они применяются недостаточно широко, чтобы обеспечить возможность получения данных глобального уровня, либо ориентированы лишь на какую-либо конкретную группу населения. Недостаток данных о потребляемой людьми пище, и в первую очередь сравнимых данных по разным странам, еще больше усложняет задачу мониторинга мировых тенденций в области качества питания.

Вслед за описанием некоторых трудностей, связанных с мониторингом качества питания на глобальном уровне, в настоящем разделе рассматриваются глобальные тенденции в плане наличия продовольствия и результаты оценки качества пищевых рационов на глобальном и национальном уровнях. Здесь же анализируется критически важная связь между отсутствием продовольственной безопасности и питанием.

Изменение взглядов на питание в дискуссии по вопросам продовольственной безопасности и питания

В середине ХХ века меры по обеспечению продовольственной безопасности были главным образом сосредоточены на стратегиях сельскохозяйственного производства, позволявших нарастить предложение продовольствия и удовлетворить потребности в пищевой энергии. Акцент делался на основных пищевых продуктах, а вопросам пищевой ценности и качества рациона питания внимания, как правило, уделялось меньше.

В последующие десятилетия постепенно пришло осознание ошибочности такого подхода. Настоящая проблема заключалась в том, что множество людей было лишено круглогодичного доступа к безопасному и финансово доступному здоровому питанию в количествах, необходимых и достаточных для поддержания здоровья и благополучия71. Центральное место в программах в области продовольственной безопасности и питания заняло достаточное потребление питательных веществ.

Ближе к рубежу веков стало очевидно, что отсутствие продовольственной безопасности связано не только с недостаточным питанием, но часто – особенно в странах с высоким и выше среднего уровнем дохода – также с избыточным весом и ожирением. В результате дискуссия по вопросам продовольственной безопасности и питания пополнилась обсуждением дополнительных аспектов, имеющих отношение к качеству питания. Вслед за этим меры политики и практические шаги были переориентированы с устранения дефицита пищевой энергии на обеспечение широкого наличия и финансовой доступности здорового питания и, одновременно, на борьбу с многообразными проявлениями неполноценного питания посредством реализации мер двойного действия (см. раздел 1.2)66. В рамках борьбы с неполноценным питанием во всех его проявлениях при осуществлении мер политики и практических шагов по обеспечению продовольственной безопасности необходимо также уделять особое внимание расширению доступа к питательным пищевым продуктам, составляющим основу здорового питания.

Здоровое питание определяется рядом базовых принципов, практическая реализация которых возможна многими путями

Качество питания определяется четырьмя аспектами: ассортимент/разнообразие (внутри продуктовых групп и между ними), адекватность (достаточное количество питательных веществ или продуктовых групп в соответствии с нормами), умеренность (пищевые продукты и питательные вещества, потреблять которые следует в ограниченных количествах) и общая сбалансированность (соотношение питательных макроэлементов в потребляемой пище)72. Еще один важный аспект здорового питания – угрозы безопасности пищевых продуктов. По мнению ВОЗ, здоровый рацион помогает избежать проблемы неполноценного питания во всех его формах, а также предотвратить ряд неинфекционных заболеваний (НИЗ), включая диабет, болезни сердца, инсульт и рак73. Здоровый рацион предполагает потребление в течение определенного промежутка времени сбалансированного и разнообразного ассортимента продуктов. Здоровое питание обеспечивает удовлетворение потребностей человека в питательных макроэлементах (белках, жирах и углеводах, включая клетчатку) и основных микроэлементах (витаминах и минералах) с учетом пола, возраста, уровня физической активности и психологического состояния. Здоровый рацион предполагает получение за счет жиров (с отказом от потребления насыщенных жиров в пользу ненасыщенных и исключением трансжиров промышленного производства) не более 30% необходимой человеку энергии; не более 10% получаемой энергии (но предпочтительно не более 5%) может приходиться на потребляемые свободные сахара; фруктов и овощей ежедневно следует потреблять не менее 400 граммов; ежедневное потребление соли (йодированной) не должно превышать пяти граммов73. Если точный состав здорового рациона питания зависит от индивидуальных особенностей, культурной среды, доступных на местах пищевых продуктов и сложившихся пищевых традиций, то основные принципы здорового питания универсальны (врезка 5).

Преобразования в продовольственных системах (и не только), необходимые, чтобы создать благоприятные условия для здорового питания, могут в значительной степени разниться в зависимости от сложившегося контекста. Характеристики здоровья и питания различных групп населения, их пищевые предпочтения и привычки, источники средств к существованию, экосистемы и продовольственные товаропроводящие цепочки неодинаковы. Научные знания позволили количественно определить потребности различных групп населения в питательных веществах, но способов удовлетворить эти потребности, то есть сочетаний в индивидуальных рационах продуктов из разных продуктовых групп, может быть бессчетное множество. Таким образом, если изложенные во врезке 5 принципы здорового питания универсальны для всех стран, то составить единый для всех стран рацион здорового питания с включением в него определенных продуктов в определенных количествах невозможно. Скорее каждой стране следует на основе принципов здорового питания составить конкретные рекомендации для собственного населения. В этом ключе все больше стран вводят в действие национальные рекомендации по правильному питанию на основе имеющихся продуктов (РПП), отвечающие уникальному контексту каждой страны. РПП ряда стран рассматривают такие вопросы, как сочетание пищевых продуктов (в составе блюд), условия приема пищи, безопасность пищевых продуктов, образ жизни и обеспечение устойчивости.

На примерах РПП Австралии, Китая и Таиланда (рисунок 16) видно, насколько неодинаково в разных странах могут быть реализованы принципы здорового питания76,77,d. В каждой стране РПП составляются с учетом продуктов, которые имеются в наличии, доступны для населения и не противоречат его культурной традиции. Такие продукты – с учетом остальных принципов здорового питания – включаются в рекомендуемые рационы, обеспечивающие необходимое потребление питательных веществ и способствующие решению основных проблем страны в области питания. Даже несмотря на принадлежность всех трех стран к региону Юго-Восточной Азии, в их подходах обнаруживаются важные различия и нюансы. Выбранное каждой страной графическое представление соответствует образу, релевантному для культуры ее населения. При сравнении трех наборов РПП с учетом доли продуктов из отдельных продуктовых групп в составленных на основании рекомендаций рационах очевидны различия в трех аспектах: как продукты распределены по группам, как соотносятся доли продуктовых групп в рационе, как продукты нарисованы. Эти различия отражают проблемы в сферах охраны здоровья и питания, наличие продуктов, режимы питания и культуру питания, характерные для каждой из стран (более подробный анализ – см. Приложение 2, дополнительные примеры количественных параметров национальных РПП – см. Приложение 4, таблица A4.1).

Рисунок 16
Различия в реализации принципов здорового питания на примере трех стран

Когда в национальных РПП содержатся количественные рекомендации, они могут использоваться в качестве инструмента оценки, в какой мере та или иная группа населения следует рекомендациям (см. врезку 6). Наличие количественных рекомендаций также упрощает использование РПП при проведении других исследований; в качестве примера можно привести описанный в разделе 2.1 анализ стоимости и финансовой доступности различных рационов (см. врезку 11 и Приложение 4). Сегодня, однако, только каждая третья страна, где действуют РПП, включила в них количественные параметры, и это затрудняет оценку следования рекомендациям и проведение исследований с целью анализа на региональном и глобальном уровнях.

Каждая страна должна определить наиболее оптимальный способ трансформации базовых принципов здорового питания в РПП, соответствующие ее собственному контексту; при этом в последние годы предпринимались и попытки разработать в теории глобальные модели здорового питания (см. раздел 2.2). Такие модели позволили бы на глобальном уровне исследовать рационы и их связь с результатами в области здравоохранения и охраны окружающей среды, а также обеспечили бы возможность сравнения показателей отдельных стран.

По мере развития концепции здорового питания на фоне накопления знаний о влиянии питания на состояние здоровья все более детальному изучению подвергалось воздействие питания на окружающую среду. Растущий корпус научных данных позволяет понять, каким образом сегодняшние модели производства и потребления продуктов питания воздействуют на базу природных ресурсов и способствуют выбросу парниковых газов (см. раздел 2.2)81,74,82. Если тенденции в области питания сохранятся, с ростом численности населения такое воздействие усилится83. Население растет, люди переезжают в города, увеличивается спрос на продукты питания, в первую очередь на мясо, рыбу, молочные продукты, яйца, сахар, жиры и масла84, потребление которых может способствовать обострению риска связанных с питанием заболеваний и усилению воздействия на окружающую среду, например, в связи с потреблением продуктов животного происхождения. Кроме того, ожидается, что к 2050 году население планеты увеличится на 2 млрд человек, в первую очередь, скорее всего, за счет стран с низким и ниже среднего уровнем дохода, что еще больше усилит связанное с питанием давление на окружающую среду. В свете этих тенденций чрезвычайно важно создавать условия, при которых переход на здоровое питание будет осуществляться на принципах обеспечения экологической устойчивости.

Тенденции в области наличия продовольствия и отдельные аспекты качества питания в мире: взгляд на факты под другим углом

Оценка потребления продовольствия и качества питания на глобальном уровне сопряжена с многочисленными проблемами. Как отмечено выше, до сих пор не существует единого, подтвержденного комплексного показателя, который позволял бы измерить во всех странах все аспекты качества питания – ассортимент/разнообразие, адекватность, умеренность и общую сбалансированность. Альтернативные подходы, применяемые для оценки качества питания отдельных групп населения, основаны на использовании метрик, отражающих лишь один из многочисленных показателей качества питания, например, разнообразие рациона72 или потребление продуктов по продуктовым группам, потребление отдельных продуктов или их ингредиентов, которые следует потреблять в больших либо ограниченных количествах72,85. Еще одна проблема заключается в отсутствии достоверных и сравнимых по странам данных, отражающих потребление пищевых продуктов во всем мире86. В отсутствие таких данных для оценки потребления пищевых продуктов и питательных веществ, как и для оценки качества питания на глобальном уровне, могут использоваться данные из различных источников, каждому из которых присущи определенные преимущества и ограничения (см. Приложение 2).

Еще одна проблема, препятствующая возможности сравнивать приводимые в различных исследованиях и относящиеся к разным странам расчеты и рекомендации в области питания, обусловлена различиями в определении продуктовых групп и в их общем количестве. Объединять пищевые продукты в группы можно на основании различных критериев, такое объединение может определяться содержанием питательных веществ (например, продукты, богатые белками), целями исследования (например, выявление продуктов с высоким содержанием железа и витамина A), ботанической классификацией и привычным использованием (так, например, томаты и баклажаны потребляются как овощи, но с точки зрения ботаники это – фрукты). Кроме того, возможность классификации уже полученных данных ограничена степенью детализации таких данных. Например, данные продовольственного баланса и отчета о предложении и потреблении не позволяют выявить пищевые продукты глубокой переработки, в больших количествах содержащие жиры, сахара и/или соль. Ниже в этой части и в части 2 рассматриваются результаты различных исследований, где состав анализируемых продуктовых групп не был в полной мере одинаковым. При этом в основу каждого исследования была положена релевантная классификация продуктов по группам, соответствующая цели исследования и используемым данным.

Тенденции регионального и глобального уровня в области наличия продовольствия

Экономисты, исследователи и директивные органы широко используют данные о наличии продовольствия, приводимые в продовольственных балансах (ПБ) ФАО; основываясь на этих данных, они судят о среднем потреблении продовольствия на национальном уровне. Эти данные используются для выявления наиболее общих аспектов существующих в мире моделей питания. В действительности для ряда стран, особенно для стран с низким уровнем дохода, ПБ могут быть единственным доступным источником соответствующих данных.

ФАО составляет ПБ для большинства стран и территорий с 1961 года. Балансы87,88 формируются по данным отчетов о предложении и потреблении (ОПП), которые представляют собой подробный перечень с указанием 400 сельскохозяйственных и продовольственных товаров. Данные о наличии продовольствия получаются путем сравнения сведений о его предложении (производство, импорт, запасы на начало периода) и потреблении (экспорт, наличие продовольствия для потребления, семена, корма, послеуборочные потери, прочие виды потребления и запасы на конец периода). ПБ позволяет получить информацию количественного характера в виде первичных эквивалентов товаров растениеводства, животноводства и рыбного хозяйства. ОПП содержит более подробную информацию об официально учтенных либо установленных посредством оценки количествах реализуемых пищевых продуктов. При этом как ПБ, так и ОПП содержат информацию о наличии продовольствия только на национальном, агрегированном уровне. Из них нельзя получить данные ни об индивидуальном потреблении продовольствия и питательных веществ, ни о распределении доступа к наличному продовольствию по различным группам населения. В отдельных случаях национальные ОПП, как и ПБ, могут не учитывать продовольствие, произведенное некоторыми мелкими хозяйствами или частными домохозяйствами. Исходя из сказанного, при использовании и интерпретации данных ПБ и ОПП следует должным образом учитывать все приведенные выше оговорки.

Ниже рассматриваются результаты основанного на данных ОПП анализа наличия продовольствия по десяти продуктовым группам и трем подгруппам мясных продуктов в разбивке по регионам и по группам стран с разными уровнями дохода; анализ охватывает период 2000–2017 годовe. Кроме того, также в разбивке по странам с разными уровнями дохода указываются доли всех продуктовых групп (объединенных в семь категорий) в общем объеме предложения продовольствия в 2017 году и в его суммарной энергетической ценности. Анализ выделяется новизной за счет трех аспектов. Во-первых, в нем использованы данные ОПП, а не ПБ. Во-вторых, распределение продуктов по продуктовым группам основано не на классификации ПБ, а на их значимости с точки зрения питания согласно классификации Глобальной базы данных ФАО/ВОЗ по потреблению продовольствия на душу населения (ГИФТ)89 В-третьих, количество продовольствия скорректировано с учетом потерь, которые могут произойти на различных звеньях, включая розничную продажу, а также наличия несъедобных частей. Такой подход был выбран, чтобы максимально приблизиться к фактически потребляемым количествам продовольствия. Представленные расчеты отражают наличие (съедобные количества) предназначенного в пищу продовольствия. Таким образом, они, возможно, перекрывают фактическое индивидуальное потребление (подробное описание методики, результатов и ограничений, налагаемых данными ОПП и ПБ – см. Приложение 2 и Gheri et al. (готовится к печати)90.

Страны с низким и ниже среднего уровнем дохода полагаются на основные виды продовольствия: зерновые, корнеплоды, клубнеплоды, плантаны. На мировом уровне показатель наличия основных видов продовольствия за период с 2000 по 2017 год претерпел лишь незначительные изменения (рисунок 17). Имели место некоторые колебания в наличии зерновых по регионам и странам с разными уровнями дохода. В 2017 году самый высокий показатель наличия зерновых был отмечен в странах с уровнем дохода ниже среднего (391 г на человека в день), самый низкий – в странах с высоким уровнем дохода (259 г на человека в день). В странах с уровнем дохода ниже среднего, в основном за счет стран Африки, количество доступных корнеплодов, клубнеплодов и плантанов увеличилось. В странах с высоким уровнем дохода оно уменьшилось, в первую очередь за счет Северной Америки и Европы. Глобальный показатель наличия бобовых, семян и орехов в период с 2000 по 2017 год вырос на 24%, наиболее заметный рост пришелся на страны с низким и средним уровнем дохода (рисунок 18).

Рисунок 17
За период 2000–2017 годов показатели наличия на глобальном уровне фруктов, овощей и молочных продуктов выросли, а показатели наличия основных продуктов не изменились
Рисунок 18
За период 2000–2017 годов показатели наличия на глобальном уровне бобовых и орехов, птицы и рыбы выросли, причем в странах с уровнем дохода выше среднего значительно увеличилось наличное количество красного мяса

Только в странах с уровнем дохода выше среднего и в Азии овощей и фруктов достаточно, чтобы обеспечить соответствие рекомендации ФАО/ВОЗ, согласно которой рацион человека должен включать не меньше 400 г овощей и фруктов в день91,92. В 2000 году показатель наличия фруктов и овощей во всех регионах был ниже 400 г на человека в день. Среди стран с разными уровнями дохода выйти на этот показатель и перекрыть его смогли лишь страны с уровнем дохода выше среднего. В период с 2000 по 2017 год среднемировой показатель наличия овощей и фруктов вырос с 306 до 390 г на человека в день (рисунок 17). Самый высокий рост показателя суммарного наличия овощей и фруктов (50%) продемонстрировали страны с уровнем дохода выше среднего. Там суммарный показатель совокупного наличия овощей и фруктов составил 645 г на человека в день, что заметно выше, чем в группах стран с другими уровнями дохода. Показатель наличия овощей и фруктов в странах с высоким уровнем дохода за последнее время несколько снизился.

В Африке показатель наличия овощей и фруктов вырос за период 2000–2017 годов со 167 до 191 г на человека в день. В странах с низким уровнем дохода за тот же период показатель вырос со 121 до 142 г на человека в день. Тем не менее, общие количества наличных овощей и фруктов в Африке и странах с низким уровнем дохода далеко не достаточны для достижения целевого показателя потребления – 400 г на человека в день. В 2017 году Азия стала единственным регионом, где показатель наличия фруктов и овощей был выше рекомендованного (470 г на человека в день). Однако даже притом, что на уровне населения в целом количество овощей и фруктов на человека в день позволяет выполнить рекомендации по их потреблению, нет уверенности, что распределение этого потребления обеспечит удовлетворение индивидуальных потребностей каждого человека.

Результаты представленного анализа в целом соответствуют результатам еще двух исследований, основанных на данных о потреблении на индивидуальном уровне, в ходе которых было выявлено, что в большинстве регионов планеты количество потребляемых (взрослыми) овощей и фруктов значительно ниже рекомендованного93,94.

Показатель наличия продуктов животного происхождения в целом выше в странах с высоким уровнем дохода, но и в странах с уровнем дохода выше среднего он быстро растет. Глобальные тенденции наличия продуктов животного происхождения свидетельствуют об увеличении в период 2000–2017 годов наличного количества яиц, рыбы, птицы, переработанных мясных и молочных продуктов (рисунки 17, 18 и 19).

Рисунок 19
За период 2000–2017 годов показатели наличия на глобальном уровне переработанных мясных продуктов, яиц, жиров и масел выросли, а показатель наличия сахара снизился

При этом глобальный прирост показателя наличия продукции животного происхождения был в основном обеспечен за счет стран с уровнем дохода выше среднего и ниже среднего. Самый высокий абсолютный прирост количества пищевых продуктов животного происхождения имел место в Азии, что в первую очередь стало результатом увеличения наличия молочных продуктов в Центральной и Южной Азии (не показано).

В 2000–2017 годах показатель наличия мясных и молочных продуктов в странах с высоким уровнем дохода был вдвое выше, чем в странах, принадлежащих к другим группам по уровням дохода. В 2017 году показатель наличия красного мяса в этих странах составил 97 г на человека в день, что соответствует 35,4 кг на человека в год. Во всех регионах и в странах всех четырех групп по уровням дохода за период с 2000 по 2017 год вырос показатель наличия переработанных мясных продуктов, лидерами роста стали страны с уровнем дохода выше среднего, Азия и регион Латинской Америки и Карибского бассейна. В странах с высоким уровнем дохода по сравнению с 2000 годом снизился показатель наличия молочных продуктов, в основном за счет Океании, Северной Америки и Европы. Самые низкие показатели наличия мяса, яиц и рыбы были отмечены в странах с низким уровнем дохода, причем на протяжении рассматриваемого периода они изменялись очень незначительно. В странах с уровнем дохода выше среднего и ниже среднего за период 2000–2017 годов заметно выросли показатели наличия яиц и рыбы.

В зависимости от контекста, отражающее рост спроса увеличение наличного количества мяса может влиять на здоровье как положительно, так и отрицательно. Для бедного и уязвимого населения большинства стран с низким уровнем дохода, равно как для групп населения, выделяющихся повышенной потребностью в питательных веществах, например, для младенцев и женщин детородного возраста, небольшое увеличение потребления мяса и других продуктов животного происхождения, являющихся надежными источниками качественных белков и важных питательных микроэлементов, может означать значительное улучшение с точки зрения достаточности питания95. Однако потребление в больших количествах красного мяса и переработанных мясных продуктов может стать причиной увеличения потребления насыщенных жиров и/или соли, что ассоциируется с обострением риска возникновения связанных с питанием НИЗ, в том числе онкологических93,96. Кроме прочего, если сравнивать с потреблением растительной пищи, потребление в больших количествах продуктов животного происхождения, особенно говядины, баранины, молока и молочных продуктов, сопряжено с более ощутимым воздействием на окружающую среду (см. раздел 2.2).

Наиболее высокий показатель наличия сахаров и жиров отмечен в странах с высоким уровнем дохода, а самый быстрый его рост – в странах с уровнем дохода выше среднего. Наличное количество жиров и масел в период 2000–2017 годов неуклонно увеличивалось во всех регионах и во всех четырех группах стран с разными уровнями дохода (см. рисунок 19). Наибольший рост соответствующего показателя продемонстрировали страны с уровнем дохода выше среднего. Самое большое значение показателя в течение всего рассматриваемого периода отмечалось в странах с высоким уровнем дохода, но при этом в процентах оно выросло меньше, чем в других группах стран. В 2017 году показатель наличия сахаров и подсластителей в странах с высоким уровнем дохода (109 г на человека в день или 39,8 кг на человека в год) был вдвое выше, чем в странах с уровнем дохода выше и ниже среднего, и вчетверо выше, чем в странах с низким уровнем дохода.

Показанные на рисунках 17, 18 и 19 результаты анализа подтверждают эмпирические свидетельства, согласно которым в течение последних десятилетий в питании имел место отход от базовых продуктов с переориентацией на большее потребление продуктов животного происхождения, сахаров, жиров и масел; в первую очередь такой отход был характерен для стран с уровнем дохода выше среднего84,97.

Показатели наличия отдельных продуктовых групп в странах с разными уровнями дохода неодинаковы. На глобальном уровне в 2017 году наибольшая доля предназначенного в пищу наличного продовольствия – 34% от общего количества и 51% суммарной калорийности – пришлась на зерновые, корнеплоды, клубнеплоды и плантаны (рисунок 20). Как в мире в целом, так и в каждой из четырех рассматриваемых групп стран с разными уровнями дохода суммарная калорийность с 2000 года увеличилась, причем ее наименьший рост был отмечен в странах с высоким уровнем дохода (не показано). Вторая по наличному количеству продуктовая группа (в процентах по весу) – это фрукты и овощи, но приходящаяся на нее доля суммарной калорийности невелика (6% глобального наличия), что вполне ожидаемо, поскольку энергетическая ценность овощей и фруктов невысока. И наоборот, на сахара и жиры, составляющие незначительную долю мирового количества наличного продовольствия, приходится вторая по величине доля суммарной калорийности.

Рисунок 20
В странах с разными уровнями дохода доли продуктовых групп, доступных для потребления, неодинаковы (по состоянию на 2017 год)

В странах с низким уровнем дохода зерновые, корнеплоды, клубнеплоды и плантаны составили в 2017 году 60% (по весу) доступного продовольствия. Чем выше доход, тем эта доля ниже: в странах с высоким уровнем дохода она составляет 22%. Точно так же процентная доля (по весу) пищевых продуктов животного происхождения – рыбы, мяса, яиц и молочных продуктов – в странах с разными уровнями дохода неодинакова. В странах с высоким уровнем дохода она выше (29%), чем в странах с уровнем дохода выше среднего и ниже среднего (20%), а в странах с низким уровнем дохода значение этого показателя самое низкое (11%).

Данные ОПП, положенные в основу анализа, отражают наличие предназначенного в пищу продовольствия до 2017 года. Таким образом, анализ не учитывает воздействия пандемии COVID 19 на наличие продовольствия. Во врезке 7 рассматриваются некоторые виды потенциально возможного воздействия пандемии COVID-19 на наличие питательных пищевых продуктов и, следовательно, на качество питания населения.

Анализ наличия продовольствия на национальном уровне позволяет получить косвенную информацию о тенденциях изменения качества питания во времени в отдельных регионах и группах стран с разными уровнями дохода. При этом детальная оценка качества питания отдельных групп населения возможна лишь на основании актуальной информации о потреблении продовольствия и питательных веществ (если такая информация доступна). Определенные на основании таких данных показатели разнообразия питания, подобные тем, что используются в следующем разделе, приобретают все большую ценность в качестве элемента фактологической базы.

Разнообразие питания детей младшего возраста и женщин

Важнейший элемент качества питания – пищевое разнообразие, то есть разнообразие включаемых в рацион пищевых продуктов из разных продуктовых групп. Потребление разнообразных продуктов, как правило, увеличивает шансы на получение с пищей необходимого количества различных питательных веществ, необходимых для поддержания здоровья и общего благополучия. Для измерения пищевого разнообразия отдельных групп населения разработаны многочисленные инструменты, в том числе показатель минимального разнообразия рациона питания женщин (МРРП-Ж) (врезка 8) и показатель минимального разнообразия рациона питания (МРРП) младенцев и детей раннего возраста. Последний применялся при проведении описываемой ниже глобальной оценки. Данные, на основании которых рассчитываются такие показатели, обычно собираются с применением модулей неколичественного учета потребления продовольствия на индивидуальном уровне, которые, в сравнении в ОПП, позволяют провести более непосредственную оценку фактического потребления пищевых продуктов.

В течение первых двух лет ребенок быстро растет, его мозг развивается. Дети в возрасте 6–23 месяцев особо уязвимы с точки зрения задержки в росте и нехватки питательных веществ. Рекомендации в отношении разнообразия их рациона и количества кормлений направлены на удовлетворение потребностей младенцев и детей раннего возраста в питательных веществах и пищевой энергии105,106. Для оценки качества питания детей раннего возраста при обследовании домохозяйств ЮНИСЕФ и ВОЗ рекомендуют использовать три показателя: минимальное разнообразие рациона питания, минимальная частота кормлений и минимально приемлемый рацион питания107. Значения этих показателей определяются исходя из того, продукты из скольких продуктовых групп получал ребенок и сколько раз его кормили в течение 24 часов, предшествующих обследованию.

Показатель МРРПf отражает долю детей в возрасте 6–23 месяцев, получавших продукты из минимально рекомендованного количества (пяти) продуктовых групп; всего таких групп рассматривается восемь: грудное молоко; зерновые, корнеплоды и клубнеплоды; бобовые и орехи; молочные продукты (детские питательные смеси, молоко, йогурт, сыр); мясная пища (мясо, рыба, птица, печень/субпродукты); яйца; фрукты и овощи, богатые витамином A; прочие фрукты и овощи. Показатель говорит о содержании питательных веществ в пище младенца, в Глобальном механизме мониторинга питания он используется для отслеживания прогресса в достижении определенных ВОЗ на 2025 год глобальных целей в области питания и решения задач по достижению ЦУР к 2030 году. Получить информацию о разнообразии рациона можно путем простого опроса – продукты из каких продуктовых групп ребенку давали в течение предшествующих 24 часов; такой подход предусмотрен при проведении демографических обследований и обследований состояния здоровья населения, а также проводимых ЮНИСЕФ обследований по многим показателям с применением гнездовой выборки. Кроме того, получить необходимые данные позволяет метод 24-часового воспроизведения питания, при условии, что продукты питания будут отнесены к перечисленным выше стандартным группам. ЮНИСЕФ собирает данные по детскому питанию и ведет соответствующую базу данных с начала 1990 х годов, тогда же был определен набор стандартных показателей глобального уровня. Показатели, позволяющие оценить качество детского питания, в том числе МРРП, были разработаны относительно недавно (в 2008–2010 годах), а в глобальных базах данных они получили отражение в 2014 году.

В мире всего треть (29%) детей в возрасте 6–23 месяцев получает питание, соответствующее требованиям в отношении разнообразия, то есть в день, предшествовавший опросу, в их рационе наличествовали продукты как минимум пяти из восьми продуктовых групп; при этом следует отметить, что в разных частях планеты положение неодинаково (рисунок 21)108. В большинстве регионов показатель разнообразия питания младенцев и детей раннего возраста был невысоким, минимальное разнообразие пищевого рациона было обеспечено лишь для 40% детей в семи субрегионах из одиннадцати (рисунок 22). В Центральной Америке минимально разнообразное питание получали почти 60% детей в возрасте 6–23 месяцев, в то время как в Южной Азии и Центральной Африке такое питание получал только один ребенок из пяти. Заметных различий в разнообразии питания мальчиков и девочек в целом не выявлено, но при этом имеет место ярко выраженное расхождение в значениях показателя разнообразия питания по месту проживания (города / сельские районы) и уровню благосостояния. Так, показатель потребления пищевых продуктов, относящихся как минимум к пяти из восьми групп, детьми, живущими в городских районах и наиболее обеспеченных домохозяйствах, был в среднем в 1,7 раза выше, чем в сельских районах и наиболее бедных домохозяйствах (рисунок 21).

Рисунок 21
Дети, живущие в городских домохозяйствах, и дети из более обеспеченных семей получают более разнообразную пищу
Рисунок 22
Доля детей в возрасте 6–23 месяцев, которые получают продукты из минимального количества продуктовых групп. Рационы подавляющего большинства детей в возрасте 6–23 месяцев не соответствуют требованиям в отношении разнообразия питания

Анализ структуры потребления по продуктовым группам позволил выявить, что в рационе трех из четырех детей присутствуют грудное молоко и зерновые/содержащие большое количество крахмала продукты. Разработанные Панамериканской организацией здравоохранения (ПАОЗ) и ВОЗ рекомендации по кормлению детей, получающих и не получающих грудное молоко, указывают, что мясные продукты и яйца детям следует давать ежедневно (либо как можно чаще): это богатые источники многих важнейших питательных микроэлементов, включая железо и цинк105,106. Однако мясо, птицу, рыбу и продукты их переработки в день, предшествовавший обследованию, получала лишь треть детей, а яйца – один ребенок из пяти (рисунок 23)108.

Рисунок 23
Большинство детей в мире потребляют зерновые, корнеплоды и клубнеплоды. МЯСО, ПТИЦУ, РЫБУ И ПРОДУКТЫ ИХ ПЕРЕРАБОТКИ и яйца получает небольшая доля детей

Как отсутствие продовольственной безопасности сказывается на питании?

Домохозяйства и люди, столкнувшиеся с отсутствием продовольственной безопасности, не уверены в способности обеспечить себя достаточным для активной и здоровой жизни количеством безопасных и питательных пищевых продуктов, поскольку не располагают денежными либо иными ресурсами. В связи с этим рационы их питания могут быть беднее, чем у тех, кто живет в условиях продовольственной безопасности или испытывает мягкие формы ее отсутствия.

Большая часть имеющихся свидетельств, указывающих на связь между уровнем отсутствия продовольственной безопасности в домохозяйстве и результатами в области питания, происходит из Северной и Латинской Америки и основывается на данных, собранных с использованием метрик отсутствия продовольственной безопасности, основанных, как и метрики ШВОПБ, на восприятии. Результаты проведенных в разных странах исследований показывают, что с обострением отсутствия продовольственной безопасности питание, как правило, становится менее разнообразным, а потребление питательных пищевых продуктов – фруктов, овощей, молока, мяса и т.п. – сокращается115,116,117,118,119. На ту же связь указывает предварительный анализ данных ШВОПБ в сочетании с данными, собранными с использованием новых метрик, обеспечивающих сравнимость данных по странам (врезка 9). Корпус фактологических материалов, позволяющих сравнивать показатели отдельных стран, пополняется по мере того, как все больше стран начинают применять ШВОПБ либо иные подобные шкалы в рамках обследований населения, предусматривающих, кроме прочего, сбор данных о потреблении пищевых продуктов.

Ниже представлены результаты анализа, отличающегося от предшествовавших ему исследований тем, что примененная методика предусматривала использование скорректированных по глобальной шкале ШВОПБ метрик отсутствия продовольственной безопасности, которые позволяют сравнивать показатели по странам. Предметом анализа стала связь между структурой пищевых рационов и степенью остроты отсутствия продовольственной безопасности, в качестве исходных использовались данные, характеризующие уровень продовольственной безопасности и потребление продовольствия в двух странах с уровнем дохода ниже среднего – Кении и Судане – и двух странах с уровнем дохода выше среднего – Мексике и Самоаg. Для каждого уровня остроты отсутствия продовольственной безопасности были рассчитаны усредненные показатели привычного потребления населением пищевых продуктов из 11 продуктовых групп и получаемой пищевой энергии. Распределение продуктов по продуктовым группам было, за некоторыми исключениями, основано на их значимости с точки зрения питания согласно классификации предложенной ФАО/ВОЗ базы данных ГИФТ89, Приводятся только результаты, имеющие статистическую значимостьh.

В Кении, Сомали и Судане данные о потреблении продовольствия собирались на уровне домохозяйств в ходе обследований потребления и расходов домохозяйств (ОПРД)i. В Мексике данные собирались на индивидуальном уровне в ходе обследования потребления продуктов питания населением. Обследования индивидуального уровня позволяют получить подробные количественные данные об индивидуальном потреблении пищи и питательных веществ, пригодные для дезагрегации по ряду критериев (например, по полу и возрасту). В последнее время национальных репрезентативных обследований было предпринято относительно немного, поскольку их проведение сложно и требует больших затрат. Кроме того, данные о потреблении пищевых продуктов, собранные в рамках ОПРД, доступны по большему числу стран и за большее количество лет. При этом, однако, методика ОПРД создавалась не для оценки потребления продовольствия. Она позволяет получить данные на уровне домохозяйств, но отнюдь не на индивидуальном уровне. Исходя из этого, следует учитывать, что если использованные при проведении анализа показатели степени остроты отсутствия продовольственной безопасности сравнимы по странам, то при сравнении уровней потребления продуктов питания следует проявлять определенную осторожность (полное описание методики и результатов – см. Приложение 2 и Alvarez-Sánchez et al. (готовится к печати)120.

В целом результаты анализа показывают, что люди, страдающие от умеренного либо острого отсутствия продовольственной безопасности, потребляют меньше мясных и молочных продуктов (во всех четырех странах), овощей и фруктов (в Кении и Судане), чем те, что живут в условиях продовольственной безопасности или испытывают воздействие мягкой формы ее отсутствия (далее по тексту – "живущие в условиях продовольственной безопасности") (рисунок 24). Потребление зерновых, корнеплодов, клубнеплодов, плантанов, бобовых, семян и орехов несколько сокращается, остается приблизительно на том же уровне либо растет, и тогда доля этих продуктов в рационе увеличивается. Чем острее степень отсутствия продовольственной безопасности, тем большая доля рациона приходится на основные продукты. Эта связь сохраняется даже тогда, когда испытывающие отсутствие продовольственной безопасности жители Кении и Судана сокращают потребление основных продуктов, поскольку потребление ими продуктов из других продуктовых групп при этом сокращается еще заметнее.

Рисунок 24
С обострением отсутствия продовольственной безопасности количество потребляемой пищи и получаемой с ней энергии уменьшается, доля основных продуктов питания в рационе растет

В Кении и Судане население, испытывающее умеренное отсутствие продовольственной безопасности, потребляет продукты из всех групп в меньших количествах, чем те, кто живет в условиях продовольственной безопасности (исключение составляет потребление зерновых и рыбы в Кении), и получает меньше пищевой энергии. В сравнении с теми, кто испытывает умеренное отсутствие продовольственной безопасности, в условиях ее острого отсутствия люди потребляют меньше корнеплодов, клубнеплодов и плантанов, молочных продуктов, овощей, жиров и масел, сладостей и сахаров (Кения и Судан), зерновых, фруктов, яиц и рыбы (Кения). В Кении те, чья продовольственная безопасность не обеспечена, потребляют несколько больше рыбы, чем те, кто живет в условиях продовольственной безопасности. Это можно объяснить тем, что в ряде случаев наиболее бедные и в большей степени подверженные отсутствию продовольственной безопасности кенийские общины занимаются рыболовством для собственного пропитания124.

В Мексике и Самоа также выявлены заметные различия в пищевом рационе тех, кто живет в условиях продовольственной безопасности, и тех, кто сталкивается с ее отсутствием, но при этом структура этих различий не такая, как в Кении и Судане. С возрастанием степени остроты отсутствия продовольственной безопасности количество получаемой с пищей энергии в Самоа практически не изменяется, а в Мексике уменьшается гораздо менее заметно, чем в Кении и Судане. Имеет место сокращение потребления отдельных продуктов животного происхождения (молочных и мясных), но при этом потребление ряда продуктов растительного происхождения (зерновых, корнеплодов, клубнеплодов, плантанов, бобовых, семян, орехов, овощей), как и потребление сладостей и сахаров, изменяется в минимальной степени (или даже увеличивается). В Мексике нарастание остроты отсутствия продовольственной безопасности сопровождается сокращением потребления фруктов, в Самоа – увеличением. При этом мексиканцы, испытывающие отсутствие продовольственной безопасности, потребляют больше яиц.

Вывод о том, что обострение отсутствия продовольственной безопасности влечет за собой снижение качества питания, соответствует теоретическим построениям, положенным в основу ШВОПБ: люди, живущие в условиях умеренного отсутствия продовольственной безопасности, сталкиваются с факторами неопределенности, влияющими на их способность приобретать продовольствие, и вынуждены принимать компромиссные решения в отношении качества питания и/или количества потребляемой пищи. Острое же отсутствие продовольственной безопасности, как правило, ведет к тому, что продукты питания заканчиваются и, в худшем случае, людям в течение одного или нескольких дней приходится голодать125.

В условиях умеренного отсутствия продовольственной безопасности конкретные изменения рациона питания зависят от среднего уровня дохода в стране. Исследования в двух странах с уровнем дохода ниже среднего (Кения и Судан) показали резкое снижение потребления по большинству групп пищевых продуктов, сопровождавшееся ростом доли основных пищевых продуктов в рационе. В двух странах с уровнем дохода выше среднего (Мексика и Самоа) люди, столкнувшиеся с умеренным отсутствием продовольственной безопасности, потребляют больше дешевого продовольствия (зерновых, корнеплодов, клубнеплодов и плантанов), позволяющего обеспечить необходимую энергетическую ценность рациона, и меньше дорогих продуктов (мясных и молочных), чем те, чья продовольственная безопасность обеспечена. В Мексике же с ростом уровня тяжести отсутствия продовольственной безопасности было отмечено снижение потребления в пищу овощей и фруктов. Это соответствует результатам ряда исследований, показавшим чувствительность приобретения фруктов и молока к изменениям в доходах и ценах126. Рост потребления фруктов в Самоа с обострением отсутствия продовольственной безопасности можно объяснить тем, что жители страны, столкнувшиеся с отсутствием продовольственной безопасности, потребляют не покупные, а самостоятельно выращенные фрукты127.

Существует несколько вполне вероятных причин, почему в странах с уровнем дохода ниже и выше среднего отсутствие продовольственной безопасности, измеренное по основанной на восприятии шкале ШВОПБ либо по другой подобной шкале, может по-разному сказываться на питании, и в этом смысле положение в рассматриваемых странах может считаться типичным для других стран, принадлежащих к группам с таким же уровнем дохода. Во-первых, в странах с уровнем дохода ниже среднего здоровое питание может быть менее доступно с финансовой точки зрения, чем в странах с уровнем дохода выше среднего. Как сказано в разделе 2.1 настоящего доклада, во всех регионах мира множество людей, в первую очередь бедняков, не имеет средств, чтобы обеспечить себе здоровое питание. Во-вторых, в странах с уровнем дохода ниже среднего на программы социальной защиты может выделяться меньше средств128. И наконец, в странах с уровнем дохода ниже среднего доступ уязвимых групп к продовольствию, особенно к скоропортящимся питательным пищевым продуктам, может быть затруднен в большей степени, чем в странах с уровнем дохода выше среднего, по причине отсутствия физической инфраструктуры и технологий переработки и хранения продовольствия, равно как вследствие наличия проблем в области безопасности пищевых продуктов129. Подобные проблемы могут быть связаны со стремлением продовольственной товаропроводящей цепочки увеличить стоимость питательных пищевых продуктов, о чем говорится в разделе 2.3 настоящего доклада.

Одна из возможных причин, почему разница в количестве пищевой энергии, получаемой теми, кто живет в условиях продовольственной безопасности, и теми, кто сталкивается с ее умеренным отсутствием, в Мексике и Самоа меньше, чем в Кении и Судане, состоит в том, что жители Мексики и Самоа переходят к другим моделям питания, и это сопровождается быстрыми изменениями пищевого рациона с увеличением потребления продуктов глубокой переработки, для которых характерны высокая калорийность, минимальная питательная ценность, дешевизна и широкая доступность97.

По мере увеличения количества стран, собирающих качественные данные о положении в области продовольственной безопасности и потреблении продовольствия на индивидуальном уровне и на уровне домохозяйств, охват данного анализа может быть расширен, что позволит более глубоко понять связь между отсутствием продовольственной безопасности и качеством питания во всем мире. На фоне предпринимаемых усилий по разработке национальных РПП и решения вопросов, связанных с глобальным мониторингом качества питания, скоро будут доступны многочисленные и более качественные фактические данные, которые лягут в основу мер, направленных на обеспечение всеобщего гарантированного доступа к достаточному для здорового питания количеству питательных пищевых продуктов.

1.4 Выводы

Несмотря на то, что до 2030 года остается еще десять лет, мир уже запаздывает с решением предусмотренных ЦУР задач в области борьбы с голодом и неполноценным питанием. Количество голодающих, непрерывно снижавшееся на протяжении десятилетий, начиная с 2014 года вновь постепенно растет. Тенденции в изменении показателей распространенности недоедания и измеренной по ШВОПБ распространенности острого отсутствия продовольственной безопасности указывают на отсутствие прогресса. Кроме того, проблема голода продолжает усугубляться: все больше людей сталкиваются с необходимостью принимать компромиссные решения в отношении количества и качества потребляемой пищи, о чем свидетельствуют все более ощутимые проявления умеренного и острого отсутствия продовольственной безопасности, отмечаемые с 2014 года. Даже без учета возможных последствий COVID-19 прогнозы на 2030 год свидетельствуют о том, что предпринимаемых сегодня усилий недостаточно для достижения через десять лет нулевого голода.

Если говорить о питании, определенного прогресса удалось достичь в борьбе с распространенностью отставания детей в росте и пониженного веса при рождении, а также в увеличении доли младенцев в возрасте до полугода, получающих исключительно грудное вскармливание. При этом распространенность отставания в росте намного перекрывает намеченные показатели, а доля детей с избыточным весом и взрослых, страдающих ожирением, растет практически во всех регионах; эти тревожные тенденции усугубят глобальное бремя болезней и приведут к росту государственных расходов на здравоохранение и медико-санитарную помощь. Тенденции нарастания масштабов голода, отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания необходимо обратить вспять. Ожидается, что COVID-19 усугубит эти тенденции, повысив степень уязвимости и без того уязвимых слоев населения. Достижение поставленных на 2030 год целей требует неотложных действий даже в момент, когда мир испытывает воздействие пандемии.

Ключевым элементом более интенсивных усилий по достижению установленных на 2030 год целевых показателей должны стать обеспечение наличия достаточного количества питательных пищевых продуктов, составляющих основу здорового рациона, и расширение доступа к ним. За последние двадцать лет во всем мире вырос показатель наличия доступной пищевой энергии на душу населения. Однако это не сопровождается расширением наличия питательных пищевых продуктов, способствующих здоровому питанию. В странах с разными уровнями дохода параметры наличия пищевых продуктов из различных продуктовых групп в пересчете на душу населения заметно разнятся. В странах с низким уровнем дохода в рационе больше основных пищевых продуктов и меньше овощей, фруктов и продуктов животного происхождения, чем в странах с высоким уровнем дохода. С 2000 года наблюдается увеличение наличия фруктов и овощей в пересчете на душу населения. Тем не менее, согласно представленным в докладе результатам анализа, только страны с уровнем дохода выше среднего и азиатский регион располагают овощами и фруктами в количествах, достаточных, чтобы обеспечить их рекомендованное потребление на человека в день. Меньше трети детей на планете получает продукты из как минимум пяти продуктовых групп, что необходимо для удовлетворения их потребностей в пищевой энергии и питательных веществах.

Появляется все больше ограничений, препятствующих доступу к продовольствию, и это сказывается на качестве питания: люди подвергаются риску недостаточного питания, равно как избыточного веса и ожирения. Если говорить о других факторах, в значительной мере доступ к продовольствию определяется ценами. Во второй части настоящего доклада рассматривается вопрос о том, как цены на продовольствие и финансовая доступность пищевых рационов влияют на отсутствие продовольственной безопасности и неравенство в плане качества питания. Там же определены меры, необходимые для переформатирования продовольственных систем, чтобы гарантировать всеобщий доступ к достаточному количеству питательных пищевых продуктов, способствующих здоровому питанию. За время, оставшееся до окончания Десятилетия действий ООН по проблемам питания (2016–2025 годы), директивным органам, гражданскому обществу и частному сектору необходимо наладить более тесную работу и нарастить совместные усилия. Пора наверстать упущенное, чтобы к 2030 году достичь нулевого голода и покончить со всеми формами неполноценного питания.

В течение продолжительного времени усилия, направленные на ликвидацию голода, в основном сводились к мерам политики, нацеленным на увеличение наличия и калорийности продовольствия, а вопросам качества питания внимания уделялось меньше. Но сегодня эта парадигма меняется. Основным элементом стратегии ликвидации голода и неполноценного питания должно стать решение других сложных вопросов: i) устранение бремени, связанного с различными формами неполноценного питания; ii) корректировка мер продовольственной политики: смещение внимания с количества калорий и белков на более широкий круг факторов, определяющих качество питания, которое необходимо для здоровья и развития людей; iii) необходимость учета аспекта устойчивости продовольственных систем во всех подходах к решению вопросов, связанных с голодом и всеми формами неполноценного питания.

Как указывается в первой части доклада, большая часть стран не успевает к 2030 году решить задачу по ликвидации голода и отсутствия продовольственной безопасности (задача 2.1 ЦУР) и всех форм неполноценного питания (задача 2.2 ЦУР). В условиях пандемии COVID-19 наверстать упущенное будет еще сложнее. В первой части доклада отмечается, что недоедание и отсутствие продовольственной безопасности – не единственные проблемы, существует также проблема избыточного веса, ожирения и другие формы неполноценного питания. С этой точки зрения качество продуктов и рациона питания представляет собой критически важное связующее звено между продовольственной безопасностью и результатами питания во всех их формах, особенно избыточный вес и ожирение. Достижение ЦУР 2, несомненно, потребует укрепления этой взаимосвязи.

Низкое качество питания ощутимо сказывается на здоровье человека. Нездоровый пищевой рацион – это основная причина неинфекционных заболеваний, в первую очередь болезней сердечно-сосудистой системы, рака и диабета, которые приводят к смерти1. В ряду важнейших факторов, провоцирующих неинфекционные заболевания, – избыточный вес и ожирение, и сегодня во всем мире наблюдается тенденция к росту затрат на охрану здоровья, обусловленному все более быстрыми темпами распространения ожирения. В 2016 году в мире умерли 56,9 млн человек, 40,5 млн смертей из этого количества (71%) были обусловлены наличием НИЗ2.

Здоровый рацион обеспечивает получение в достаточном количестве пищевой энергии и питательных веществ. Он предполагает потребление сбалансированного и разнообразного ассортимента пищевых продуктов, относящихся к нескольким различным продуктовым группам. Здоровое питание должно соответствовать всем нормам потребления питательных веществ, способствовать профилактике неполноценного питания во всех его формах и НИЗ. Качество рациона представляет собой важное связующее звено между продовольственной безопасностью и результатами в области питания и играет важную роль во всех усилиях по решению предусмотренных ЦУР 2 задач по борьбе с голодом, обеспечению продовольственной безопасности и полноценного питания. Решение этих задач станет возможным, лишь если население будет обеспечено достаточным количеством пищевых продуктов, а потребляемые им продукты будут обладать необходимой питательной ценностью.

Одна из наиболее серьезных проблем в этом плане заключается в стоимости и финансовой доступности здорового питания. Представленные в этой части доклада новые данные свидетельствуют о том, что в каждом регионе проживает множество людей, в первую очередь бедных либо испытывающих экономические трудности, которые, ввиду недостатка средств, не могут себе позволить питаться здоровой пищей. Изложенные в этой части доклада факты также свидетельствуют о том, что высокая стоимость и финансовая недоступность здоровой пищи связаны с обострившимся отсутствием продовольственной безопасности и проявлением различных форм неполноценного питания, включая отставание в росте у детей и ожирение у взрослых. Потрясения, подобные пандемии COVID-19, усугубляют проблему, поскольку негативно сказываются на качестве питания бедняков и во многих регионах ограничивают доступ к здоровой пище.

Однако дело не только в этом. Для существующих моделей потребления продовольствия характерны скрытые издержки и внешние факторы, в первую очередь связанные с последствиями выбора того или иного рациона для охраны здоровья и окружающей среды. Они ведут к росту расходов на здравоохранение и возникновению экологических проблем, в том числе обусловленных изменчивостью климата. Однако такие издержки не учитываются в ценах на продовольствие и продукты питания.

При рассмотрении этих вопросов следует учитывать положение в мире: масштабы голода нарастают, два миллиарда человек живут в условиях отсутствия продовольственной безопасности, и сохраняется бремя неполноценного питания во всех его формах. До срока, установленного Повесткой дня в области устойчивого развития на период до 2030 года (2015–2030 годы), остается всего лишь десять лет, до окончания Десятилетия действий ООН по проблемам питания (2016–2025 годы) – всего пять, а сложнейшие вопросы остаются нерешенными. Как за счет преобразования продовольственных систем и обеспечения финансовой доступности здорового питания для всех может мир покончить с голодом и неполноценным питанием во всех его формах? Как в оставшиеся сроки за счет возможностей, которые открыло Десятилетие действий ООН по проблемам питания, ускорить работу? Каких затрат и компромиссов потребуют те или иные меры? В этой части доклада приводится новая информация по этим важным вопросам, позволяющая выявить основные факторы, которые затрудняют обеспечение финансовой доступности здорового питания. Кроме того, в этой части доклада рассматриваются основные факторы, определяющие высокий уровень цен на питательные пищевые продукты, и излагаются принципы формирования на страновом уровне мер политики и инвестиций в целях преобразования продовольственных систем с обеспечением финансовой доступности здорового питания для всех на основе достижения компромиссов и максимального объединения усилий по обеспечению экологической устойчивости.

2.1 Стоимость и финансовая доступность здорового питания в мире

ОСНОВНЫЕ ТЕЗИСЫ

Доступ к пищевым продуктам до сих пор представляет собой серьезную проблему, однако еще большая проблема – это доступ к здоровому питанию. Наибольшая трудность с их решением заключается в текущей стоимости и финансовой недоступности здорового питания.

Отраженные в настоящем докладе результаты предпринятого анализа свидетельствуют о том, что стоимость здорового рациона на 60% превышает стоимость рациона, обеспечивающего лишь требуемый уровень потребления необходимых питательных веществ, и впятеро выше стоимости рациона, просто обеспечивающего получение с пищей необходимого количества энергии за счет основных продуктов питания, содержащих большое количество крахмала.

С повышением качества питания – от базового энергетически полноценного рациона к содержащему достаточное количество питательных веществ и, наконец, к рациону, способному за счет более разнообразных пищевых продуктов из предпочтительных продуктовых групп обеспечить здоровое питание, – стоимость рациона растет экспоненциально, и эта закономерность подтвердилась во всех регионах и в странах с любым уровнем дохода.

Усугубление проблемы отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания в различных формах, включая отставание в росте у детей и ожирение у взрослых, обусловлены высокой стоимостью и финансовой недоступностью полезного для здоровья продовольствия.

Финансовая недоступность здорового питания обусловлена его высокой стоимостью относительно доходов населения, и эта проблема, вероятно, обострится под воздействием пандемии COVID-19.

Более трех миллиардов человек не могут позволить себе здоровое питание, то есть отвечающие рекомендациям международных организаций рационы, включающие пищевые продукты из разных групп и гарантирующие большее разнообразие продуктов из каждой группы, а для полутора миллиардов недоступны и рационы, обеспечивающие лишь требуемый уровень потребления необходимых питательных веществ.

Больше всего людей, не имеющих возможности позволить себе здоровое питание, проживает в Азии (1,9 млрд) и Африке (965 млн). Немало таких людей и в регионе Латинской Америки и Карибского бассейна (104,2 млн), а меньше всего – в Северной Америке и Европе (18 млн).

Стоимость здорового рациона намного превышает международную черту бедности, установленную на уровне 1,90 долл. США на человека в день по паритету покупательной способности (ППС). Это означает, что здоровое питание недоступно и тем беднякам, чьи доходы несколько выше официальной черты бедности.

В большинстве стран Глобального Юга стоимость здорового рациона превышает среднюю сумму расходов на питание. Здорового питания не могут себе позволить более 57% населения стран Африки к югу от Сахары и Южной Азии.

Еще с большими проблемами сталкиваются страны, пребывающие в ситуации затяжного кризиса. Там стоимость здорового рациона сравнима с его средней стоимостью по миру, однако 86% населения не могут себе его позволить. Это более чем вдвое превышает среднемировой показатель (38%) и на 57% выше расчетного показателя для стран Глобального Юга.

Преобразование продовольственных систем должно быть направлено на решение проблемы недоступности здорового питания продовольствия для миллионов людей по причине его высокой стоимости и ограниченности доходов. В то же время такое преобразование должно создавать благоприятную продовольственную среду, стимулировать людей к получению знаний о питании и подталкивать к изменению привычных моделей поведения, что может определить выбор в пользу здорового питания.

Критическая важность стоимости и финансовой доступности здоровых рационов для обеспечения продовольственной безопасности и полноценного питания

Международному сообществу необходимо принять срочные меры для обеспечения доступности здорового питания для всех, это важнейшее условие решения предусмотренных ЦУР 2 задач в области борьбы с голодом и повышения качества питания. Пандемия COVID-19 усугубила ситуацию. Одна из наиболее серьезных проблем заключается в сложившейся стоимости и финансовой недоступности здорового питания.

О чем говорят факты?

Стоимость и доступность пищевых продуктов, составляющих основу здорового питания, оказывают существенное влияние на выбор тех или иных продуктов питания. Таким образом, эти факторы сказываются на вопросах продовольственной безопасности, питания и здоровья. Под стоимостью понимается сумма, которую человек должен потратить, чтобы обеспечить себе определенный рацион питания. С другой стороны, финансовая доступность – это стоимость рациона, соотнесенная с доходомj. Факты свидетельствуют о том, что стоимость и финансовая доступность пищевого рациона связаны с его качеством и влияют на результаты в области продовольственной безопасности и питания3,4,5,6,7.

Избыточный вес и ожирение – это результат воздействия бессчетного множества факторов социально-экономического характера, среди которых и недоедание в детском возрастеk. Факты, однако, говорят о том, что распространению избыточного веса и ожирения способствуют высокие цены на здоровое питание и относительная дешевизна менее питательных пищевых продуктов. Изменение соотношения цен на калорийные продукты с минимальной питательной ценностью, с одной стороны, и на питательные пищевые продукты, с другой, способно исправить положение. Наиболее заметным будет воздействие такого изменения на людей, вынужденных жить на скромные доходы: они наиболее чувствительны к ценам на продовольствие и в наибольшей мере страдают от дороговизны продуктов питания8.

Недавно предпринятое на глобальном уровне сравнительное исследование относительной стоимости единицы калорийности при получении пищевой энергии с питательными пищевыми продуктами и высококалорийными продуктами с высоким содержанием жира, сахара и/или солиl позволило установить, что изменение цен на продукты питания помогает объяснить сложившуюся на международном уровне структуру отставания в росте у детей и избыточного веса и ожирения у взрослых7. Было обнаружено, что дешевизна высококалорийных продуктов непосредственно связана с избыточным весом у взрослых. Исследователи выявили тесную связь между распространенностью избыточного веса у взрослых и низкими ценами на сахар, а также на продукты и напитки с высоким содержанием сахара. Это подтверждает и все большее количество научных работ, связывающих потребление таких продуктов с набором веса9,10.

Полученные результаты относятся не только к странам с высоким уровнем дохода, но также к странам с низким и ниже среднего уровнем дохода, где проблема избыточного веса и ожирения становится все заметнее и ощутимее. Рост дохода в странах связывается как со снижением распространенности отставания в росте у детей, так и с ростом распространенности избыточного веса и ожирения11. Относительная дешевизна высококалорийных продуктов с высоким содержанием жира, сахара и соли способствует распространению ожирения. Это происходит как в странах с высоким уровнем дохода12 так и в странах с переходной экономикой, в частности, в Китае, Индии и в городских районах стран Африки. Результаты вновь предпринятых исследований показывают, что увеличение доли людей с избыточным весом в странах с уровнем дохода ниже среднего в первую очередь обусловлено очень быстрыми изменениями в продовольственных системах, в частности, наличием недорогих пищевых продуктов глубокой переработки и сахаросодержащих напитков13.

Установленные в последнее время факты говорят о том, что сокращение распространенности отставания в росте у детей и, как следствие, снижение риска избыточного веса и ожирения, связано со снижением относительных цен на коровье молоко, яйца, мясо, рыбу и обогащенное детское питание7,14. Однако собранных фактов недостаточно, необходимы дополнительные исследования; в частности, следует изучить роль яиц и коровьего молока в обеспечении полноценного питания основных целевых групп15,16,17,18,19.

Изложенные в настоящем докладе результаты недавнего исследования подтверждают связи между стоимостью и финансовой доступностью здорового питания (определение – см. врезку 10, методика анализа здорового питания – см. Приложение 3), с одной стороны, и результатами в области продовольственной безопасности и питания – с другойm. Результаты свидетельствуют о том, что, чем менее доступно в финансовом плане здоровое питание, тем выше показатели распространенности недоедания (РН) и отставания детей в росте, причем этот вывод справедлив для любого региона и для групп стран с любым уровнем дохода (рисунок 25). При этом свою роль играют также особенности регионов и сложившийся контекст развития. Анализируя показанные на рисунке 25А группы стран с разными уровнями дохода, можно заметить, что страны с высоким уровнем дохода, в основном страны Европы и Северной Америки, располагаются в левом нижнем углу диаграммы, то есть для них в большей степени, чем для других стран, характерны относительно низкие уровни распространенности недоедания и более широкая финансовая доступность здорового питания. Аналогичным образом, для африканских стран, обозначенных на рисунке 25D синими точками, характерны наиболее высокие уровни распространенности отставания детей в росте, что обусловлено (за некоторыми исключениями) финансовой недоступностью здорового рациона для большей части населения.

Рисунок 25
Отсутствие продовольственной безопасности и неполноценное питание в различных формах, включая отставание в росте у детей и ожирение у взрослых, СВЯЗАНЫ С финансовой недоступностью ЗДОРОВОГО ПИТАНИЯ

Кроме того, прослеживается другая связь – между финансовой доступностью здорового питания и распространенностью ожирения у взрослого населения. Самые высокие показатели финансовой доступности здорового питания отмечены в странах с высоким уровнем дохода, для которых при этом характерна наиболее высокая доля взрослых, страдающих ожирением. В странах Латинской Америки и Карибского бассейна доля людей, страдающих ожирением, одна из самых больших в мире, однако показатель финансовой доступности здорового питания здесь не так высок (рисунок 25E-F), поскольку стоимость здорового пищевого рациона в этом регионе выше, чем в среднем в странах с высоким уровнем дохода – 3,98 долл. США против 3,43 долл. США. В действительности результаты по этим регионам соответствуют результатам недавнего исследования различных этапов так называемого "перехода к ожирению", согласно которым по мере развития стран и роста ВВП на душу населения значительно увеличивается распространенность избыточного веса и ожирения. Однако такая картина не учитывает демографические и социально экономические различия стран, хотя в разное время страдают разные группы населения. Когда доступны обладающие минимальной питательной ценностью высококалорийные продукты, бедняки будут такие продукты покупать, поскольку здоровое питание для них все еще слишком дорого20,21. В течение некоторого времени многие страны с высоким уровнем дохода, в том числе Соединенные Штаты Америки и страны Европы, находились на этапе "перехода к ожирению", когда распространенность ожирения среди людей с более низким общественным и экономическим статусом обгоняла распространенность ожирения среди тех, чей статус был выше. Следует, однако, заметить, что, хотя это и не единственные переменные, обусловливающие набор веса, основным предметом настоящего доклада все же остаются стоимость и финансовая доступность здорового питания.

Как стоимость и финансовая доступность питания затрудняют доступ к продовольствию?

Стоимость и финансовая доступность позволяют оценить один из аспектов продовольственных систем, а именно установить, в какой мере цены на продовольствие и доходы домохозяйства (либо индивидуальный доход) влияют на выбор пищевых продуктов. Стоимость и финансовая доступность стоят в ряду основных барьеров, препятствующих доступу к продовольствию, и особенно к питательным пищевым продуктам22,23. Согласно публикации ФАО и ВОЗ (2019),24 "Несмотря на социально-культурные аспекты выбора пищи, люди обычно едят то, что могут себе позволить".

Доступность продовольствия определяется, как правило, наличием физического доступа (собственное производство, расстояние до рынка, наличие на рынке, природные ресурсы и биоразнообразие как источник пищевых продуктов дикой природы), с одной стороны, и экономического или финансового доступа (покупательная способность, доступ к кредитам и пр.) – с другой. В некоторых обстоятельствах вместо финансового и физического доступа следует говорить о социальном доступе (например, о возможности получения продовольствия за счет социальных гарантий, расширенной семьи, на основании этнической, религиозной либо политической принадлежности).

В мире производится и хранится достаточно продовольствия для удовлетворения потребностей в пищевой энергии. Тем не менее, уровень наличия продовольствия и доступа к нему в различных регионах и группах стран с разными уровнями дохода неодинаков, и в первую очередь это относится к пищевым продуктам, составляющим основу здорового питания. Продовольственные системы способствуют обеспечению наличия продовольствия на рынках всех уровней, но при этом до сих пор существуют физические, экономические и социальные барьеры, препятствующие доступу многих людей к пище, необходимой для активной и здоровой жизни. К физическим барьерам можно отнести неразвитую дорожную инфраструктуру либо просто отсутствие транспорта и необходимость преодолевать большие расстояния, чтобы добраться до рынков.

Так, в период пандемии COVID-19 продовольствие остается в целом доступным. Однако необходимо посмотреть, в какой мере с течением времени продовольственные товаропроводящие цепочки сохранят свою целостность, а цены – текущий уровень, как долго страны будут способны продолжать импорт продовольствия, как скоро потери и введенные правительствами по всему миру меры по сдерживанию пандемии скажутся на потреблении продовольствия уязвимыми группами населения. Все это может со временем породить проблемы в плане наличия продовольствия и доступа к нему, но пока информации недостаточно, и делать какие-либо выводы рано. Весь масштаб последствий пандемии будет оценен и проанализирован в последующих выпусках доклада.

Повторим, люди едят то, что доступно, и то, что они могут себе позволить – выбор зависит от их доходов и стоимости продуктов питания25. При наличии продовольствия выбор определяется такими факторами, как доходы, цены и предпочтения, т.е. чем выше доходы и ниже цены, тем шире выбор, а значит, люди могут позволить себе потреблять больше разнообразных продуктов. Финансовая доступность – также понятие относительное, она определяется величиной рыночной цены того или иного пищевого продукта относительно других расходов домохозяйства и его дохода.

Когда доступ к продовольствию гарантирован, выбор пищевых продуктов может определяться другими факторами, обусловленными индивидуальными предпочтениями, такими как наличие времени и удобство приготовления, осведомленность о питательной ценности и пользе для здоровьяn, вкусы и привычки. Такие факторы формируются продовольственной средой, в том числе маркетинговой политикой, рекламой, маркировкой и иными формами продвижения, а также социальными факторами и силами, внешними по отношению к продовольственной системе – это гендерное равенство, воспитание детей, распределение средств внутри домохозяйства, жилье, транспорт и пр.26. Например, приготовление пищи предполагает затраты времени и труда, а также расходы на топливо и воду. В некоторых обществах важную роль играют социальные барьеры: отдельным группам может быть запрещено употреблять те или иные продукты.

Как уровень цен и доходов влияет на выбор и потребление продуктов питания?

Чтобы понять, каким образом уровень цен и доходов влияет на потребление здоровой пищи, важно учитывать, насколько количество потребляемого продовольствия изменяется вследствие изменения цен и доходов. Масштаб такого следования, или эластичность, есть процентная доля изменения спроса на тот или иной пищевой продукт после изменения на некоторую процентную долю цены на такой продукт или дохода его покупателя. Как правило, цены на продукты питания и спрос на них связаны обратной зависимостью, а доходы и количество продовольствия, на которое имеется спрос, – прямой.

Эластичность по цене определяется изменением спроса на тот или иной продукт под воздействием изменения его цены, и здесь, как правило, имеет место обратная зависимостьo. При этом, однако, степень изменения спроса в количественном выражении может быть разной. Так, основные зерновые продукты обычно считаются необходимым товаром, поэтому спрос на них лишен эластичности (то есть эти продукты в меньшей степени эластичны по цене). Повышение или снижение цены на тот или иной зерновой продукт изменит спрос на зерновые продукты гораздо меньше, чем на другие продовольственные продукты. Существует и межценовая эластичность, когда спрос на какой-либо продукт изменяется в ответ на изменение цены другого продукта; это происходит, когда два продукта заменяют или дополняют один другой. Эластичность спроса по доходу определяется степенью изменения спроса при изменении дохода.

Эластичность по цене, межценовая эластичность и эластичность спроса по доходу в приложении к определенному набору пищевых продуктов отражают сочетание эффекта замещения (например, замена риса картофелем вследствие повышения цены на рис) и эффекта дохода (например, рост потребления других продуктов в случае снижения цены на все основные крахмалосодержащие продукты). При снижении цены на основные продукты питания высвобождается часть затрат на базовый рацион, включающий эти основные продукты, что позволяет приобретать продукты, стоящие дороже. В результате уровень реальных доходов растет, а все прочие показатели остаются без изменений. Рассмотренные понятия исключительно важны для понимания того, как стоимость и финансовая доступность продовольствия влияют на питание людей.

Известно, что эластичность по цене и доходу спроса на основные продукты, по меньшей мере краткосрочная, невелика, точнее, мало отлична от нуля27. Даже заметные изменения цен или доходов не связываются со значительным изменением количества пищевой энергии, получаемой за счет основных пищевых продуктов. Но при этом краткосрочные изменения в питании в ответ на изменения цен или доходов сказываются на составе пищевого рациона, поскольку для удовлетворения собственных потребностей в пищевой энергии люди замещают одни продукты другими.

Эластичность цен на питательные пищевые продукты выше, чем на основные продукты питания28,29. Это следствие как эффекта замены, так и эффекта дохода. Метаанализ показал, что увеличение на 10% цен на фрукты и овощи влечет за собой сокращение их потребления в среднем на 6,1%, а увеличение на те же 10% цен на зерновые продукты снижает их потребление в среднем на 5,2%30. Кроме того, доказано, что эластичность по цене одного товара (например, яблок) по абсолютному значению, как правило, выше того же показателя для более широкой категории товаров (например, для фруктов). Это, скорее всего, объясняется возможностью взаимного замещения продуктов, принадлежащих к одной группе, что сокращает средние масштабы реакции на изменение цен продуктовой группы в целом (Приложение 5, таблица A5.1)30,31.

Обычно эластичность потребления продовольствия по доходу нулевая, однако значения этого показателя могут заметно разниться, поскольку в странах, где доход на душу населения относительно ниже, показатель эластичности спроса по доходу, как правило, выше (рисунок 26). На страновом уровне высокую эластичность спроса по доходу можно отметить в наиболее бедных слоях населения, что справедливо и для стран с высоким уровнем дохода. Кроме того, последствия изменений дохода могут значительно различаться по отдельным продуктам питания. В сравнении с эластичностью спроса на фрукты и овощи или мясные и молочные продукты, эластичность спроса на основные продукты питания, например, на зерновые продукты, обычно ниже.

Рисунок 26
Эластичность спроса на пищевые продукты по доходу, как правило, выше в странах, где уровень ДОХОДА НА ДУШУ НАСЕЛЕНИЯ ниже

В менее экономически развитых странах показатели эластичности цен, как правило, выше, и это означает, что при росте цен на все пищевые продукты их потребление заметнее сокращается в бедных странах (Приложение 5, таблица A5.2)28. Результаты исследований по странам с высоким уровнем дохода и странам с переходной экономикой показали, что люди, живущие на небольшой доход, с большей вероятностью реагируют на изменение цен8. Наиболее ощутимое влияние изменения цены на спрос было отмечено в странах с низким уровнем дохода. Показатели межценовой эластичности изменялись в меньшей степени и, в зависимости от уровня дохода группы стран, усиливали, обнуляли либо ослабляли изменение показателей ценовой эластичности29,32,33,34.

Если говорить об эластичности по доходу, рост доходов ведет к росту потребления питательных пищевых продуктов, в том числе фруктов и овощей35. Для продуктов животного происхождения, фруктов и овощей эластичность по доходу всегда имеет положительный характер и в сравнении с зерновыми и клубнеплодами значение этого показателя практически всегда выше. Для питательных пищевых продуктов, например, плодоовощной продукции, мяса и молока, эластичность спроса по доходу выше в бедных странах, в частности, в регионе Африки к югу от Сахары. В целом в финансовом плане эти продукты менее доступны, чем основные продукты питания. Спрос на основные продукты, в частности, зерновые, в меньшей степени реагирует на изменения дохода, чем спрос на более дорогие продукты – мясо, рыбу, молоко и т.д.3,28,36.

В странах с низким и средним уровнем дохода высокий социально-экономический статус, как и проживание в городских районах, связывается с отдельными элементами моделей здорового питания, в частности, с потреблением большего количества фруктов и овощей, более высоким качеством пищевого рациона, его большим разнообразием, большим потреблением витаминов и минеральных веществ. Но при этом было установлено, что высокий социально-экономический статус, как и проживание в городских районах, связан с большей калорийностью потребляемой пищи, содержащей холестерин и насыщенные жиры, что обусловлено характерным для таких условий потреблением продуктов глубокой переработки37.

В целом, снижение цен на пищевые продукты – потенциально способное стать следствием изменений спроса и предложения38 – не должно сказаться на удовлетворении потребностей в пищевой энергии, однако от того, цены на какие именно продукты снизятся, будет зависеть воздействие такого снижения на потребительский выбор. Это означает, что снижение стоимости питательных пищевых продуктов занимает важное место в понимании вопроса об экономическом доступе к здоровому питанию. Как будет показано ниже, сегодня для многих людей эта стоимость слишком высока.

Во всех регионах мира множество людей, в первую очередь бедняков, не имеет средств, чтобы обеспечить себе здоровое питание

Результаты сравнения приводимых в различных исследованиях цен на отдельные продукты и/или группы продуктов указывают, что стоимость питательных пищевых продуктов – фруктов, овощей, продуктов животного происхождения – как правило, выше стоимости более калорийных продуктов, в больших количествах содержащих жир, сахар и/или соль, и всегда выше стоимости основных крахмалосодержащих продуктов, масел и сахаров. Однако эти цены неодинаковы, они зависят от валового национального дохода на душу населения4,39,40.

Выяснилось, что относительные цены питательных пищевых продуктов и высококалорийных продуктов, обладающих минимальной пищевой ценностью, различны для различных регионов и групп стран с разными уровнями дохода, и эти различия носят систематический характер7,14. В странах с высоким уровнем дохода цены на большинство незерновых продуктов, в том числе на продукты с большим содержанием жира и сахара, относительно невысоки. В странах с более низким уровнем дохода богатые (или обогащенные) питательными веществами продукты, как правило, дороги, что в первую очередь относится к большинству продуктов животного происхождения и витаминизированному детскому питанию. Доказано, что во всем мире цены на овощи и продукты животного происхождения всегда выше, чем на основные крахмалосодержащие продукты питания7,14.

Результаты исследований свидетельствуют, что относительная стоимость единицы калорийности для большинства питательных пищевых продуктов значительно выше в более бедных странах, хотя имеет место и ряд исключений7,41. Более того, стоимость питательных пищевых продуктов в большей мере изменяется в зависимости от географического положения. Среди питательных пищевых продуктов много скоропортящихся, их реализация связана с определенными затруднениями. Вследствие этого их цена определяется возможностями местного производства и эффективностью производственно-сбытовых цепочек, в том числе возможностями транспортировки и холодильного хранения7,42.

Существуют свидетельства того, что в отдельных регионах разрыв в стоимости питательных пищевых продуктов и высококалорийных продуктов со временем увеличивается4. Так, в ходе исследования, проводившегося в Соединенных Штатах Америки, было установлено, что в период с 2004 по 2008 год в отдельных частях страны увеличился ценовой разрыв между питательными пищевыми продуктами и высококалорийными продуктами, обладающими минимальной пищевой ценностью42. О том же свидетельствуют результаты исследований, проводившихся в Юго-Восточной Азии43.

Однако наибольшая часть доступного сегодня фактологического материала представляет собой результаты сравнительного анализа стоимости отдельных пищевых продуктов и/или сравнения по продуктовым группам. Результаты сравнения стоимости и финансовой доступности пищевых рационов малодоступныp, всеобъемлющих аналитических исследований глобального масштаба, предусматривающих сравнение показателей отдельных стран, было предпринято немного44,56. Попытки анализа экономического доступа к продовольствию ограничиваются либо показателями дохода, либо ценовыми параметрами, и не связаны непосредственно с проблематикой здорового питания.

Настоящий доклад призван заполнить эти пробелы в знаниях. В нем рассматриваются результаты вновь предпринятого анализа стоимости и финансовой доступности обладающих разной питательной ценностью пищевых рационов на глобальном уровне, по регионам и в различных контекстах развития. Чтобы определить финансовую доступность пищевых рационов, соответствующих различным качественным уровням питания, были предложены три эталонных рациона: первый достаточно калориен, чтобы удовлетворить потребности человека в энергии, второй содержит достаточное количество питательных веществ, и, наконец, третий обеспечивает здоровое питание на основе расчета рекомендуемых норм потребления более разнообразных пищевых продуктов из предпочтительных продуктовых групп. Полное описание трех рационов – см. врезку 10.

Анализ стоимости и финансовой доступности трех рационов питания должен был дать ответ на три вопроса: i) какова стоимость рационов трех уровней качества и насколько они доступны; ii) какова относительная разница в стоимости и финансовой доступности при переходе с рациона, обеспечивающего получение достаточного количества пищевой энергии, к рациону, содержащему достаточное количество питательных веществ, и далее к здоровому рациону; iii) как много людей и в каких частях света могут позволить себе тот или иной рацион? В ходе анализа эти вопросы исследовались на глобальном уровне, на уровне регионов и в различных контекстах развития.

Сравнение сложившихся режимов питания позволяет сделать вывод о том, что сегодня пищевой рацион наиболее бедных слоев населения планеты довольно близок к рациону, обеспечивающему получение необходимого количества пищевой энергии. Любой дополнительный доход выше черты, просто обеспечивающей существование, как правило, расходуется на повышение качества питания, основу которого составляют содержащие большое количество крахмала основные продукты, за счет пополнения рациона в небольших количествах продуктами из второй и третьей групп, у которых стоимость единицы калорийности выше, но которые, как минимум, обеспечивают некоторое разнообразие питания и увеличивают его пищевую ценность.

Дальнейший рост дохода, как правило, связывается с приобретением более разнообразных продуктов, зачастую более питательных (потребитель старается получить не только достаточное количество питательных веществ, но и более насыщенные вкусовые ощущения, удобство и пр.) и при этом содержащих в своем составе более дорогие ингредиенты в сравнении с продуктами, входящими в наиболее дешевый рацион, обеспечивающий достаточное количество питательных веществ. В странах с высоким уровнем дохода, где зависимость между богатством и ожирением обратная, с ожирением, в соответствии с описанной выше моделью "перехода к ожирению", соотносится низкий доход, что объясняется переходом к другим моделям питания.

Между рационом, обеспечивающим получение достаточного количества калорий, и рационом, обеспечивающим достаточное количество питательных веществ, существуют другие рационы, в составе которых присутствуют не только основные продукты питания, но они также не обеспечивают потребления основных питательных веществ в достаточных количествах. Их не следует считать здоровыми, поскольку они могут в больших количествах содержать нездоровые жиры, сахара и/или соль, вследствие чего не соответствуют нормам здорового питания (это может быть обусловлено, например, бедностью или ведением натурального хозяйства в условиях ограниченного доступа к рынкам).

Для людей, которые вследствие относительно высокой стоимости питательных пищевых продуктов не могут себе позволить здорового питания, с финансовой точки зрения более доступны нездоровые продукты, в том числе сахаросодержащие напитки, закуски с высоким содержанием сахаров, насыщенных жиров или соли; они могут оказаться привлекательными, поскольку удобны, готовы к употреблению и широко рекламируются. Люди, для которых здоровое питание до сих пор недоступно с финансовой точки зрения, могут также сталкиваться с другими проблемами, связанными с получением дохода и нехваткой времени для приготовления сбалансированных блюд. Однако анализ нездоровых рационов выходит за рамки настоящего доклада, поскольку цель анализа финансовой доступности состоит в том, чтобы определить наименьшую возможную стоимость рациона, отвечающего определенным требованиям по качеству питания.

Краткое изложение методики расчета стоимости трех рационов, составленных в целях анализа, приводится во врезке 11, методики расчета финансовой доступности рационов – во врезке 12. Полное описание методики и использования данных, а также оговорки в отношении ограничений, связанных с анализом – см. Приложение 3.

Анализ стоимости и финансовой доступности трех рационов

Наиболее низкая стоимость трех рационов в мире

Среднемировая стоимость рациона питания, способного удовлетворить потребности человека в пищевой энергии за счет основных продуктов с высоким содержанием крахмала, в пересчете на международные доллары по паритету покупательной способности (ППС) составляла в 2017 году 0,79 долл. США в деньq (таблица 7). Наиболее низкие значения были получены для стран с низким и высоким уровнем дохода (0,70 и 0,71 долл. США соответственно), наиболее высокие – для стран с уровнем дохода ниже и выше среднего (0,88 и 0,87 долл. США соответственно). Если говорить о регионах, дороже всего энергетически полноценный рацион обходился жителям Латинской Америки и Карибского бассейна – 1,06 долл. США, что на 34% выше среднемирового значения стоимости. Наиболее низкой – примерно на 30% ниже среднемирового значения – его стоимость была в Северной Америке и Европе (0,54 долл. США) и Океании (0,55 долл. США).

Таблица 7
В 2017 году стоимость рациона, обеспечивающего здоровое питание, на 60% превышала затраты на рацион, содержащий необходимое количество питательных веществ, и впятеро – стоимость рациона, гарантирующего лишь удовлетворение энергетических потребностей

Как и ожидалось, было установлено, что с повышением качества питания стоимость рациона растет экспоненциально. Стоимость рациона, обеспечивающего здоровое питание, на 60% превышает затраты на рацион, содержащий необходимое количество питательных веществ, и почти впятеро выше стоимости рациона, гарантирующего лишь удовлетворение энергетических потребностей. Это справедливо для всех регионов и всех групп стран с разными уровнями дохода (таблица 7). В целом по миру стоимость рациона, обеспечивавшего потребление соответствующего норме количества питательных веществ, составляла в 2017 году 2,33 долл. США на человека в день, а стоимость здорового пищевого рациона – 3,75 долл. США на человека в день.

Средняя стоимость рационов для отдельных регионов и групп стран с разными уровнями дохода неодинакова. При этом диапазон значений стоимости для отдельных стран, входящих в состав таких групп и регионов, довольно широк (стоимость трех рационов в разбивке по странам, уровням дохода и населению – см. Приложение 3, таблица A3.2). Например, в странах с уровнем дохода ниже среднего расчетная стоимость предложенного в целях анализа здорового рациона на человека в день была равна 3,98 долл. США, но при этом в отдельных странах она составила от 2,85 до 5,00 долл. США. Следующие наиболее близкие значения стоимости здорового рациона были получены для стран с уровнем дохода выше среднего (3,95 долл. США, диапазон – 2,80–5,60 долл. США) и стран с низким уровнем дохода (3,82 долл. США, диапазон – 2,77–5,72 долл. США). Дешевле всего здоровый рацион обходился жителям стран с высоким уровнем дохода (3,43 долл. США, диапазон – 1,88–5,50 долл. США).

Географически стоимость здорового рациона была выше в регионах Латинской Америки и Карибского бассейна (3,98 долл. США, диапазон 2,80–5,60 долл. США) и Азии (3,97 долл. США, диапазон 2,81–5,50 долл. США), особенно в субрегионе Восточной Азии (таблица 7); широкие диапазоны свидетельствуют о значительном разбросе значений по странам одного и того же региона. Наименьшие расчетные значения стоимости здорового рациона были получены для Океании (3,06 долл. США, диапазон 2,37–4,06 долл. США), Северной Америки и Европы (3,21 долл. США, диапазон 1,88–4,42 долл. США) и Африки (3,87 долл. США, диапазон 2,77–5,72 долл. США).

Значения расчетной стоимости здорового рациона по десяти странам, параметры РПП которых использовались в расчетах (см. врезку 11), попали в диапазон от 3,27 до 4,57 долл. США на человека в день, точечная оценка медианной стоимости составила 3,75 долл. США (Приложение 4 и рисунок A4.1). Это сравнимо, например, со стоимостью наиболее дешевых вариантов предложенных Комиссией EAT-Lancet четырех эталонных пищевых рационов (флекситарианского, пескетарианского, вегетарианского и веганского), диапазон стоимости которых составил 3,31–3,61 долл. США, а точечная оценка медианной стоимости – 3,44 долл. США (рисунок A4.1). Эталонный рацион EAT-Lancet составляется на основе рекомендованных Комиссией EAT-Lancet количественных показателей потребления, определенных с учетом необходимости обеспечить растущее население здоровым питанием на условиях устойчивости продовольственных систем и сведения к минимуму ущерба для нашей планетыr. В следующем разделе четыре варианта эталонных рационов EAT-Lancet анализируются с целью оценки соответствующих издержек, связанных с охраной здоровья и состоянием окружающей среды.

Анализ соотношения стоимости рационов по регионам и группам стран с разными уровнями дохода позволяет прийти к важному заключению: в любом регионе и любом контексте развития повышение качества питания потребует существленной премии (то есть дополнительных расходов). В мировом масштабе стоимость питательного рациона в среднем в 3,4 раза превышает стоимость энергетически полноценного (калорийного) рациона (диапазон превышения составляет от 1 до 9 раз). Здоровый рацион в 1,7 раза (в 1–2,8 раза) дороже питательного и в 5,4 раза (в 2–11 раз) дороже калорийного.

В целом размер премии для перехода от питательного рациона к здоровому в странах с низким уровнем дохода больше, чем в других странах; несколько меньше она в странах с уровнем дохода ниже среднего. Среди регионов наиболее высокий размер премии, которую приходится платить при переходе от питательного рациона к здоровому, характерен для Африки и Азии. Это серьезная проблема, если учесть, что пищевой рацион большей части страдающего от отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания населения стран с низким и ниже среднего уровнем дохода близок к калорийному рациону. Так, затраты жителя страны с низким уровнем дохода при переходе от сегодняшнего калорийного рациона к здоровому вырастут примерно в шесть раз.

Еще более разительны результаты анализа по странам с высоким уровнем дохода: жителям 75% таких стран здоровый рацион обходится в 7,4 раза дороже калорийного. Это объясняется тем, что в странах с высоким уровнем дохода стоимость калорийного рациона (0,71 долл. США на человека в день) намного ниже, чем в среднем по миру (0,79 долл. США на человека в день). Богатые страны смогли снизить стоимость калорийных продуктов, но не озаботились снижением стоимости питательных пищевых продуктов. При переходе от калорийного рациона к здоровому затраты жителя страны с высоким уровнем дохода вырастут в среднем в шесть раз.

Во всем мире наиболее весомая доля стоимости здорового пищевого рациона приходится на молочные продукты, фрукты и овощи и богатые белками продукты растительного и животного происхождения (рисунок 27А). По регионам ситуация неодинакова: в Восточной Азии намного дороже обходятся овощи и фрукты, в странах Африки к югу от Сахары, Восточной и Юго-Восточной Азии дороже молочные продукты, но в Западной и Северной Европе, Австралии и Новой Зеландии они дешевле. На масла и основные продукты с высоким содержанием крахмала приходится только 16% стоимости здорового рациона. Доля овощей и фруктов составляет чуть менее 40%, общая доля молочных и богатых белками продуктов – чуть более 44% (рисунок 27В).

Рисунок 27
В 2017 году на мировом уровне наибольшие доли стоимости здорового пищевого рациона пришлись на молочные продукты, фрукты, овощи и продукты, богатые белками

Эти пропорции несколько разнятся по группам стран с разными уровнями дохода, например, в странах с низким уровнем дохода молоко обходится заметно дороже (Приложение 5, рисунки A5.1 и A5.2). Из приведенных выше выводов следует, что для увеличения потребления питательных пищевых продуктов, составляющих основу здорового рациона, в частности молочных продуктов, овощей, фруктов и продуктов, богатых белками, необходимо, чтобы их стоимость снизилась.

Финансовая доступность трех рационов в мире

За анализом стоимости трех составленных в целях настоящего доклада эталонных пищевых рационов следует не менее важный этап – анализ их финансовой доступности. Финансовая доступность всех трех описанных выше рационов измеряется путем сопоставления расчетного значения минимальной стоимости рациона на человека в день: i) с суммой, определяющей международную черту бедности; ii) с размером типичных для страны расходов на продукты питания; iii) с расчетным распределением доходов в каждой стране. Методика описана во врезке 12.

Определение финансовой доступности на основании сопоставления стоимости рационов с суммой дохода, соответствующей международно признанной черте бедности

Результаты показали, что беднейшие слои населения в мире могут позволить себе лишь составленный в целях анализа калорийный рацион, при этом питательный и здоровый рационы для них недоступны (рисунок 28). Стоимость здорового рациона намного выше суммы в 1,90 долл. США в день по ППС (международная черта бедности), не говоря о том, что на оплату питания из этой суммы, скорее всего, ежедневно может выделяться не более 63%, что составляет 1,20 долл. США в день по ППС (рисунок 28). Принимается допущение, что как минимум 37% средств должны резервироваться на расходы, не связанные с питанием – на жилье, транспорт, образование и здоровье, на производственные ресурсы для ведения сельского хозяйства51,52,53,54. В среднем стоимость питательного рациона превышает порог в 1,20 долл. США на человека в день вдвое, а стоимость здорового рациона – втрое. Это справедливо для любого здорового рациона (составленного на основе национальных диетологических рекомендаций по нормам потребления пищевых продуктов), использованного в рамках данного анализа (см. Приложение 4, рисунок A4.1).

Рисунок 28
В 2017 году ни в одном регионе мира бедняки не имели средств, чтобы обеспечить себе здоровое питание

Для тех, чей доход ниже черты бедности, питательный и здоровый рационы недоступны. Они недоступны и для тех, чья уязвимость может привести к бедности, поскольку их доход лишь ненамного выше уровня бедности, а стоимость этих рационов заметно превышает черту бедности, то есть намного выше 1,90 долл. США на человека в день.

Это справедливо для всех регионов. В странах Африки к югу от Сахары стоимость как питательного, так и здорового рациона намного превосходит 1,20 долл. США (63% дохода, соответствующего черте бедности) и превышает уровень черты бедности, соответственно, в 1,7 и 3,2 раза. В регионе Латинской Америки и Карибского бассейна стоимость двух указанных рационов превышает черту бедности, соответственно, в 2,3 и 3,3 раза, в Азии – в 1,8 и 3,3 раза. Бедняки Северной Америки и Европы тоже не могут себе позволить ни питательный, ни здоровый рацион, их стоимость перекрывает черту бедности, соответственно, в 1,9 и 2,6 раза.

Стоимость здорового рациона выше 1,20 долл. США во всех странах, стоимость же питательного рациона ниже этой суммы в единственной стране – Катаре, а в семнадцати странах Африки, одиннадцати странах Азии, шести странах Европы, одной стране Латинской Америки и одной стране Океании она попадает в диапазон 1,20–1,90 долл. США. Для сравнения: самый дешевый калорийный рацион финансово доступен (то есть обходится меньше чем в 1,20 долл. США) беднякам всего мира, за исключением Боливии (1,42 долл. США), Британских Виргинских островов (1,56 долл. США), Доминики (1,22 долл. США), Гренады (1,33 долл. США), Никарагуа (1,44 долл. США), Сальвадора (1,46 долл. США), Сент-Винсента и Гренадин (1,32 долл. США), Синт Мартена (1,72 долл. США), Тайваня (1,46 долл. США), Того (1,94 долл. США), Эквадора (1,31 долл. США), Южной Африки (1,26 долл. США) и Японии (3,03 долл. США).

Эти результаты свидетельствуют о том, что, во избежание заблуждений, международно признанную черту бедности, которая служит отправной точкой при определении программных целей и разработке программ обеспечения социальных гарантий, возможно, следует пересмотреть, поскольку сегодня соответствующий доход не позволяет людям получить доступ к наиболее дешевым вариантам здорового пищевого рациона. В частности, уровни дохода, определяющие черту бедности, недостаточно высоки и не соответствуют доходам/объемам потребления, необходимым для решения задач в области продовольственной безопасности и питания. Черта бедности определяется по типичной структуре потребления продовольствия, отражающей долю расходов на продовольствие; при этом применяется так называемый "подход, учитывающий основные потребности". Согласно этому подходу, на основании цен на продовольствие определяется стоимость пищевой энергии с учетом весового коэффициента доли, соответствующей расходам на продовольствие. Приведенные выше результаты анализа стоимости здорового пищевого рациона показывают, что черта бедности, обеспечивающая удовлетворение основных потребностей в питании, не позволяет жителям большинства стран получить доступ к питательному и здоровому рационам. Таким образом, для расчета черты продовольственной бедности с ориентацией на потребности питания необходимы новые метрики продовольственных цен, в основу которых должны быть положены глобальные цели в области питания. Этот вопрос рассматривается ниже, в последней части настоящего доклада (см. врезкy 29).

Определение финансовой доступности на основании сопоставления стоимости рационов со средними расходами на питание в день в каждой стране

Сопоставление стоимости рационов со средними для страны расходами на питание на человека в день свидетельствует о финансовой доступности калорийного рациона для жителей большинства стран мира (рисунок 29А). Расходы на такой рацион соответствуют 19% средних по миру расходов на питание, что говорит о его финансовой доступности. Однако степень такой доступности в различных регионах и контекстах развития неодинакова.

Рисунок 29
В 2017 году в большинстве стран Глобального Юга стоимость здорового пищевого рациона превышала средние по стране душевые расходы на питание

Как и ожидалось, в финансовом плане калорийный рацион в наибольшей степени доступен жителям стран с высоким уровнем дохода (его стоимость соответствует 10,5% средних расходов на питание), а по мере снижения уровня доходов стран он становится все менее доступным. Наименее доступен калорийный рацион в странах с низким уровнем дохода (40%), за ними следуют страны с уровнем дохода ниже среднего (23%) и выше среднего (16%). В меньшей степени, чем другие, калорийный рацион могут себе позволить жители стран с низким уровнем дохода, расположенных в субрегионе Западной Африки (50%). Более того, это единственный субрегион, где сразу в двух странах калорийный рацион недоступен в финансовом плане, поскольку его стоимость превышает средние расходы на питание. В частности, в Либерии стоимость калорийного рациона превышает расходы на питание на человека в день в 1,3 раза, а в Того – в 1,4 раза (рисунок 29А).

Намного больше в мире стран, жители которых не могут позволить себе питательный рацион (рисунок 29B). Так, питательный рацион в целом финансово недоступен в странах с низким уровнем дохода, где его стоимость соответствует 113% средних расходов на питание, то есть в среднем превышает средние расходы на питание в 1,13 раза. Питательный рацион могут себе позволить жители стран с высоким уровнем дохода (его стоимость составляет 34% средних расходов на питание), стран с уровнем дохода выше среднего (46%) и даже, пусть в меньшей степени, жители стран с уровнем дохода ниже среднего (62%).

В целом питательный рацион финансово доступен в странах Африки к югу от Сахары (91%). При этом по субрегионам и отдельным странам региона финансовая доступность такого рациона неодинакова (рисунок 29B). В Западной Африке питательный рацион недоступен, поскольку его стоимость соответствует 109% средних расходов на питание, а в отдельных странах она превышает сумму средних по стране расходов на питание в разы – в Нигере вдвое, а в Либерии почти вчетверо. Жителям региона Латинской Америки и Карибского бассейна этот рацион в целом доступен (57%), как и жителям Азии (43%), но в ряде стран указанных регионов он доступен в меньшей степени (рисунок 29B).

В целом по миру здоровый рацион финансово доступен, его стоимость соответствует 95% средней суммы затрат на питание на человека в день. Однако в разных регионах и контекстах развития доступность здорового питания отнюдь не одинакова. Особо следует отметить, что в большинстве стран Глобального Юга стоимость здорового рациона превышает среднюю сумму расходов на питание по странеs. Здоровый рацион не могут себе позволить жители стран с уровнем дохода ниже среднего (105%) и тем более стран с низким уровнем дохода, где его стоимость почти втрое (226%) перекрывает средние затраты на питание. С другой стороны, жителям стран с высоким уровнем дохода здоровый рацион, как правило, финансово доступен, его стоимость соответствует 50% средней суммы затрат на питание; в странах с уровнем дохода выше среднего здоровый рацион также доступен, пусть и в меньшей степени (71%).

Если говорить о мировых регионах, наибольшие проблемы в плане финансового доступа к здоровому рациону характерны для Африки. Средняя стоимость здорового рациона в странах континента (3,87 долл. США) выше средней суммы затрат на питание (3,57 долл. США), причем в субрегионе Западной Африки стоимость такого рациона превышает средние затраты на питание в 2,2 раза (4,03 долл. США против 2,66 долл. США) (рисунок 29С). В ряде стран соотношение стоимости здорового рациона и суммы средних затрат на питание намного отличается от среднего значения. Так, в Бурунди, Либерии, Нигере и Того стоимость здорового рациона превышает средние расходы на питание в 4–7 раз, а самая значительная диспропорция отмечена в Либерии.

В Северной Африке жители в целом могут позволить себе здоровый пищевой рацион (его стоимость соответствует 71% средних по субрегиону затрат на питание), в то время как жителям трех субрегионов Африки к югу от Сахары (Восточной, Центральной и Западной Африки) здоровое питание финансово недоступно. В Западной Африке стоимость здорового рациона превышает средние расходы на питание в 2,2 раза, в Восточной Африке – в 1,8 раза, в Центральной Африке – в 1,4 раза. При этом жителям Южной Африки здоровый рацион доступен, его стоимость соответствует 92% средних расходов на питание. В целом финансовая доступность здорового рациона подтверждена для более чем 70% (35 из 50) африканских стран.

В азиатском регионе в целом здоровый рацион доступен в финансовом плане (78% средних расходов на питание), что обусловлено его доступностью в субрегионах Западной Азии (56%), Восточной Азии (81%), Центральной Азии (85%) и Юго-Восточной Азии (88%). При этом жителям Южной Азии он недоступен (102%). Стоимость здорового пищевого рациона превышает среднюю сумму расходов на питание в 10 из 40 включенных в выборку стран Азии.

Еще более затруднен доступ к здоровому питанию в странах, столкнувшихся с продовольственным кризисом, и в первую очередь там, где кризисная ситуация носит затяжной характер и сопровождается сложными, многомерными конфликтами и крайней нестабильностью. В таких контекстах стоимость здорового рациона (3,80 долл. США на человека) близка к средней по планете (3,75 долл. США на человека), но при этом доля людей, которые не могут позволить себе здоровое питание, значительно выше, чем в среднем по миру. В странах, затронутых затяжным кризисом, большая часть населения (86%) лишена средств, которые позволили бы питаться здоровой пищей. Это вдвое превышает среднемировой показатель (38%) и на 57% выше расчетного показателя для стран Глобального Юга (врезка 13).

Более трех миллиардов жителей планеты не могут позволить себе здорового питания
Определение финансовой доступности на основании сопоставления стоимости рационов с расчетным распределением доходов в каждой стране

Приведенные выше результаты анализа однозначно показывают, что питательный и здоровый рационы финансово доступны в несколько меньшей степени, чем калорийный рацион. На приобретение продуктов, обеспечивающих адекватное количество основных питательных веществ и пищевое разнообразие, то есть потребление продуктов, принадлежащих к разным продуктовым группам, во многих странах беднякам пришлось бы истратить все свои доходы или их большую часть, а в некоторых странах и этого оказалось бы недостаточно. В подобных ситуациях финансовая недоступность становится непреодолимым препятствием, поэтому следует создавать благоприятную продовольственную среду, устраняя при этом ограничения, связанные с ценами и доходами, чтобы выбор режима питания определялся знаниями в области питания и измененными моделями поведения.

Наконец, цель описываемого здесь анализа стоимости и финансовой доступности состояла в том, чтобы определить число людей, лишенных возможности доступа даже к самому дешевому здоровому рациону. В таблице 8 приводятся результаты расчетов процентной доли населения и общего числа людей, для которых, с учетом расчетного распределения доходов, рационы, обеспечивающие три уровня качества питания, финансово недоступны. В основу расчетов положено допущение, согласно которому люди расходуют на питание 63% собственного дохода, то есть эта доля соответствует доле дохода, которую тратят на приобретение пищевых продуктов жители стран с низким уровнем дохода (согласно классификации Всемирного банка), принадлежащие к наиболее бедному сегменту населения (см. врезку 12 и Приложение 3). Для определения доверительного диапазона расчетов доля населения и число людей, лишенных возможности позволить себе пищевые рационы трех уровней, рассчитывается также по верхнему и нижнему граничным значениям (см. Приложение 3, таблица A3.3).

Таблица 8
В 2017 году в мире не могли себе позволить здорового питания более трех миллиардов человек

Согласно основанной на результатах анализа оценке, в 2017 году в мире не могли себе позволить здорового питания более трех миллиардов человек. Это в основном жители Азии (1,9 млрд) и Африки (965 млн), но миллионы таких людей живут также в странах Латинской Америки и Карибского бассейна (104,2 млн), Северной Америки и Европы (18 млн). Субрегионы, где доля населения, лишенного финансового доступа к здоровому пищевому рациону, наибольшая – это Западная Африка (82%), Центральная Африка (78%), Восточная Африка (75%) и Южная Африка (64%); за ними следуют Южная Азия (58%), Юго-Восточная Азия (46%), Карибский бассейн (37%), Центральная Азия (33%) и Центральная Америка (28%). Среди групп стран выше всего доля такого населения в странах с низким (86%) и ниже среднего (59%) уровнями дохода, там финансовый доступ населения к здоровому питанию сопряжен с наиболее сложными проблемами.

Здорового питания не могут себе позволить более 77% населения стран Африки к югу от Сахары и 58% населения Южной Азии. Кроме того, финансового доступа к здоровому питанию лишена значительная часть населения других частей Азии (30%) и региона Латинской Америки и Карибского бассейна (26%) (см. Приложение 5, рисунок A5.3.).

Из сказанного можно сделать следующие выводы: i) стоимость питательных пищевых продуктов, составляющих основу здорового питания, в том числе молочных продуктов, фруктов, овощей и продуктов, богатых белками, необходимо снизить; ii) возможно, следует поднять черту бедности, которая служит ориентиром при определении программных целей и разработке программ социальной защиты, но на сегодняшний день уже не является надежным индикатором, позволяющим понять, могут ли люди позволить себе здоровый рацион, состоящий из наиболее доступных продуктов. Сегодня указанные факторы не способствуют обеспечению продовольственной безопасности и полноценному питанию.

Национальные РПП отражают переход к глобальным руководящим принципам здорового питания с учетом сложившегося в стране положения в области питания, доступности пищевых продуктов, кулинарных традиций и пищевых предпочтений (см. часть 1, раздел 1.3 настоящего доклада). РПП разрабатывались для того, чтобы на их основе формировалась политика в области продовольствия и питания, здравоохранения, образования, социальной защиты и сельского хозяйства, равно как иные меры политики и программы секторального характера, а также программы, направленные на укоренение традиций здорового питания через просвещение в вопросах продовольствия и питания. Результаты анализа свидетельствуют о необходимости снижения цен, определяющих стоимость рекомендуемых пищевых рационов, что должно стать частью всеобъемлющих стратегий, которые за счет обеспечения финансовой доступности питательных пищевых продуктов позволят населению переориентироваться на здоровое питание в соответствии с рекомендациями.

Стоимость и финансовая доступность в отдельных странах

Показатели стоимости и финансовой доступности рационов различаются как между регионами, так и внутри регионов, а также в разных контекстах развития. Временные и географические факторы, меняющиеся на протяжении жизни человека потребности в питании могут стать причиной их несхожести даже в пределах одной страны. Результаты описанного выше анализа на глобальном и региональном уровнях не отражают таких различий на уровне отдельных стран.

Различия на уровне отдельных стран, обусловленные временными и географическими факторами

В пределах одной страны степень финансовой доступности здорового питания может широко варьироваться ввиду специфики отдельных районов: это могут быть более высокие цены на питательные пищевые продукты, более низкий экономический статус населения, ограниченное наличие и недостаточное разнообразие питательных пищевых продуктов либо сочетание перечисленных факторов. Под влиянием временных и географических факторов стоимость изменяется, следуя определенным моделям. Так, результаты исследования, предпринятого в Южной Азии, свидетельствуют, что в ряде стран стоимость продуктовой корзины, обеспечивающей потребление требуемого количества питательных веществ, значительно изменялась под воздействием фактора сезонности и увеличивалась быстрее, чем стоимость типичной для субрегиона продуктовой корзины. Такое явление было в значительной мере обусловлено изменением цен на овощи66.

Данные по ценам были также использованы в ряде предпринятых на страновом уровне исследований, в ходе которых определялась минимальная стоимость пищевого рациона, обеспечивающего потребление должного количества питательных веществt, с последующим наложением полученных результатов на кривые расходов домохозяйств на питание, что позволило определить долю домохозяйств страны, имеющих возможность позволить себе такой рационu. На рисунке 30 показаны диапазоны изменения степени финансовой недоступности питательного пищевого рациона для 25 стран. На Мадагаскаре, например, диапазон изменения показателя финансовой недоступности питательного рациона очень широк – от 25 до 97%.

Рисунок 30
Во многих странах степень доступности питательного пищевого рациона изменяется в широком диапазоне под воздействием определяемых временными и географическими факторами изменений цен и разницы в доходах

Часто непосредственно влияющие на стоимость питательного пищевого рациона изменения цен на продукты питания отражают разрыв между городскими и сельскими районами. В городах на юге Мозамбика цены на ввозимые из Южной Африки яйца и томаты в 4–5 раз выше, чем в сельских районах центральной части страны, где их в основном производят местные домохозяйства. При этом питательный пищевой рацион, даже несмотря на его более высокую стоимость, в большей степени финансово доступен жителям урбанизированного юга, чьи доходы выше. Такое положение типично для многих стран. Кроме того, сельские районы в большей мере подвержены влиянию фактора сезонности: в межурожайный период цены на продовольствие в сельских районах поднимаются выше, чем в городах.

В любых обстоятельствах цены на продукты питания определяются экологической системой и источниками средств к существованию. В сельских районах Мьянмы, в житнице страны – административном округе Иравади, где выращивается и реализуется на сельских рынках большая часть риса и других сельскохозяйственных культур, стоимость питательного пищевого рациона на 10–25% ниже, чем в удаленных районах страны, снабжение которых продовольствием сопряжено с затратами на транспортировку, хранение и розничную реализацию. В традиционно скотоводческих районах, образующих сплошной пояс на севере Буркина-Фасо, питательный пищевой рацион финансово недоступен для 82% домохозяйств. В южных же районах страны, где развито растениеводство, диапазон финансовой недоступности питательного рациона находится в пределах 35–43%.

Кроме того, более высокие цены на пищевые продукты и более высокая стоимость питательного пищевого рациона отмечены в удаленных горных общинах Лесото и Сальвадора, что объясняется проблемами, связанными с доставкой продовольствия, и сложностью обеспечить соответствие нормам потребления питательных веществ за счет местных продуктов. В Сальвадоре чем выше в горах живет община, тем меньше питательных пищевых продуктов доступно на рынке и тем выше сумма, необходимая для удовлетворения потребности в питательных веществах. Если на равнине показатель финансовой недоступности питательного рациона составляет 23%, то в высокогорном департаменте Моразан его значение достигает 44%.

Даже в условиях, когда на всей территории страны цены на продукты питания относительно одинаковы, финансовая доступность питательного рациона в отдельных районах может разниться в зависимости от уровня бедности и доходов. В мозамбикских провинциях Замбезия, Газа и Нампула, где возможности для получения дохода ограничены, а уровень дохода значительно ниже, домохозяйства тратят на питание лишь половину суммы, расходуемой на питание домохозяйствами южной провинции Мапутуv. Точно так же в эквадорских провинциях, расположенных в бассейне Амазонки, стоимость питательного рациона наиболее низкая в стране – 7,40 долл. США в день на домохозяйство из пяти человек, тогда как в среднем по стране она составляет 8,60 долл. США. Однако это отнюдь не означает, что степень финансовой доступности питательного рациона там выше, поскольку экономика находится не в лучшем положении. Как уже было сказано, эталонный здоровый пищевой рацион дороже эталонного питательного рациона, поэтому достижение финансовой доступности здорового питания, способствующего укреплению и охране долговременного здоровья, потребует от семей еще больших усилий.

Различия на уровне домохозяйств, обусловленные изменением потребностей на протяжении жизненного цикла

На разных этапах жизненного цикла потребности человека в питании неодинаковы, изменяется как количество, так и разнообразие необходимой ему пищи. Такие изменения сказываются на стоимости и финансовой доступности здорового рациона, влекут за собой риск возникновения дефицита питательных микроэлементов67. Стоимость питательного рациона разных членов одного домохозяйства различна, поскольку они, как правило, находятся на разных этапах жизненного цикла. Основная причина этого заключается в увеличении потребности в определенных питательных веществах на этапах, когда необходимы пищевые продукты, обладающие повышенной питательной ценностью, например, в период беременности или в подростковом возрасте; такие продукты, как правило, обходятся дороже.49

В Малави, например, дороже других обходятся рационы питания беременных и кормящих женщин и юношей-подростков. Средняя стоимость пищевых рационов этих групп превышает 1,50 долл. США в день, что намного больше 70% дохода, определяющего международно признанную черту бедности, и выше среднесуточных расходов на питание жителей Малави49. Одна тысяча килокалорий пищевой энергии, как правило, мужчинам обходится дешевле, чем женщинам, которым требуется больше питательных пищевых продуктов. Та же тенденция отмечена и на глобальном уровне: особую потребность в высокопитательных пищевых продуктах испытывают девушки-подростки и женщины старших возрастов49.

Результаты недавнего исследования, в рамках которого питательные пищевые рационы составлялись на основе местных продуктов, доступных в четырех странах (Гане, Лаосской Народно-Демократической Республике, на Мадагаскаре и в Сальвадоре), свидетельствуют о том, что домохозяйству из пятерых человек дороже всего обходится удовлетворение пищевых потребностей девушки-подростка – стоимость ее питательного рациона выше стоимости аналогичного рациона не только взрослого мужчины, но и кормящей женщины64,68,69,70. Такую высокую стоимость питательного рациона обусловила потребность в большем количестве кальция, железа и витамина A, необходимых для роста и компенсации потери питательных веществ при менструациях. Исследования показали, что наименее затратным способом получения указанных питательных веществ является потребление мясных и молочных продуктов, которые дороже менее питательных пищевых продуктов, например, основных продуктов с высоким содержанием крахмала.

В Гане стоимость питательного пищевого рациона девушки-подростка втрое перекрывает стоимость аналогичного рациона юноши того же возраста и вдвое – стоимость питательного пищевого рациона взрослого мужчины. В еще большем количестве питательных веществ – и, соответственно, в еще более дорогом рационе – девушка нуждается, если она беременна или кормит младенца. Исследования в Лаосской Народно-Демократической Республике и Сальвадоре доказали, что беременность увеличивает стоимость питательного рациона девушки на 12%, а кормление грудью – на 18%68,69,70.

На рисунке 31 показана относительная потребность в пищевой энергии и железе для различных групп населения Бурунди и Уганды. На железо, необходимое девушкам-подросткам и беременным и кормящим женщинам, приходится большая доля затрат, чем на получение необходимого им же количества пищевой энергии, в том время как для младенцев на грудном вскармливании, взрослых мужчин и детей школьного возраста соотношение затрат обратное. Доля затрат домохозяйства на обеспечение питательным рационом девушек-подростков и беременных и кормящих женщин, как правило, выше приходящейся на них доли пищевой энергии, но данные свидетельствуют о том, что это не всегда так, поскольку зависимость определяется стоимостью местных продуктов, содержащих наиболее необходимые питательные веществаw. Вероятно, еще хуже положение в странах, где – в силу неосведомленности и отсутствия динамики в вопросах гендерного равенства – женщины, девушки и дети раннего возраста не получают в большей, чем другие члены домохозяйства, пропорции наиболее питательные пищевые продукты, которые позволили бы удовлетворить их потребности в питательных веществах. Несмотря на более высокую стоимость, обеспечение девочек, женщин и особенно девушек-подростков оптимальным по составу питанием представляется мудрым вложением, поскольку способствует укреплению здоровья девочек и женщин, а значит, здоровья будущих поколений, на фоне порочного круга неполноценного питания, который преследует одно поколение за другим.

Рисунок 31
Беременные и кормящие женщины и девушки-подростки нуждаются в большем количестве пищевой энергии и железа, что повышает стоимость питательного пищевого рациона (по результатам тематических исследований в Бурунди и Уганде)

Еще один этап жизненного цикла, когда питательные вещества требуются человеку в повышенных количествах – это возраст с 6 до 23 месяцев. В этом возрасте питательные вещества необходимы детям для роста, но их желудки еще малы, они не могут есть помногу, поэтому нуждаются в грудном молоке и богатом питательными веществами прикорме. На прикорм для ребенка 6–23 месяцев приходится наименьшая доля расходов домохозяйства на питание, но поскольку его пища должна быть высокопитательной, он нуждается в более разнообразных и качественных продуктах, чем взрослый мужчина. Например, в рационе получающего грудное молоко младенца 6–8 месяцев на 100 ккал пищевой энергии должно приходиться в девять раз больше железа и в четыре раза больше цинка, чем в рационе взрослого мужчины71.

Выводы

В итоге, описанный в данном разделе анализ стоимости и финансовой доступности трех эталонных по качеству питания пищевых рационов позволяет определить, каким географическим точкам необходимо уделить особое внимание, чтобы здоровое питание стало финансово доступным для всех как на уровне отдельных стран, так и на уровне регионов и групп стран с разными уровнями дохода. Представленные здесь данные позволяют понять, где стоимость рациона должна снизиться до финансово приемлемого для всех уровня, чтобы возможности выбора расширились, и где потребность в таком снижении ощущается наиболее остро. Это говорит о том, что во всех регионах мира множество людей, в первую очередь бедняков, не имеет средств, чтобы обеспечить себе здоровое питание. И действительно, более трех миллиардов жителей планеты не могут позволить себе даже наиболее дешевый здоровый пищевой рацион. Во многих странах мира стоимость здорового рациона намного превышает как международную черту бедности, установленную на уровне 1,90 долл. США в день по ППС, так и средние по стране расходы на питание. В странах Африки к югу от Сахары позволить себе такие рационы не могут 77% жителей, в Южной Азии – 57%, а страны, затронутые затяжным кризисом, сталкиваются с еще более серьезными проблемами. Более полутора миллиардов человек не могут себе позволить даже рацион, обеспечивающий лишь требуемый уровень потребления необходимых питательных веществ.

Важно не только признать, что по стоимости здоровый рацион недоступен очень многим, но и понять, почему здоровое питание настолько дорого. Результаты анализа указывают на ряд факторов, обусловливающих рост цен на питательные пищевые продукты во всех продовольственных системах. В следующих разделах авторы пытаются исследовать проблему глубже и определить характер необходимых мер политики и основные направления преобразования продовольственных систем.

2.2 Скрытые издержки питания – здравоохранение и экология

ОСНОВНЫЕ ТЕЗИСЫ

Существующие сегодня продовольственные системы успешно решили задачу обеспечения населения дешевой пищевой энергией, но при этом здоровое питание остается дорогим и финансово недоступным для миллиардов жителей планеты. Однако, ограничившись лишь анализом стоимости и доступности здорового питания, мы не принимаем в расчет скрытые издержки, связанные с производством и потреблением продовольствия.

Все рационы питания во всем мире – и те, что лишь удовлетворяют потребность человека в энергии, и те, которые принято считать адекватными с точки зрения питательной ценности или здоровыми – несут в себе скрытые издержки, которые необходимо учитывать для выстраивания компромиссов и поиска возможностей объединения усилий в достижении других ЦУР.

Выбором рационов питания во всем мире и поддерживающими их продовольственными системами обусловлены скрытые издержки двух категорий: связанные с охраной здоровья издержки множества отдельных людей (ЦУР 3) и связанные с климатом издержки, которые несет человечество в целом (ЦУР 13).

Первая категория скрытых издержек. С одной стороны, согласно прогнозам, при сохранении текущих моделей потребления продовольствия к 2030 году уровень обусловленных рационом питания ежегодных затрат в сфере здравоохранения, связанных с неинфекционными заболеваниями и смертностью от них, достигнет 1,3 трлн долл. США. С другой стороны, прогнозируется, что переход на здоровое питание приведет к снижению прямых и косвенных издержек на охрану здоровья на 97%, и это позволит высвободить значительные средства, которые сегодня можно было бы инвестировать в снижение стоимости питательных пищевых продуктов.

Вторая категория скрытых издержек. Исходя из оценок, связанные с пищевым рационом социальные издержки – выбросы парниковых газов (ПГ), обусловленные текущими моделями потребления продовольствия – превысят к 2030 году 1,7 трлн долл. США в год. Переход на здоровые пищевые рационы, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивости, позволит к 2030 году на 41–74% сократить социальные издержки, связанные с выбросами ПГ.

Непринятие в расчет связанных с питанием скрытых издержек приведет к значительному занижению оценки затрат, необходимых для достижения продовольственной безопасности и гарантии полноценного питания, не будут учтены проблемы, связанные с достижением экологической устойчивости и обеспечением всеобщего здоровья.

Переход на здоровые рационы, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивости, мог бы способствовать снижению к 2030 году затрат, связанных с охраной здоровья и климатом, поскольку скрытые издержки здоровых рационов ниже тех, что характерны для сложившихся сегодня моделей потребления продовольствия. Существует несколько моделей перехода на здоровое питание, способных содействовать снижению выбросов ПГ и позволяющих адаптироваться к изменению климата с учетом сложившегося в стране контекста, индивидуальных предпочтений и потребности различных групп населения каждой страны в питательных веществах.

Здоровое питание может сыграть важную роль в повышении уровня экологической устойчивости, но при этом устойчивостью обладают не все здоровые рационы, и не все режимы питания, основанные на принципе обеспечения устойчивости, носят здоровый характер. Этот важный момент проработан недостаточно и часто не находит отражения в ведущихся сегодня обсуждениях и дебатах о потенциальном вкладе здоровых рационов питания в обеспечение экологической устойчивости.

Переход на здоровые пищевые рационы, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивости, потребует значительного преобразования продовольственных систем, причем единого универсального решения для всех стран быть не может. Чрезвычайно важно оценить характерные для отдельных контекстов барьеры, выстроить долгосрочные компромиссы и использовать возможности объединения усилий.

В странах, где продовольственная система также играет роль локомотива сельской экономики, при преобразовании продовольственных систем в целях обеспечения финансовой доступности здорового питания следует уделять внимание смягчению негативного воздействия на доходы и источники средств к существованию.

Странам с низким и ниже среднего уровнем дохода, где население все еще страдает от недоедания и дефицита питательных веществ, возможно, придется увеличить потребление питательных пищевых продуктов, даже несмотря на то, что выполнение диетологических рекомендаций и достижение целей в области питания, включая, в первую очередь, профилактику недоедания, может привести к увеличению углеродного следа.

Другим странам, особенно тем, где уровень дохода выше среднего или высокий, рационы питания обладают энергетической ценностью, превышающей рекомендованные оптимальные уровни, а люди потребляют больше продуктов животного происхождения, чем это необходимо, потребуется изменить привычные режимы питания и осуществить системные преобразования в производстве продуктов питания, продовольственной среде и торговле.

Существующие сегодня продовольственные системы с успехом обеспечивают дешевой пищевой энергией растущее и все более урбанизированное население, а если смотреть шире – и само экономическое развитие. Однако прирост продуктивности и дешевые калории не расширили доступ к здоровому питанию, для миллиардов жителей планеты оно остается дорогим и финансово недоступным. Вопрос стоимости питания связан и с еще одной проблемой, которую не следует упускать из вида.

Ограничившись лишь анализом стоимости и доступности здорового питания (см. раздел 2.1), мы не принимаем в расчет скрытые издержки, связанные сегодня с производством и потреблением продовольствия. Понять такие издержки чрезвычайно важно с точки зрения поиска компромиссов и возможностей для объединения усилий в достижении других ЦУР. Две наиболее важные категории скрытых издержек связаны с воздействием, которое режимы питания и поддерживающие этот выбор продовольственные системы оказывают на охрану здоровья (ЦУР 3) и климат (ЦУР 13). Они "скрыты", поскольку издержки, связанные с охраной здоровья и климатом, приходится нести по прошествии многих лет после того, как пищевые продукты были произведены и потребленыx.

Низкое качество питания ощутимо сказывается на здоровье множества людей во всем мире. В дополнение к издержкам в области охраны здоровья и социальным издержкам, связанным с недоеданием, нездоровое питание представляет собой основной фактор риска смертности и инвалидности от неинфекционных заболеваний (НИЗ). Распространение ожирения ведет к росту расходов на здравоохранение во всем мире, причем ожирение, как и избыточный вес, входят в число наиболее серьезных факторов риска возникновения НИЗ. В 2016 году в мире умерли 56,9 млн человек, 40,5 млн смертей из этого количества (71%) были обусловлены наличием НИЗ2. В четверку основных НИЗ входят, в частности, сердечно-сосудистые, онкологические заболевания, диабет и хронические заболевания легких.

Применяемые сегодня в мире технологии пищевого производства также негативно воздействуют на экологию72, что отражается на обществе в целом. Это, в частности, происходит в странах, жители которых получают с пищей избыточное количество энергии и потребляют слишком много пищевых продуктов животного происхождения; чтобы ограничить негативное воздействие их питания, в том числе с точки зрения землепользования, потребления пресной воды и биогеохимических потоков, может потребоваться изменить состав их рациона, увеличив в нем долю продуктов растительного происхождения73.

Для множества людей, как и для общества в целом, связанные со здоровьем и окружающей средой последствия нездорового питания оборачиваются конкретными издержками: растут затраты на охрану здоровья и затраты, связанные с преодолением последствий изменения климата. Эти затраты, связанные с производством и потреблением пищевых продуктов, в настоящее время не находят отражения в ценах на продукты питания, хотя возникают именно в результате их производства и потребления. Экономисты назвали бы их факторами внешнего воздействия, которые могут стать причиной рыночных сбоев, чрезмерного потребления, производства высококалорийных продуктов и потребления пищевых рационов, отрицательно сказывающихся на экологической устойчивости. Экономическая теория подсказывает, что корректировка подобных рыночных сбоев требует учета в цене таких продуктов ранее не учтенных издержек, чтобы при принятии решений как потребители, так и производители могли руководствоваться их полной стоимостью.

Должная оценка присущих продовольственным системам скрытых издержек (факторов внешнего воздействия) во многом повлияла бы на оценку финансовой доступности. Чтобы показать, насколько значительным стало бы такое влияние, в данном разделе авторами доклада представлены результаты новых расчетов, которые были предприняты с целью дать экономическую оценку не находящим сегодня отражения в стоимости пищевых рационов последствиям связанных с выбором режима питания изменений в области охраны здоровья и климата.

В частности, в данном разделе приводится новая оценка связанных с охраной здоровья и изменением климата издержек, характерных для существующих сегодня моделей потребления продовольствия. Приведенные здесь результаты расчетов позволяют определить, какое воздействие окажет переход на здоровые рационы питания, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивостиy. Полученные данные могут быть полезны для обоснования решений по мерам политики, направленным на стимулирование изменения структуры питания в пользу здоровых и в большей мере экологически устойчивых рационов.

С учетом объемов потребления на глобальном уровне его переориентация на здоровые рационы, составленные с учетом обеспечения экологической устойчивости, может значительно ослабить внешнее воздействие и послужить объединению усилий, что отразится на достижении других ЦУР. Глобальная модель не обязательно предполагает такое ослабление в каждой стране. На национальном уровне последствия переориентации определяются сложившимся в стране положением в области продовольственной безопасности и питания, сроками, которые понадобятся для достижения прогресса, и масштабами внешнего воздействия в области охраны здоровья и экологии. В некоторых странах переориентация может быть обусловлена принятием компромиссных решений, негативные последствия которых будут ощущаться в течение какого-то времени. Так, сегодня для рациона питания ребенка раннего возраста, проживающего в стране с низким уровнем дохода, характерен весьма ограниченный экологический след, но содержание питательных веществ в таком рационе может не соответствовать нормам. В этом случае на первых порах после достижения целей в области питания воздействие на окружающую среду может стать более ощутимым. Еще один пример – диверсификация производства, необходимая для выпуска питательных пищевых продуктов. Чтобы свести к минимуму неблагоприятные компромиссы, приоритетное внимание, особенно в странах, где продовольственные системы служат не только источником продовольствия, но и локомотивом сельской экономики, следует уделять источникам средств к существованию семейных фермерских хозяйств и мелких производителей, не имеющих возможности немедленно включиться в такую диверсификацию. Исходя из этого, в данном разделе нашли отражение идеи приоритизации и максимально широкого объединения усилий в целях преобразования продовольственных систем с отказом от нежелательных компромиссов.

Оценка скрытых издержек различных рационов

Описанная в докладе оценка скрытых издержек пищевых рационов проводилась по отдельности для издержек, связанных с охраной здоровья, и издержек, связанных с изменением климата; оценка многочисленных иных возможных экологических издержек не проводилась. Суть в том, что издержки, связанные с охраной здоровья и изменением климата, играют критически важную роль с точки зрения преобразования продовольственных систем, призванного сделать финансово доступными здоровые пищевые рационы, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивости. По своему характеру они различаются: издержки, связанные с охраной здоровья, ложатся непосредственно на конкретных людей, а издержки, связанные с изменением климата, затрагивают человечество в целом; в настоящем докладе анализируются и те, и другие, что позволяет в полной мере понять и оценить их воздействие на системы производства продовольствия в настоящем и будущем.

Издержки обеих категорий были рассчитаны для пяти рационов питания, из которых один отражает текущие модели потребления продовольствия, а еще четыре представляют собой альтернативные здоровые пищевые рационы, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивостиz. Четыре рассматриваемых здесь альтернативных пищевых рациона отличаются от здорового рациона, рассмотренного в рамках анализа, результаты которого приводятся в разделе 2.1: эти четыре рациона не только оптимальны с точки зрения здорового питания, но и составлены с учетом соображений экологической устойчивости. В целях оценки издержек, связанных с охраной здоровья, результаты обновленной оценки бремени для здоровья рисков в области питания (связанного с их ролью в возникновении обусловленных питанием НИЗ) были дополнены результатами оценки затрат, связанных с болезнями. В целях оценки издержек, связанных с изменением климата, в дополнение к результатам оценки потребления пищевых продуктов были взяты обновленные данные о следе парниковых газов и расчеты размеров обусловленного такими выбросами климатического ущерба, что составило социальные издержки, связанные с выбросами углерода. Таким образом, ряд экологических издержек учтен не был. Краткое описание методики и исходных параметров оценки – см. врезку 14, более полное описание данных и методики – см. Приложение 7.

Анализ проводился исходя из того, что авторы настоящего доклада стремились оценить бремя связанных с охраной здоровья и изменением климата издержек в 2030 году, который имеет особое значение с точки зрения мер политики, поскольку именнно на этот год запланировано достижение ЦУР и, если говорить более конкретно, решение предусмотренных ЦУР 2 задач по ликвидации голода, отсутствия продовольственной безопасности и всех форм неполноценного питанияaa.

В основу оценки издержек, связанных с охраной здоровья и изменением климата, положены результаты расчетов потребления продовольствия сегодня и в будущем и четыре альтернативных сценария потребления, обеспечивающих здоровое питание и учитывающих соображения устойчивости. Текущий спрос на продовольствие – используемый в целях описываемого ниже анализа "базовый рацион" – определен на основании гармонизированного набора данных, полученных по результатам проведенной ФАО оценки наличия продовольствия. Спрос на продовольствие в будущем рассчитывался с учетом ожидаемых изменений в доходах, численности населения и пищевых предпочтениях74. Прогнозные оценки спроса на продовольствие сравнимы с другими оценками75.

Предметом анализа стали четыре альтернативных пищевых рациона: флекситарианский, то есть нестрого вегетарианский, в который, наряду с растительной пищей, были включены малые либо умеренные количества продуктов животного происхождения; пескетарианский, включающий, наряду с продуктами растительного происхождения, умеренные количества рыбопродукции устойчивой аквакультуры, но не предусматривающий потребления мяса других видов; вегетарианский с включением в умеренных количествах молочных продуктов и яиц, но не предусматривающий потребления какого-либо мяса; веганский, включающий исключительно продукты растительного происхождения, в первую очередь разнообразные овощи и фрукты, цельнозерновые продукты и продукты, богатые белками растительного происхождения, в частности, бобовые и орехи. По составу указанные рационы соответствуют рекомендациям Комиссии EAT-Lancet по здоровому питанию из устойчивых продовольственных систем и учитывают региональные предпочтения в отношении тех или иных основных продуктов, фруктов, овощей и прочих категорий продуктов питания, а также конкретные потребности населения в пищевой энергии (врезка 14).

При составлении четырех альтернативных рационов питания исследователи не намеревались одобрить один из них, а преследовали цель оценить скрытые издержки, связанные с различными вариантами здоровых пищевых рационов, составленных с учетом соображений экологической устойчивости. Четыре альтернативных сценария, построенные вокруг четырех пищевых рационов – это всего лишь примеры, в целях анализа скрытых издержек могли использоваться и другие подобные рационы. Глобальные руководящие принципы позволяют составить множество здоровых рационов, учитывающих соображения обеспечения устойчивости, но не для каждой группы населения все такие рационы окажутся наиболее здоровыми и наиболее подходящими. В частности, рационы, в состав которых включены только продукты растительного происхождения, несут в себе риск несоответствия нормам потребления питательных веществab. Это может иметь место в разных обстоятельствах, например, при в целом невысоком качестве питания, то есть когда потребление в больших количествах питательной пищи растительного происхождения не обеспечивает сбалансированного получения питательных веществ в должных количествах; когда такой рацион получают дети, беременные либо кормящие женщины, чьи потребности в питательных веществах выше; когда та или иная группа населения уже страдает от дефицита питательных веществ93,94.

Скрытые издержки – здравоохранение

Как сказано в разделе 1.3 настоящего доклада, здоровый пищевой рацион включает продукты из нескольких продуктовых групп и обеспечивает получение в течение определенного промежутка времени необходимого количества пищевой энергии и должное потребление питательных веществ. Здоровое питание должно соответствовать всем нормам потребления питательных веществ, способствовать профилактике неполноценного питания во всех его формах и профилактике НИЗ. Не отвечающие нормам питания рационы являются первопричиной множественного бремени неполноценного питания – отставания детей в росте, истощения, дефицита питательных микроэлементов, избыточного веса и ожирения. Как недоедание в раннем возрасте, так и избыточный вес и ожирение входят в число серьезных факторов риска возникновения НИЗ95.

Оценка обусловленных низким качеством питания издержек, связанных с охраной здоровья, включая множественное бремя неполноценного питания и связанные с ним НИЗ, затруднена рядом проблем, в том числе отсутствием данных и исключительно сложным характером взаимозависимых результатов. Одной из наиболее сложных проблем можно считать отсутствие данных об издержках, обусловленных влиянием, которое оказывается на здоровье недоеданием – как в плане смертности, так и в плане потери продуктивности. Оценке издержек, связанных с недоеданием, посвящены некоторые тематические исследования96,97. Так, существует прогноз, согласно которому недоедание станет причиной сокращения к 2050 году на 11% валового внутреннего продукта (ВВП) регионов Африки и Азии98. Однако оценок глобального уровня делалось немного. Отсутствие всеохватывающих сравнимых данных не позволяет создать модель, которая позволила бы полноценно учесть воздействие рационов питания на распространенность недоедания, в том числе среди детей и подростковac.

Даже если рассматривать только один фактор – ожирение, проводимые в публикациях оценки издержек для экономики заметно разнятся, что можно объяснить применением разных методик расчета издержек, как прямых, так и косвенных95,99. Например, расчеты, выполненные в Соединенных Штатах Америки, оценивают полную сумму ежегодных издержек в диапазоне от 89 до 212 млрд долл. США; расчеты, выполненные в Китае, оценивают потерю валового внутреннего продукта (ВВП) в 2020 и 2025 годах соответственно в 3,6 и 8,7%; результаты расчетов, выполненных в Бразилии, говорят об удвоении связанных с ожирением издержек в области охраны здоровья: они вырастут с 5,8 млрд долл. США (2010 год) до 10,1 млрд долл. США (2050 год).

Кроме того, ограничен объем данных о величине связанных с охраной здоровья издержек, обусловленных избыточным весом и ожирением, о воздействии этих факторов на производительность труда и трудоспособность населения; в странах с низким и средним уровнями дохода эти вопросы редко становились предметом исследований, несмотря на то что именно там проживает более 70% людей, страдающих от избыточного веса и ожирения. Наиболее часто цитируется прогноз от 2014 года, согласно которому к 2050 году сумма ежегодных издержек, обусловленных ожирением, достигнет 2 трлн долл. США, в основном за счет стоимости, относимой на потерю экономической продуктивности, и прямых затрат на охрану здоровья100.

Оценка экономического воздействия низкокачественных пищевых рационов должна учитывать не только показатели смертности и прямые издержки на медицинское обслуживание и оказание помощи, связанные с лечением той или иной болезни, но также косвенные издержки. Размер косвенных издержек может быть значительным, в случае избыточного веса и ожирения он может достигать 60% общей суммы издержек101. Косвенные издержки – это, в частности, снижение уровня образования, снижение суммарного заработка, полученного в течение всей жизни, затраты на оказание помощи по неформальным каналам, потеря продуктивности, более широкие масштабы утраты трудоспособности, потери рабочего времени.

Несмотря на перечисленные проблемы, оценка воздействия на здоровье болезней, обусловленных питанием, в частности, НИЗ, полезна как показатель уровня воздействия. В настоящем докладе результаты сравнительного анализа благотворного воздействия изменений, связанных с переменами в питании на глобальном уровне, рассматриваются в разбивке по крупнейшим регионам мира и группам стран с разными уровнями дохода. Анализ скрытых издержек или факторов внешнего воздействия, обусловленных воздействием пищевых рационов на здоровье, совмещает оценку по двум параметрам: абсолютное число смертей, вызванных четырьмя НИЗ (ишемическая болезнь сердца, инсульт, рак, сахарный диабет 2-го типа), и связанные с охраной здоровья издержки, причиной возникновения которых стали те же НИЗ. Ввиду ограниченности данных косвенные издержки, учтенные при проведении рассматриваемого в настоящем докладе анализа, отражают только потери производительности/рабочего времени и издержки на оказание помощи по неформальным каналам.

Как отмечено выше, в идеальном случае должны также учитываться – как в части смертности, так и в части потери производительности – издержки, связанные с недостаточным питанием, то есть с недостаточной питательной ценностью пищевого рациона. Однако исходные данные для таких расчетов отсутствуют. Отсюда следует, что представленные здесь оценки издержек, связанных с охраной здоровья, вероятно, занижены. Несмотря на скудость данных, данный анализ позволяет оценить затраты и выгоды, связанные с потреблением здоровой пищи.

Результаты

Переход на здоровые рационы питания, в том числе отказ от высококалорийных продуктов, обладающих минимальной питательной ценностью, и расширение разнообразия питательной пищи, связан со значительным сокращением смертности. Этот вывод подтверждают результаты анализа всех четырех сценариев перехода на здоровые пищевые рационы, о чем свидетельствует снижение к 2030 году оценочных показателей смертности относительно базового сценария, предполагающего сохранение усредненных по странам текущих моделей потребления продовольствия (рисунок 32). Так, на глобальном уровне переход на флекситарианский рацион позволит сократить общее количество смертей в среднем на 12,7 млн (нижняя граница диапазона – 7 млн, верхняя – 18,3 млн). При переходе на три других альтернативных рациона смертность сократится еще заметнее: для пескетарианского рациона эта цифра составит 13,2 млн (7,5–18,9 млн), для вегетарианского – 12,9 млн (7,3–18,6 млн), для веганского – 13,7 млн (7,9–19,4 млн) (рисунок 32).

Рисунок 32
Согласно оценкам, в сравнении с текущими моделями потребления продовольствия, переход на один из четырех альтернативных здоровых рационов питания позволит к 2030 году значительно снизить смертность

Если отвлечься от среднемировых показателей, можно заметить значительное расхождение полученных значений по регионам и группам стран с разными уровнями дохода. В странах со средним уровнем дохода, на которые к 2030 году придется 69% мирового населения, при реализации сценария перехода на один из четырех альтернативных рационов смертность снизится заметнее, чем где-либо еще. Если считать по всем четырем альтернативным рационам, на эти страны придется от 73 до 75% общемирового сокращения абсолютной смертности. В процентном отношении наибольшее сокращение смертности (на 54–56%) будет иметь место в странах с уровнем дохода ниже среднего, за ними последуют страны с уровнем дохода выше среднего (19–20%), затем страны с высоким уровнем дохода (17–19%), и, наконец, страны с низким уровнем дохода (8%), где показатель снижения смертности будет одинаковым при переходе на любой из четырех альтернативных здоровых пищевых рационов. Низкий показатель относительного снижения смертности в странах с низким уровнем дохода объясняется тем фактом, что измеряется только смертность от НИЗ, которые являются основной причиной смерти в странах с высоким уровнем дохода. В странах же с низким уровнем дохода основные причины смерти часто связаны с многочисленными формами инфекционных болезней, условиями жизни матери и ребенка и недостаточным питанием. Среди всех стран с низким и средним уровнями дохода наиболее благотворно с точки зрения сокращения смертности переход на один из четырех альтернативных рационов здорового питания отразится на странах Юго-Восточной Азии, где показатель относительной смертности снизится на 22–23%.

По снижению показателя количества смертей на душу населения в пересчете на общую численность населения стран, принадлежащих к одной и той же группе стран, лидируют страны с уровнем дохода выше среднего: согласно полученной оценке, там значение этого показателя снизится на 36%. Далее следуют страны с высоким уровнем дохода (30%), страны с уровнем дохода ниже среднего (23%) и страны с низким уровнем дохода (11%).

Не менее важны результаты анализа влияния на снижение показателя абсолютной смертности отдельных факторов риска, а именно факторов, связанных с массой тела (ожирение, избыточный вес и недостаточный вес) и с питанием (по продуктовым группам). Эти результаты свидетельствуют о том, что при реализации всех четырех сценариев причиной смертей, которых можно было бы избежать, чаще всего (в среднем в 68% случаев) является дисбаланс питательных веществ в составе рациона. В оставшихся 32% случаев причиной таких смертей является несбалансированная масса тела (см. Приложение 8, таблица A8.1).

Если допустить, что текущие модели потребления продовольствия учитывают ожидаемые в соответствии с базовым сценарием (BMK) перемены в доходах и численности населения, среднегодовые издержки, связанные с охраной здоровья, в 2030 году, согласно оценке, будут составлять 1,3 трлн долл. США (рисунок 33). Более половины (57%) этой суммы придется на прямые издержки на здравоохранение – это расходы на лечение различных заболеваний, обусловленных питанием. Оставшуюся часть (43%) составят косвенные издержки, включая потери производительности труда (11%) и оказание помощи по неформальным каналам (32%).

Рисунок 33
Согласно прогнозам, при сохранении существующих моделей потребления продовольствия к 2030 году уровень обусловленных рационом питания ежегодных затрат в сфере здравоохранения достигнет 1,3 трлн долл. США

Если сравнивать по группам стран с разными уровнями дохода (Приложение 8, рисунок A8.1), уровень суммарных издержек зависит от общего уровня затрат на здравоохранение (он наиболее высок в странах с высоким уровнем дохода) и численности населения (согласно оценкам, 76% мирового населения приходится на страны со средним уровнем дохода). С учетом сказанного, наиболее высокий уровень издержек приходится на страны с высоким уровнем дохода (637 млрд долл. США), за ними следуют страны с уровнем дохода ниже среднего (415 млрд долл. США), далее страны с уровнем дохода выше среднего (252 млрд долл. США) и страны с низким уровнем дохода (17 млрд долл. США).

В случае же перехода на любой из четырех альтернативных рационов питания, ставших предметом анализа (FLX, PSC, VEG, VGN), издержки, связанные с охраной здоровья, сократятся весьма значительно, на 1,2–1,3 трлн долл. США, то есть сумма, которую к 2030 году могут составить связанные с охраной здоровья глобальные издержки при реализации базового сценария, уменьшится на 95% (рисунок 34).

Рисунок 34
Переход на любой из четырех альтернативных рационов здорового питания позволит к 2030 году резко сократить обусловленные питанием издержки, связанные с охраной здоровья

Хотя наибольшее количество смертей, которых можно избежать, приходится на страны со средним уровнем дохода (в два с лишним раза больше, чем на страны с высоким уровнем дохода), в среднем 49% снижения издержек придется на страны с высоким уровнем дохода, поскольку суммарные затраты на здравоохранение там выше.

Страны с уровнем дохода выше среднего, на которые придется самое значительное снижение абсолютной смертности, также достигнут значительного сокращения издержек, уступив в этом только странам с высоким уровнем дохода. Особо важно, что в странах с уровнем дохода выше среднего такое сокращение будет в основном обусловлено сокращением косвенных издержек, в частности, за счет того, что им удастся в значительной мере избежать потерь производительности и рабочего времени, что может позитивно отразиться на источниках средств к существованию и экономическом росте.

Скрытые издержки – изменение климата

Состав рациона питания и методы производства соответствующих продуктов не только влияют на здоровье человека, но также оказывают заметное воздействие на состояние окружающей среды и изменение климата. Многие оценки экологического ущерба на глобальном уровне и сравнительные оценки на уровне стран сосредотачиваются вокруг воздействия ПГ, поскольку недостаток данных затрудняет сравнительную оценку негативного воздействия на экологию других факторов, связанных с использованием земельных, энергетических и водных ресурсов на уровне отдельных стран.

В период 2007–2016 годов продовольственная система, на основе которой выстроены текущие модели потребления продовольствия, была источником 21–37% общего объема выбросов ПГ антропогенного происхождения, то есть обусловленных деятельностью человека, что позволяет отнести ее к числу основных факторов изменения климата, не говоря о других последствиях для окружающей среды102,ad. Согласно оценке, источником 10–12% выбросов следует считать производственную деятельность (растениеводство и животноводство) внутри хозяйства, 8–10% следует отнести на землепользование и изменения в использовании земельных ресурсов, в том числе на обезлесение и деградацию торфяных болот, и еще 5–10% на деятельность участников товаропроводящей цепочки (сюда же следует отнести выбросы ПГ, связанные с потерями и порчей продовольствия).

Существующие модели потребления продовольствия и продовольственные системы способствуют наращиванию выбросов ПГ и усилению иных форм воздействия на окружающую среду. Согласно оценкам ФАО, если положение в области потерь и порчи продовольствия не изменится, чтобы прокормить растущее население, к 2050 году человечеству будет необходимо увеличить производство продовольствия на 50%103. Сохранение текущих режимов питания и продовольственных систем приведет к значительному увеличению выбросов ПГ и усилению других форм воздействия на окружающую среду, в том числе к утрате биоразнообразия, деградации почв, росту потребления воды и ее загрязнения.

Многие исследования доказывают, что изменение режимов питания может значительно сократить выбросы ПГ. В ряде случаев определение целей в области питания и его качества без учета воздействия на окружающую среду может обусловить увеличение выбросов ПГ136. Так, результаты ряда исследований свидетельствуют о том, что сохранение сегодняшних тенденций в области питания может к 2050 году привести к тому, что способствующие изменению климата выбросы ПГ в сельском хозяйстве составят примерно 20 Гт CO2-экв. в год73,84,104,105,106,107,108. Результаты отдельных исследований противоречивы, но в рамках таких исследований рассматривается лишь одна или несколько составляющих рационов, выбранных потребителями. Авторы одного исследования утверждают, что из всех проанализированных ими вариантов наименьшее количество выбросов обеспечивает рацион, включающий меньше мяса, но больше масла, продуктов из переработанного зерна и добавленного сахара109.

Последние исследования указывают, что во многих странах сокращение потребления включаемых в ряд рационов мясных и молочных продуктов не только принесет пользу для здоровья, но и позволит получить значительные выгоды с точки зрения экологии. Результаты анализа в рамках ряда исследований свидетельствуют, что сокращение на глобальном уровне потребления мясных продуктов и другие изменения в режимах питания позволят ослабить давление на землепользование84,86,110 и сократить выбросы ПГ86,106,110,111. Другие исследователи утверждают, что переориентация потребления на здоровые пищевые рационы способна значительно сократить выбросы, источниками которых являются продовольственные системы111, и сыграть важную роль в ограничении воздействия на окружающую среду, в том числе обеспечить сдерживание сельскохозяйственной экспансии105 и удержание глобального потепления в пределах 2 градусов106, гарантировав при этом растущему населению планеты доступ, в том числе финансовый, к безопасным пищевым продуктам112.

В последнем подготовленном Межправительственной группой экспертов по изменению климата (МГЭИК) специальном докладе по вопросам изменения климата приводятся результаты углубленного анализа выбросов ПГ с точки зрения смягчения последствий изменения климата и обеспечения продовольственной безопасности; авторы доклада пришли к заключению, что переход на рационы питания, соответствующие диетологическим рекомендациям по здоровому питанию, откроет широкие возможности для одновременного достижения обеих целей102. Нацеленные на здоровое питание национальные рекомендации по правильному питанию на основе имеющихся продуктов (РПП) основаны на глобальных руководящих принципах46, в разных странах они во многом сходны. Как правило, такие рекомендации определяют максимальную калорийность пищевого рациона, предлагают увеличить в его составе долю растительной пищи – овощей, фруктов, цельнозерновых продуктов, бобовых, орехов и семян, сократив при этом долю насыщенных жиров и трансжиров и исключив сахара и соль. Потенциально такие рационы можно считать и более здоровыми, и учитывающими соображения обеспечения устойчивости, но только при условии рассмотрения вопросов изменения климата и здоровья в единой связке.

В некоторых контекстах здоровые пищевые рационы открывают широкие возможности для сокращения выбросов ПГ: в их составе много продуктов растительного происхождения, при производстве которых в атмосферу попадает меньше парниковых газов, чего нельзя сказать о рационах, предусматривающих потребление больших количеств красного мяса. Однако с точки зрения сокращения выбросов ПГ этот вариант может оказаться не самым оптимальным, особенно в условиях, когда красное мясо и молочные продукты становятся для уязвимых групп населения ценным источником незаменимых питательных веществ, обеспечивающим в первую очередь профилактику недоедания. Единого здорового рациона, составленного с учетом соображений обеспечения устойчивости, не существует, но основные принципы здорового питания универсальны (см. раздел 1.3, врезка 5). Один из таких принципов состоит в том, что продукты животного происхождения должны включаться в здоровый рацион в умеренных или малых количествах. В частности, здоровый пищевой рацион может в ограниченных количествах включать яйца, молочные продукты, птицу и рыбу, в малых количествах – красное мясо. В основе этого принципа лежат соображения укрепления здоровья, он открывает странам возможность перехода на здоровые рационы питания с одновременным содействием сокращению выбросов ПГ.

Единого здорового пищевого рациона не существует, и не все такие рационы учитывают соображения устойчивости. Так, национальные РПП, определяющие здоровый пищевой рацион жителей страны, часто значительно расходятся в рекомендациях и, как правило, не учитывают соображений обеспечения устойчивости. Некоторые РПП указывают на связь с сокращением выбросов ПГ, но, как правило, считают размеры такого сокращения умеренными. РПП большей частью соответствуют комплексу связанных с изменением климата и природными ресурсами глобальных целей в области охраны окружающей среды. Меры политики, призванные направить производство и потребление в сторону здорового питания, как правило, не нацелены конкретно на решение вопросов изменения климата в мире. При этом здоровые рационы питания, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивости, открывают важные перспективы для объединения усилий с целью сокращения выбросов ПГ. Ставшие предметом анализа сценарии предлагают всего лишь четыре из множества возможных вариантов пищевых рационов, которые потенциально можно проанализировать с точки зрения сокращения выбросов ПГ.

Иными словами, не все здоровые рационы обладают устойчивостью, и не все режимы питания, основанные на принципе обеспечения устойчивости, носят здоровый характер и подходят для любой группы населения. Этот важный момент проработан недостаточно и часто не находит отражения в ведущихся сегодня обсуждениях и дебатах о потенциальном вкладе здоровых рационов питания в обеспечение экологической устойчивости.

Переход на рационы, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивости, может играть важную роль в рамках более широких стратегий повышения уровня экологической устойчивости продовольственных систем. Такие стратегии, в частности, нацелены на ограничение воздействия пищевых рационов на окружающую среду за счет совершенствования технологий и повышения продуктивности, устойчивого комплексного использования земель и иных природных ресурсов, повышения эффективности и внедрения инновационных решений, в том числе направленных на сокращение потерь и порчи пищевой продукции, во всех звеньях продовольственной товаропроводящей цепочки. Этот путь ограничения воздействия пищевых рационов на окружающую среду может способствовать запуску "добродетельного цикла", когда каждое предыдущее событие будет оказывать благотворное влияние на следующее, а любое улучшение будет способствовать сокращению экологических издержек, обусловленных производством питательных пищевых продуктов. Более подробно эти вопросы рассматриваются в следующем разделе.

Существует более чем достаточный объем технических знаний и наработок, которые можно положить в основу комплекса подходов, направленных на укрепление экологической устойчивости продовольственных систем, однако эта тема выходит за рамки настоящего доклада113. В качестве примера можно привести приемы устойчивого землепользования, не требующие изменений в использовании земельных ресурсов и не создающие потребности в увеличении масштабов перепрофилирования земельных угодий, в частности, приемы устойчивого управления пахотными землями и пастбищами, производством продукции животноводства, лесного хозяйства, рыболовства и аквакультуры102. Еще один пример – комплексные системы сельскохозяйственного производства, построенные на применении эффективных климатически оптимизированных методов ведения сельского хозяйства, например, разведение рыбы в рисовых чеках или сочетание в одном хозяйстве растениеводства и животноводства114. Критически важно сократить выбросы ПГ в животноводстве: существует ряд устойчивых и поддающихся адаптации методов наращивания эффективности, которые применимы в различных животноводческих системах (например, использование субпродуктов и отходов в качестве кормов либо переработка навоза для получения питательных веществ и производства энергии)115,116,117,118. Не менее важное место следует отвести регулированию землепользования, борьбе с обезлесением и прекращению процесса утраты биологического разнообразия102. Эти подходы также способны содействовать сокращению издержек, обусловленных здоровыми пищевыми рационами.

Как сказано выше, недостаток данных затрудняет сравнительную оценку негативного воздействия на экологию других факторов, связанных с использованием земельных, энергетических и водных ресурсов на уровне отдельных стран. Это, конечно же, сказалось и на анализе, предпринятом при подготовке настоящего доклада с целью изучения скрытых издержек, связанных с изменением климата: авторы учли лишь выбросы ПГ и их воздействие на климат. Тем не менее в таблице 9 обобщены доступные из литературы дополнительные данные о вкладе текущих режимов питания в воздействие на окружающую среду не учтенных здесь факторов и оценки потенциального воздействия перехода на здоровые рационы питания, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивости. Еще один аспект, подлежащий учету при определении воздействия на окружающую среду – биологическое разнообразие, без которого мир не может быть обеспечен разнообразным питанием119. Изменение землепользования и пищевые рационы входят в число основных причин, способствующих утрате биоразнообразия. В частности, одной из основных причин утраты биоразнообразия считается потребление пищи животного происхождения120.

Таблица 9
Переход на здоровый рацион, составленный с учетом соображений обеспечения устойчивости, может способствовать ослаблению воздействия на окружающую среду, связанного с использованием земельных, энергетических и водных ресурсов
Результаты

Ввиду недостатка данных для анализа на глобальном и региональном уровнях в настоящем докладе приводятся только оценки обусловленных пищевыми рационами экологических издержек, связанных с выбросами ПГ. Поэтому в тексте доклада речь чаще идет не об экологических издержках, а об издержках, связанных с изменением климата. Авторами принят двухэтапный подход. На первом этапе были рассчитаны выбросы ПГ, связанные с потреблением продовольствия. На втором – эти выбросы были сопоставлены с оценками климатического ущерба, что позволило измерить размер связанных с изменением климата издержек для каждого рациона (методика и источники данных – см. Приложение 7, дополнительные рисунки и таблицы – см. Приложение 8). На обоих этапах были получены важные результаты, которые необходимо учесть при выработке мер политики.

Выбросы ПГ, связанные с различными пищевыми рационами

При реализации базового сценария (BMK), согласно которому текущие модели потребления продовольствия сохранятся без изменений, оценочное количество выбросов ПГ, обусловленных рационом питания (скорректированное с учетом изменения доходов и численности населения), в 2030 году составит 8,1 Гт CO2-экв. Это 13% всех расчетных выбросов ПГ в указанном году. Переход во всем мире на один из четырех альтернативных рационов здорового питанияae позволит на 41– 74% сократить количество обусловленных питанием выбросов ПГ (рисунок 35).

Рисунок 35
Переход на любой из четырех альтернативных рационов здорового питания позволит к 2030 году значительно сократить обусловленные питанием выбросы ПГ

Для текущих моделей потребления продовольствия (BMK) более трех четвертей (77%) суммарного количества обусловленных рационом питания выбросов ПГ приходится на потребляемые во всем мире пищевые продукты животного происхождения, в том числе на говядину и баранину (41%)af и на молочные продукты (25%) – это крупнейшие доли на мировом уровне. Сделанные выводы соответствуют результатам других исследований, в ходе которых определялось глобальное влияние на климат роста потребления мяса и молока. Они еще раз показывают, насколько важно сократить употребление в пищу продуктов животного происхождения в странах с высоким уровнем потребления, а в странах с переходной экономикой реализовать стратегии наращивания потребления растительной пищи, то есть способствующие переходу на пищевые рационы, большую часть которых составляют цельнозерновые продукты, фрукты, овощи, орехи и бобовые44,79,84,105.

Для текущих моделей потребления продовольствия более половины выбросов (4,2 Гт СО2-экв., что составляет 52%) связано со спросом на продовольствие в странах с уровнем дохода ниже среднего (Приложение 8, таблица A8.2). Однако в пересчете на душу населения наибольшее количество выбросов приходится на страны с уровнем дохода выше среднего (1,6 Мт СО2-экв.), за которыми следуют страны с высоким уровнем дохода (1,0 Мт СО2-экв.). Самое низкое количество выбросов приходится на страны с низким уровнем дохода (0,7 Мт СО2-экв.).

Анализ перехода на четыре альтернативных рациона по регионам и группам стран с разными уровнями дохода позволяет выявить значительные различия в масштабах благотворного воздействия, связанного с изменением климата (рисунок 35). При переходе на один из четырех альтернативных здоровых рационовag к 2030 году количество выбросов в странах со средним уровнем дохода (ССД), где проживает 69% мирового населения, сократится на 45–78%. Наибольшее сокращение выбросов (на 60–86%) будет иметь место в странах с уровнем дохода выше среднего, за ними последуют страны с высоким уровнем дохода (60–77%), затем страны с уровнем дохода ниже среднего (31–70%), и, наконец, страны с низким уровнем дохода (27–68%). Если говорить о странах с уровнем дохода выше и ниже среднего, наиболее значительное (на 65–88%) сокращение количества выбросов будет иметь место в регионе Латинской Америки и Карибского бассейна.

Суммарные значения для всего мира и отдельных групп стран с разными уровнями дохода не отражают важных различий в оценках для отдельных стран и субрегионов. Эти различия указывают на необходимость в определенных компромиссных решениях, которые должны приниматься по мере того, как продовольственные системы отдельных стран будут подвергаться преобразованиям, необходимым для перехода на здоровые пищевые рационы, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивости. Так, странам, несущим тяжелое бремя недоедания и множественных форм неполноценного питания, по мере увеличения доли их населения, переходящего на здоровую и питательную пищу, вероятно, придется столкнуться с увеличением выбросов. В подобных ситуациях борьба с голодом и неполноценным питанием за счет расширения разнообразия доступных младенцам и детям раннего возраста питательных пищевых продуктов важнее, чем негативные последствия, связанные с увеличением количества выбросов ПГ в стране.

Результаты исследования, авторы которого провели количественную оценку выбросов ПГ в 140 странах при переходе на девять рационов питания, в большей или меньшей степени ориентированных на потребление растительной пищиah, свидетельствуют, что для достижения рекомендованных параметров калорийности рациона и выполнения рекомендаций по потреблению белков (12% пищевой энергии) некоторым странам придется увеличить выбросы ПГ. Так, из рисунка 36 видно, что кривая, соответствующая следу парниковых газов Уганды (сплошная линия), проходит ниже пунктирной линии; это означает, что для выполнения рекомендаций по калорийности рациона и потреблению белков стране придется увеличить след парниковых газов. И наоборот, след парниковых газов Соединенных Штатов Америки выше этой линии, и это означает, что калорийность рационов в стране избыточна и что некоторого сокращения выбросов ПГ можно будет добиться уже за счет снижения энергетической ценности пищевого рациона с обеспечением получения 12% пищевой энергии за счет белков. Более того, переход на пищевой рацион, в большей мере ориентированный на продукты растительного происхождения, позволит в еще большей степени сократить выбросы ПГ в странах, показатели которых находятся в левой части кривой.

Рисунок 36
Ряду стран для обеспечения соответствия нормам по калорийности и потреблению белков придется увеличить выбросы ПГ
Связанные с изменением климата издержки, обусловленные различными пищевыми рационами

Чтобы оценить величину обусловленных четырьмя альтернативными рационами издержек, связанных с изменением климата, на основе социальных издержек, связанных с выбросами углерода, были рассчитаны издержки, обусловленные выбросами ПГ; этот параметр отражает экономические издержки на каждую дополнительную тонну выбросов ПГ. Расчет строился на результатах предыдущего исследования84, но с учетом оценок, полученных с применением обновленной версии комплексной динамической модели климата и экономики (КМКЭ) для сценария, ограничивающего рост температуры в будущем 2,5 градусами (относительно усредненного предельного значения температуры за 100 лет), что соответствует взятым на политическом уровне обязательствам91. Указанный сценарий известен под обозначением "КМКЭ 2016 T2.5". Он строится на предположении, что в 2015, 2030 и 2050 годах социальные издержки, связанные с выбросами углерода, составят, соответственно, 107, 204 и 543 долл. США на тонну СО2-эквai.

Текущие модели потребления продовольствия сопряжены со значительными социальными издержками, связанными с выбросами ПГ и изменением климата. При условии реализации сценария стабилизации выбросов (сценария КМКЭ 2016 T2.5), что позволит ограничить рост глобальной температуры 2,5 градусами (относительно усредненного предельного значения температуры за 100 лет), в 2030 году размер связанных с питанием социальных издержек, источником которых будут обусловленные текущими моделями потребления продовольствия выбросы ПГ, оценивается в 1,7 трлн долл. США. Реализация сценария, не предусматривающего сдерживания, при применении для приведения будущего ущерба к текущим значениям коэффициента актуализации, равного 3%, повлечет за собой в 2030 году, согласно оценке, социальные издержки в размере 0,9 трлн долл. США (Приложение 8, рисунок A8.3)aj.

Распределение связанных с выбросами ПГ социальных издержек по регионам свидетельствует о том, что самые высокие социальные издержки в 2030 году понесут страны с уровнем дохода ниже среднего, принадлежащие к субрегионам Юго-Восточной Азии и западной части Тихого океана, где средний размер издержек составит 339 млрд долл. США; наименьшими окажутся связанные с выбросами ПГ социальные издержки европейских стран с уровнем дохода ниже среднего – 75 млрд долл. США. Следуя распределению расчетных количеств выбросов по регионам, половина (52%) общего объема социальных издержек придется на страны с уровнем дохода ниже среднего, пятая часть (21%) – на страны с уровнем дохода выше среднего, а доли стран с высоким и низким уровнями дохода составят, соответственно, 15 и 12%.

Анализ показал, что переход на любой из четырех альтернативных рационов здорового питания (FLX, PSC, VEG или VGN)ak может способствовать значительному – на 0,7–1,3 трлн долл. США, то есть на 41–74% – сокращению связанных с выбросами ПГ социальных издержек к 2030 году (рисунок 37).

Рисунок 37
Переход на рационы питания, ориентированные на продукты растительного происхождения, позволит к 2030 году на 41–74% сократить социальные издержки, связанные с выбросами ПГ

Источником 75% связанных с выбросами ПГ социальных издержек, обусловленных актуальными режимами питания, следует считать потребление мясных и молочных продуктов. Наибольшая доля приходится на говядину (36%), за ней следует молоко (25%). На зерновые приходится 11% суммарных издержек. Переход на любой из четырех альтернативных пищевых рационов, даже на флекситарианский, предусматривающий потребление в умеренных количествах продуктов животного происхождения и в малых – красного мяса, потенциально может привести к значительному сокращению социальных издержек, связанных с выбросами ПГ (Приложение 8, рисунок A8.4).

Издержки, связанные с охраной здоровья и изменением климата, в привязке к контексту

Для того чтобы получить представление об объеме издержек, связанных с охраной здоровья и изменением климата, необходимо сравнить такие скрытые издержки с оптовой стоимостью рационов, рассчитанной на уровне потребления и выверенной по расчетам цен на продовольственные товары в регионе. В целом оптовая стоимость рационов отражает их стоимость на уровне потребления и не учитывает скрытые издержки (методика расчета оптовой стоимости пищевых рационов – см. Приложение 7).

Сочетание значения полной стоимости рационов, определенного по текущим оптовым ценам, и результатов оценки скрытых издержек, связанных с охраной здоровья и изменением климата, позволяет получить более достоверную оценку полной стоимости пищевых рационов. Оценки полной стоимости могут помочь в обосновании мер в области продовольственной политики, призванных стимулировать переход на здоровые рационы, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивости (см. раздел 1.3).

Было установлено, что в странах с низким уровнем дохода и в ряде стран с уровнем дохода ниже среднего полная оптовая стоимость каждого из четырех альтернативных рационов здорового питанияal превышает полную стоимость актуальных рационов, в то время как в странах с высоким и выше среднего уровнем дохода такого превышения отмечено не было (рисунок 38).

Рисунок 38
Переход на любой из четырех альтернативных рационов здорового питания может к 2030 году привести к снижению средней стоимости пищевых рационов на 22–29%

Если издержки, связанные с охраной здоровья и изменением климата, добавить к полной оптовой стоимости базового рациона, составленного на основе текущих моделей потребления продовольствия, в глобальном масштабе суммарные затраты на такой базовый рацион к 2030 году увеличатся на 50% – с 6,0 трлн долл. США до 8,9 трлн долл. США. Диапазон повышения составит от 35% для стран с уровнем дохода ниже среднего до 87% для стран с высоким уровнем дохода.

С другой стороны, если прибавить сумму обусловленных питанием издержек, связанных с охраной здоровья и изменением климата, к оптовой стоимости четырех альтернативных рационов питания (FLX, PSC, VEG, и VGN), диапазон увеличения полной стоимости таких рационов в глобальном масштабе составит 8–19%. В целом это обеспечит значительное снижение стоимости относительно базового сценария. Если рассматривать значения полной стоимости (оптовая стоимость плюс издержки, связанные с охраной здоровья и изменением климата), в глобальном масштабе переход на любой из четырех альтернативных рационов питания приведет к снижению полной стоимости рационов на 22–29%, причем минимальное снижение (11–21%) будет иметь место в странах с низким уровнем дохода, а максимальное (52–58%) – в странах с высоким уровнем дохода (рисунок 38).

Исходя из сказанного, важно признать, что текущим моделям потребления продовольствия присущи определенные факторы внешнего воздействия. Анализ показывает, что сумма провоцируемых факторами внешнего воздействия дополнительных издержек, связанных с охраной здоровья и изменением климата, может составлять 50 центов на каждый затраченный на продовольствие доллар. Другими словами, если рассматривать суммарную стоимость (денежные затраты плюс внешние издержки), на связанные с продовольствием внешние издержки может приходиться до трети такой суммарной стоимости. Однако эта доля по регионам неодинакова. Так, в странах Африки к югу от Сахары размер связанных с охраной здоровья и экологией издержек на каждый затраченный на продовольствие доллар составляет 35 центов, то есть 26% суммарной стоимости.

Для базового рациона издержки, связанные с охраной здоровья и изменением климата, наиболее велики в странах с высоким и выше среднего уровнями дохода: их размер на каждый затраченный на продовольствие доллар составляет соответственно 87 и 79 центов. Таким образом, доля означенных издержек в суммарной стоимости (оптовая стоимость плюс скрытые издержки) в странах с высоким уровнем дохода составляет 47%, а в странах с уровнем дохода выше среднего – 44%. С другой стороны, в странах с низким и ниже среднего уровнями дохода определяемые факторами внешнего воздействия издержки, связанные с охраной здоровья и изменением климата, ниже, они составляют, соответственно, 0,37 и 0,35 долл. США.

Несомненно, если бы были доступны данные, позволяющие в полной мере учесть воздействие на связанные с охраной здоровья издержки всех форм неполноценного питания, включая недоедание, и весь спектр воздействий, оказываемых текущими моделями потребления продовольствия на земельные, энергетические и водные ресурсы, расчетное значение скрытых издержек значительно превысило бы сумму в 50 центов на каждый доллар, потраченный на продовольствие.

Отказ от учета скрытых издержек, обусловленных актуальными режимами питания, приведет к серьезной недооценке реального объема затрат, необходимых для обеспечения продовольственной безопасности, полноценного питания и экологической устойчивости. Выявление ранее не учтенных издержек, связанных с охраной здоровья и изменением климата, поможет обосновать конкретные меры политики, нацеленные на борьбу с соответствующими факторами внешнего воздействия, в том числе налоговые меры, стимулирующие переход на здоровое питание. Как показано выше, в сравнении с сохранением актуальных режимов питания, переход на здоровые пищевые рационы обеспечит к 2030 году значительное снижение издержек, связанных как с охраной здоровья каждого отдельного человека, так и с размером глобального углеродного следа. Однако, поскольку не все здоровые рационы обеспечивают устойчивость, как не все рационы, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивости, обеспечивают здоровое питание, характер такого перехода должен быть тщательно продуман; этот вопрос обсуждается в следующем разделе.

Поиск компромиссов и возможностей для объединения усилий при переходе на новые рационы питания, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивости

Если мы намерены покончить с голодом и неполноценным питанием во всех его формах, обеспечить устойчивость сельскохозяйственного производства и продовольственных систем, иными словами, если мы намерены достичь ЦУР 2, переход на здоровые пищевые рационы, составленные с учетом соображений обеспечения устойчивости, представляется исключительно важным. Это сложная задача, поскольку большинство стран не выполняют и, судя по сегодняшним тенденциям, вряд ли смогут выполнить диетологические рекомендации по обеспечению здорового питания к 2030 году.

Переход на здоровые режимы питания потребует значительных преобразований продовольственных систем на всех уровнях. Ввиду большого разнообразия сложившихся продовольственных систем и значительных различий в уровне продовольственной безопасности и пищевом статусе как между странами, так и в пределах отдельных стран, единого и универсального для всех решения, которое позволило бы странам перейти на более здоровое питание и совместными усилиями уменьшить его экологический след, не существует44,73,80,84. Во многих странах повышение осведомленности в вопросах здорового питания и оказание влияния на принятие направленных в нужном направлении политических решений затруднены неизменно высокой распространенностью голода и неполноценного питания, низким уровнем понимания множественного бремени неполноценного питания, а также взаимной связи этих явлений.

Как сказано выше, борьба с голодом и неполноценным питанием во всех его формах может заставить страны увеличить углеродный след, без чего невозможно обеспечить доступность для населения, особенно для его наиболее уязвимых групп, отдельных пищевых продуктов. Это наглядно видно на примере странового анализа для Индонезии (врезка 15). Рационы питания многих жителей страны не соответствуют минимальным нормам, установленным диетологическими рекомендациями, но значительно превышают норму по калорийности, поскольку в больших количествах содержат рис, сахар и жиры. В такой ситуации расширение пищевого разнообразия потребует увеличения количества обусловленных потреблением продовольствия выбросов ПГ. Чтобы ограничить превышение рекомендованной нормы получения пищевой энергии, придется также значительно сократить потребление риса, который всегда оставался основной опорой национальной политики в области продовольственной безопасности. Значительным изменениям должны будут подвергнуться привычные рационы и пищевое производство, эти изменения отразятся на всех звеньях продовольственной товаропроводящей цепочки, как и на торговле, внутренней и внешней. Кроме того, результаты анализа свидетельствуют, что для большинства индонезийцев основным препятствием остается финансовая недоступность здорового питания, поскольку стоимость здоровых пищевых рационов превышает средний размер их сегодняшних затрат на питание. Аналогичные выводы можно сделать в отношении стран, где питание большей части населения не соответствует рекомендованным нормам.