ПОЛОЖЕНИЕ ДЕЛВ ОБЛАСТИ
ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ
БЕЗОПАСНОСТИ И
ПИТАНИЯ В МИРЕ
2021

ПРЕОБРАЗОВАНИЕ ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫХ СИСТЕМ В
ИНТЕРЕСАХ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ
БЕЗОПАСНОСТИ, УЛУЧШЕНИЯ ПИТАНИЯ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
ДОСТУПНОСТИ ЗДОРОВЫХ РАЦИОНОВ ПИТАНИЯ ДЛЯ ВСЕХ

Загрузить публикацию
EPUB
PDF

Страны регулярно пересматривают статистические данные как за прошлые, так и за последние отчетные периоды. То же касается и статистики, представленной в настоящем докладе. В таких случаях соответствующим образом пересматриваются и расчеты. Поэтому пользователям рекомендуется сравнивать динамику изменений оценок только в рамках одного выпуска доклада “Положение дел в области продовольственной безопасности и питания в мире” и не сопоставлять данные, опубликованные в изданиях за разные годы.

Географические регионы

В настоящей публикации используется деление на географические регионы, предложенное Статистическим отделом Секретариата Организации Объединенных Наций для использования в публикациях и базах данных (https://unstats.un.org/unsd/methodology/m49). Принадлежность стран или территорий к тем или иным группам определяется исключительно в целях удобства обработки статистических данных и не подразумевает никаких предположений Организации Объединенных Наций относительно политической либо иной принадлежности стран и территорий. Ниже приводится информация о странах, входящих в состав каждого региона, представленного в таблицах приложений 1 и 2, а также в таблицах 14 раздела 2.1.

Страны, зоны и территории, по которым отсутствовали достаточные или достоверные данные, позволяющие провести оценку, не рассматривались, соответствующие данные в доклад не включались и в сводных оценках не учитывались. В частности:

  • Северная Африка. Помимо перечисленных стран в таблицу включены оценочные данные о РН и показателях отсутствия продовольственной безопасности по ШВОПБ по Западной Сахаре. В расчетах показателей истощения, отставания в росте, избыточного веса у детей, низкого веса при рождении, ожирения у взрослых, исключительно грудного вскармливания и анемии данные по Западной Сахаре не учтены.

  • Восточная Африка. В отличие от классификации M49, сюда не включены Британская территория в Индийском океане, Майотта, Реюньон и Французские южные и антарктические территории.

  • Западная Африка. В отличие от классификации M49, сюда не включен остров Святой Елены.

  • Азия и Восточная Азия. В отличие от классификации M49, в сводных показателях низкого веса при рождении и истощения у детей не учтены данные по Японии.

  • Карибский бассейн. В отличие от классификации M49, сюда не включены Ангилья, Аруба, Бонайре, Синт-Эстатиус и Саба, Британские Виргинские острова, Гваделупа, Каймановы Острова, Кюрасао, Мартиника, Монтсеррат, Сен-Бартельми, Сен-Мартен (французская часть), Синт-Мартен (нидерландская часть), а также Острова Теркс и Кайкос. В расчетах показателей ожирения у взрослых, истощения у детей, низкого веса при рождении и исключительно грудного вскармливания не учтены данные по Пуэрто-Рико и Виргинским островам Соединенных Штатов.

  • Южная Америка. В отличие от классификации M49, сюда не включены Остров Буве, Фолклендские (Мальвинские) острова, Французская Гвиана, а также Южная Георгия и Южные Сандвичевы острова.

  • Австралия и Новая Зеландия. В отличие от классификации M49, сюда не включены Кокосовые острова (Килинг), остров Норфолк, остров Рождества, остров Херд и остров Макдональд.

  • Меланезия. В отличие от классификации M49, в расчетах показателей анемии, истощения, отставания в росте и избыточного веса у детей, низкого веса при рождении и исключительно грудного вскармливания не учтены данные по Новой Каледонии.

  • Микронезия. В отличие от классификации M49, в расчетах показателей ожирения у взрослых, анемии, истощения у детей, низкого веса при рождении и исключительно грудного вскармливания не учтены данные по Гуаму, малым отдаленным островам Соединенных Штатов Америки и Северным Марианским островам. В сводных показателях отставания в росте и избыточного веса у детей не учтены только данные по малым отдаленным островам Соединенных Штатов Америки.

  • Полинезия. В отличие от классификации M49, сюда не включены острова Питкерн, острова Уоллис и Футуна. В расчетах показателей ожирения у взрослых, истощения у детей и исключительно грудного вскармливания не учтены данные по Американскому Самоа, Токелау (ассоциированный член) и Французской Полинезии. В сводных показателях отставания в росте и избыточного веса у детей не учтены только данные по Французской Полинезии.

  • Северная Америка. В отличие от классификации M49, сюда не включена территория Сен-Пьер и Микелон. В сводных показателях ожирения у взрослых, анемии, низкого веса при рождении и исключительно грудного вскармливания не учтены данные по Бермудским островам и Гренландии. Сводные показатели по истощению основаны исключительно на данных по Соединенным Штатам Америки.

  • Северная Европа. В отличие от классификации M49, сюда не включены Аландские острова, Нормандские острова, остров Мэн, острова Свальбард и Ян-Майен и Фарерские острова (ассоциированный член).

  • Южная Европа. В отличие от классификации M49, сюда не включены Гибралтар, Сан-Марино и Святой Престол. При этом в расчетах показателей анемии, отставания в росте и избыточного веса у детей и низкого веса при рождении учтены данные по Сан-Марино.

  • Западная Европа. В отличие от классификации M49, сюда не включены Лихтенштейн и Монако. При этом в расчетах показателя отставания в росте и избыточного веса у детей, анемии и пониженного веса при рождении учтены данные по Монако.

Другие группы стран

К группам “наименее развитые страны”, “развивающиеся страны, не имеющие выхода к морю” и “малые островные развивающиеся государства” отнесены страны в соответствии с классификацией Статистического отдела Организации Объединенных Наций (https://unstats.un.org/unsd/methodology/m49).

Малые островные развивающиеся государства. В расчетах показателей отставания в росте, истощения и избыточного веса у детей, ожирения у взрослых, исключительно грудного вскармливания и низкого веса при рождении не учтены данные по Ангилье, Арубе, Бонайре, Британским Виргинским островам, Кюрасао, Монтсеррату, Новой Каледонии, Синт-Мартену (голландской части), Синт-Эстатиусу и Сабе и Французской Полинезии. Кроме того, в расчетах показателя истощения у детей, ожирения у взрослых, исключительно грудного вскармливания и низкого веса при рождении не учтены данные по Американскому Самоа и Пуэрто-Рико.

Группы стран с высоким уровнем дохода, с уровнем дохода выше среднего, с уровнем дохода ниже среднего и с низким уровнем дохода определены согласно классификации Всемирного банка на 2020–2021 финансовый год (https://datahelpdesk.worldbank.org/knowledgebase/articles/906519).

Страны с низким уровнем дохода и дефицитом продовольствия (2018 год). Афганистан, Бангладеш, Бенин, Буркина-Фасо, Бурунди, Вьетнам, Гаити, Гамбия, Гана, Гвинея, Гвинея-Бисау, Демократическая Республика Конго, Джибути, Зимбабве, Индия, Йемен, Камерун, Кения, Коморские Острова, Конго, Корейская Народно-Демократическая Республика, Кот-д`Ивуар, Кыргызстан, Лесото, Либерия, Мавритания, Мадагаскар, Малави, Мали, Мозамбик, Непал, Нигер, Никарагуа, Объединенная Республика Танзания, Руанда, Сан-Томе и Принсипи, Сенегал, Сирийская Арабская Республика, Соломоновы Острова, Сомали, Судан, Сьерра-Леоне, Таджикистан, Того, Уганда, Узбекистан, Центральноафриканская Республика, Чад, Эритрея, Эфиопия и Южный Судан.

Состав географических регионов

АФРИКА

Северная Африка. Алжир, Египет, Ливия, Марокко, Судан, Тунис и Западная Сахара.

Страны Африки к югу от Сахары

Восточная Африка. Бурунди, Джибути, Замбия, Зимбабве, Кения, Коморские Острова, Маврикий, Мадагаскар, Малави, Мозамбик, Объединенная Республика Танзания, Руанда, Сейшельские Острова, Сомали, Уганда, Эритрея, Эфиопия и Южный Судан.

Центральная Африка. Ангола, Габон, Камерун, Демократическая Республика Конго, Конго, Сан-Томе и Принсипи, Центральноафриканская Республика, Чад и Экваториальная Гвинея.

Южная Африка. Ботсвана, Лесото, Намибия, Эсватини и Южная Африка.

Западная Африка. Бенин, Буркина-Фасо, Гамбия, Гана, Гвинея, Гвинея-Бисау, Кабо-Верде, Кот-д’Ивуар, Либерия, Мали, Мавритания, Нигер, Нигерия, Сенегал, Сьерра-Леоне и Того.

АЗИЯ

Центральная Азия. Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан.

Восточная Азия. Китай, Корейская Народно-Демократическая Республика, Монголия, Республика Корея и Япония.

Юго-Восточная Азия. Бруней-Даруссалам, Камбоджа, Индонезия, Лаосская Народно-Демократическая Республика, Малайзия, Мьянма, Филиппины, Сингапур, Таиланд, Тимор-Лешти и Вьетнам.

Южная Азия. Афганистан, Бангладеш, Бутан, Индия, Иран (Исламская Республика), Мальдивские Острова, Непал, Пакистан и Шри-Ланка.

Западная Азия. Азербайджан, Армения, Бахрейн, Грузия, Израиль, Иордания, Ирак, Йемен, Кипр, Катар, Кувейт, Ливан, Объединенные Арабские Эмираты, Оман, Палестина, Саудовская Аравия, Сирийская Арабская Республика и Турция.

ЛАТИНСКАЯ АМЕРИКА И КАРИБСКИЙ БАССЕЙН

Карибский бассейн. Антигуа и Барбуда, Багамские Острова, Барбадос, Гаити, Гренада, Доминика, Доминиканская Республика, Куба, Пуэрто-Рико, Сент-Китс и Невис, Сент-Люсия, Сент-Винсент и Гренадины, Тринидад и Тобаго, Ямайка.

Латинская Америка

Центральная Америка. Белиз, Гватемала, Гондурас, Коста-Рика, Мексика, Никарагуа, Панама и Сальвадор.

Южная Америка. Аргентина, Боливия (Многонациональное Государство), Бразилия, Венесуэла (Боливарианская Республика), Гайана, Колумбия, Парагвай, Перу, Суринам, Уругвай, Чили и Эквадор.

ОКЕАНИЯ

Австралия и Новая Зеландия. Австралия и Новая Зеландия.

Океания (без Австралии и Новой Зеландии)

Меланезия. Фиджи, Вануату, Новая Каледония, Папуа – Новая Гвинея и Соломоновы Острова.

Микронезия. Кирибати, Маршалловы Острова, Микронезия (Федеративные Штаты), Науру и Палау.

Полинезия. Американское Самоа, Острова Кука, Ниуэ, Самоа, Токелау, Тонга, Тувалу и Французская Полинезия.

СЕВЕРНАЯ АМЕРИКА И ЕВРОПА

Северная Америка. Бермудские острова, Гренландия, Канада и Соединенные Штаты Америки.

Европа

Восточная Европа. Беларусь, Болгария, Венгрия, Польша, Республика Молдова, Российская Федерация, Румыния, Словакия, Украина и Чехия.

Северная Европа. Дания, Исландия, Ирландия, Латвия, Литва, Норвегия, Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии, Финляндия, Швеция и Эстония.

Южная Европа. Албания, Андорра, Босния и Герцеговина, Греция, Испания, Италия, Мальта, Португалия, Северная Македония, Сербия, Словения, Хорватия и Черногория.

Западная Европа. Австрия, Бельгия, Германия, Люксембург, Нидерланды, Франция и Швейцария.

Мир переживает переломный момент: он очень изменился по сравнению с тем, каким он был шесть лет назад, когда были сформулированы обязательства покончить с голодом, отсутствием продовольственной безопасности и всеми формами неполноценного питания к 2030 году. В тот период мы понимали, что нам предстоит решать масштабные проблемы, в то же время мы были полны оптимизма относительно того, что, опираясь на верные подходы к осуществлению преобразований, достигнутые в предшествующие годы темпы работы можно ускорить и расширить фронт работ для ликвидации отставания в работе по достижению этой цели. Тем не менее, последние четыре издания этого доклада показали, что результаты не оправдали ожиданий. В мире не отмечается общего продвижения вперед в работе по решению задачи 2.1 Цели 2 в области устойчивого развития (Обеспечить всем круглогодичный доступ к безопасной, питательной и достаточной пище) или по решению задачи 2.2 ЦУР (Покончить со всеми формами недоедания).

В докладе прошлого года подчеркивалось, что пандемия оказывает опустошительное воздействие на мировую экономику, спровоцировав беспрецедентный спад, какого не было со времени Второй мировой войны, и что если мы не предпримем срочные действия, ухудшится продовольственная безопасность и качество питания миллионов людей, включая детей. К сожалению, пандемия COVID-19 продолжает выявлять слабые места наших продовольственных систем, что ставит под угрозу жизни и источники средств к существованию населения всего мира, особенно наиболее уязвимых и живущих в условиях неустойчивости его групп.

По оценкам, приведенным в докладе этого года, в 2020 году от голода страдало от 720 до 811 миллионов человек – на 161 миллион больше, чем в 2019 году. В 2020 году почти 2,37 миллиарда человек не имели доступа к достаточному количеству продовольствия; всего за один год их число увеличилось на 320 миллионов. Ни один регион мира не избежал этого. Высокая стоимость здоровых рационов питания в совокупности с сохраняющимся высоким уровнем нищеты и неравенства доходов по-прежнему делают такое питание недоступным для примерно трех миллиардов человек во всех регионах мира. Более того, приведенные в настоящем докладе результаты нового анализа показывают, что рост показателей экономической недоступности здоровых рационов питания связан с более высокими уровнями умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности.

Пока нет возможности дать полную количественную оценку последствий пандемии COVID-19 в 2020 году, однако нас беспокоит то, что миллионы детей в возрасте до пяти лет имели задержку роста (149,2 миллиона), были истощены (45,4 миллиона) или имели избыточный вес (38,9 миллиона). Неполноценное питание детей остается одной из серьезнейших проблем, особенно в Африке и Азии. Также продолжается рост показателей ожирения у взрослых, причем эта тенденция остается неизменной как на глобальном, так и на региональном уровне. Работе по искоренению неполноценного питания во всех его формах препятствуют перебои в осуществлении важнейших мероприятий в области питания и негативные последствия для режимов питания в период пандемии COVID-19. В области здравоохранения, совокупность факторов пандемии, ожирения и связанных с рационами питания неинфекционных заболеваний с особой рельефностью показывает необходимость принятия срочных мер по обеспечению всем доступа к недорогим здоровым рационам питания. Такое несметное количество недостатков и недоработок заслоняет целый ряд важных достижений, например, расширение масштабов исключительно грудного вскармливания детей в возрасте до шести месяцев.

Положение могло бы оказаться еще хуже, если бы правительства не проводили мероприятия и не реализовывали впечатляющие меры социальной защиты в связи с кризисом COVID-19. Однако меры по сдерживанию распространения пандемии стали причиной не только беспрецедентного экономического спада, под действием других мощных факторов произошло ухудшение в последнее время положения в области продовольственной безопасности и питания. К числу таких факторов относятся конфликты и насилие во многих частях света, а также происходящие по всему миру связанные с изменением климата стихийные бедствия. На фоне наложения этих факторов в настоящее время и в прошлом на факторы замедления и падения экономики, а также устойчиво высоких (а в некоторых странах растущих) уровней неравенства, неудивительно, что правительствам не удалось предотвратить развитие ситуации в области продовольственной безопасности и питания по худшему сценарию, в результате чего пострадали миллионы людей по всему миру.

Поэтому мир переживает переломный момент не только потому, что нам необходимо решать более значимые проблемы ликвидации голода, отсутствия продовольственной безопасности и всех форм неполноценного питания, но и потому, что в условиях, когда наглядно обнажились уязвимые места наших продовольственных систем, у нас есть возможность выйти на новый качественный уровень и обеспечить своевременное достижение ЦУР 2. На Саммите ООН по продовольственным системам, который планируется провести в конце этого года, будет сформулирован комплекс конкретных действий, которые люди, субъекты продовольственных систем и правительства во всех уголках мира могут предпринять для обеспечения преобразования продовольственных систем мира. Опираясь на наработки в ходе подготовки к Саммиту мы должны продолжить формирование фактологической базы по результатам мероприятий и использования моделей взаимодействия, наилучшим образом отвечающих потребностям преобразования продовольственных систем. Настоящий доклад призван способствовать этой работе по всему миру.

Мы понимаем, что работу по преобразованию продовольственных систем, чтобы они могли обеспечить всех питательным и экономически доступным продовольствием и были более эффективными, невосприимчивыми к воздействию внешних факторов, инклюзивными и устойчивыми, необходимо вести по нескольким направлениям, при этом она может способствовать достижению всех ЦУР. Продовольственные системы будущего должны быть источником средств к достойному существованию для работающих в них, особенно для мелких производителей в развивающихся странах – т.е. для тех, кто собирает, перерабатывает, упаковывает, перевозит и реализует на рынке продовольствие для нас. Продовольственные системы будущего также должны быть инклюзивными и поощрять полноценное участие коренных народов, женщин и молодежи как на индивидуальной основе, так и через их организации. Будущие поколения смогут полностью раскрыть свой продуктивный потенциал и стать ведущей силой продовольственных систем только в том случае, если будут приняты решительные меры для обеспечения того, чтобы дети не были лишены своего права на питание.

Эта поставленная в более общем плане проблема преобразования продовольственных систем находится в центре внимания мировой общественности, однако в настоящем докладе намечены направления преобразования, необходимые для конкретного решения вопросов, касающихся ключевых факторов, обусловивших рост в последнее время масштабов голода и замедление темпов работы по сокращению масштабов всех форм неполноценного питания. В докладе признается, что эти направления преобразований можно будет реализовать только тогда, когда они будут способствовать выполнению определенных условий, включая создание возможностей для традиционно социально обособленных групп населения, улучшения здоровья людей и защиты окружающей среды. Задача устранения отставания в работе по ликвидации голода и всех форм неполноценного питания диктует необходимость отказа от узковедомственных решений в пользу комплексных решений для всей продовольственной системы, а также осуществления мер политики и инвестиций для немедленного решения глобальных проблем продовольственной безопасности и питания.

В этом году в связи с проведением Саммита ООН по продовольственным системам, Саммита "Здоровое питание для роста" и 26-й сессии Конференции Сторон Конвенции об изменении климата открываются уникальные возможности для улучшения продовольственной безопасности и питания на основе преобразования продовольственных систем. Итоги этих мероприятий со всей определенностью будут определять содержание мероприятий второй половины Десятилетия действий ООН по проблемам питания. Мы полны решимости использовать беспрецедентные возможности, которые открываются с проведением этих мероприятий, и сформулировать обязательства по преобразованию продовольственных систем в целях искоренения голода и неполноценного питания во всех его формах и обеспечения экономически доступных здоровых рационов питания для всех, а также восстановления на новом качественном уровне после пандемии COVID-19.

ЦЮЙ Дунъюй
Генеральный директор ФАО

Жильбер Ф. Унгбо
Председатель МФСР

Генриетта Х. Фор
Исполнительный директор ЮНИСЕФ

Дэвид Бизли
Директор-исполнитель ВПП

Тедрос Адханом Гебрейесус
Генеральный директор ВОЗ

ТАБЛИЦЫ

1 Показатель распространенности недоедания (РН) в мире, 2005–2020 годы

2 Численность страдающих от недоедания в мире, 2005–2020 годы

3 Распространенность только острого отсутствия продовольственной безопасности, а также умеренного или острого ее отсутствия на основе данных шкалы восприятия отсутствия продовольственной безопасности в 2014–2020 годах

4 Численность страдающих только от острого отсутствия продовольственной безопасности, а также от умеренного или острого отсутствия на основе данных шкалы восприятия отсутствия продовольственной безопасности в 2014–2020 годах

5 В 2019 году около трех миллиардов человек все еще не могли позволить себе здоровых рационов питания. Количество людей в странах Африки и Латинской Америки и Карибского бассейна, которые не могут позволить себе здоровых рационов питания в 2017–2019 годах

6 Утвержденные Всемирной ассамблеей здравоохранения глобальные задачи в области питания и продление работы по их достижению на 2030 год

7 Большая часть регионов добилась определенных успехов, но если текущие (наблюдавшиеся до пандемии COVID-19) тенденции сохранятся, этого будет недостаточно для достижения глобальных целевых показателей; решить к установленному сроку поставленную задачу по снижению доли детей с низким весом при рождении не успевает ни один регион, и во всех регионах ухудшаются показатели ожирения у взрослых

8 Ключевые направления политики и цели, предусматривающие комплексную реализацию мер гуманитарного характера, развития и построения мира в пострадавших от конфликтов районах

9 Ключевые направления политики и цели по расширению работы по повышению устойчивости к изменению климата во всех звеньях продовольственных систем

10 Ключевые направления политики и цели в области укрепления устойчивости наиболее уязвимых групп населения для воздействия негативных экономических внешних факторов

11 Ключевые направления политики и цели в области осуществления во всех звеньях продовольственных производственно-сбытовых цепочек мер, направленных на снижение стоимости питательных пищевых продуктов

12 Ключевые направления политики и цели решения проблем нищеты и структурного неравенства при осуществлении мероприятий в интересах бедных слоев населения и с учетом интересов всех

13 Ключевые направления политики и цели укрепления продовольственных сред, а также изменение потребительского поведения в пользу распространения такого режима питания, который был бы полезен для здоровья человека и положительно влиял на состояние окружающей среды

A1.1 Прогресс в достижении целей в области устойчивого развития (ЦУР) и глобальных целей в области питания: распространенность недоедания, умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности, отдельных форм неполноценного питания, исключительно грудного вскармливания и низкого веса при рождении

A1.2 Прогресс в достижении целей в области устойчивого развития (ЦУР) и глобальных целей в области питания: численность страдающих от недоедания, умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности и отдельных форм неполноценного питания; численность грудных детей, получающих исключительно грудное вскармливание, и численность младенцев с низким весом при рождении

A2.1 Диапазоны расчетных значений РН и КН в 2020 году

A2.2 Коэффициенты регрессии трех моделей, оцененные на основе значений CVy за период с 2000 по 2019 год

A2.3 Правила оценки достижения целевых показателей в области питания на глобальном уровне

A4.1 Список стран в разбивке по типам факторов воздействия

РИСУНКИ

1 В 2020 году количество людей, страдающих от недоедания в мире, продолжало расти. В 2020 году от голода страдало от 720 до 811 миллионов человек. Если отталкиваться от среднего значения этого показателя (768 миллионов), то в 2020 году от голода страдали на 118 миллионов человек больше, чем в 2019 году – или на 161 миллион, если брать за основу верхний его предел

2 В 2020 году более половины (418 миллионов) страдающего от голода населения в мире приходилось на Азию и более одной трети (282 миллиона) – на Африку

3 Во всех субрегионах Африки и Латинской Америки и Карибского бассейна и в большинстве субрегионов Азии отмечается рост показателя распространенности недоедания в 2020 году по сравнению с 2019 годом, причем наибольший прирост отмечается в Западной Африке

4 В последние шесть лет показатели распространенности умеренного и острого отсутствия продовольственной безопасности медленно растут, и сейчас в таких условиях находится более 30 процентов населения мира

5 Значительные различия в концентрации и распределении населения, живущего в условиях отсутствия продовольственной безопасности, в разных регионах мира

6 Как на глобальном уровне, так и в каждом регионе показатель распространенности отсутствия продовольственной безопасности среди женщин выше, чем среди мужчин

7 Решение глобальных задач в области питания, поставленных на 2025 и 2030 годы, по-прежнему под вопросом. По оценкам на 2020 год, 22 процента детей в возрасте до пяти лет отставали в росте, 6,7 процента страдали от истощения и 5,7 процента имели избыточный вес. В 2019 году почти 30 процентов женщин в возрасте 15–49 лет страдали от анемии

8 С 2000 года единственным показателем, по которому отмечается существенное улучшение, является показатель отставания в росте. По двум показателям - избыточному весу у детей и анемии у женщин репродуктивного возраста - за последние два десятилетия положение не изменилось. Во всех регионах резко увеличивается показатель ожирения у взрослых

9 В августе 2020 года 90 процентов стран сообщали об изменении охвата основными услугами в области питания в связи с COVID-19. При этом 80 процентов стран сообщали о сокращении охвата, однако в незначительной части стран произошло расширение охвата

10 Сценарий с учетом фактора COVID-19 предполагает незначительное уменьшение масштабов голода за период 2021–2030 годов; при этом показатели по регионам будут весьма значительно отличаться

11 Удалось добиться определенных успехов в работе по решению проблемы неполноценного питания, однако для решения глобальных задач в области питания, поставленных на 2025 и 2030 годы, необходимо ускорить ее темпы, а также переломить тенденции динамики некоторых форм неполноценного питания

12 Примерно половина детей живет в странах, где работа по решению к 2030 году задач ЦУР, касающихся отставания в росте, истощения и избыточного веса у детей идет с отставанием

13 Консервативные оценки возможных последствий пандемии COVID-19 указывают на то, что в 2030 году количество отстающих в росте детей может увеличиться дополнительно на 5–7 миллионов, а детей с истощением – на 570 тысяч – 2,8 миллиона. Однако кумулятивное число дополнительных случаев истощения в период 2020–2030 годов оценивается в 16–40 миллионов

14 Различные факторы оказывают влияние на все элементы продовольственных систем, подрывая тем самым продовольственную безопасность и качество питания

15 Страны с низким и средним уровнем доходов сталкиваются с ростом частоты и интенсивности факторов

16 Масштабы нищеты в мире уменьшаются, однако показатели неравенства остаются высокими, причем в 2020 году они выросли в странах с низким и средним уровнем доходов

17 В период 2010–2018 годов более чем в половине стран с низким и средним уровнем доходов точки изменения направленности тенденции в сторону повышения сформировались под воздействием одного или нескольких факторов (конфликты, экстремальные климатические явления, а также замедление роста экономики и экономические спады)

18 В 2020 году прирост количества недоедающих оказался в пять раз выше, чем наибольший прирост показателей недоедания за последние два десятилетия, а экономический спад в странах с низким и средним уровнем доходов оказался вдвое глубже, чем в предыдущих случаях

19 В 2020 году в большинстве стран с низким и средним уровнем доходов, охваченных экономическими спадами, показатели РН растут; однако зачастую экономические спады происходят одновременно со связанными с климатом стихийными бедствиями и экстремальными климатическими явлениями

20 Большинство недоедающих и детей с отставанием в росте приходится на страны, испытывавшие воздействие множественных факторов (2019)

21 В странах, пострадавших от конфликтов, экстремальных климатических явлений, экономических спадов или с высоким уровнем неравенства проблема голода стоит острее

22 В странах с низким уровнем доходов, испытывавших воздействие конфликтов и экстремальных климатических явлений, отмечается наибольший прирост РН, а в странах со средним уровнем доходов наибольший прирост этого показателя происходит в периоды экономических спадов

23 В странах Африки и Латинской Америки и Карибского бассейна отмечается самый большой рост показателей РН под воздействием множественных факторов, а Африка – единственный регион, где в период 2017–2019 годов показатель РН вырос под влиянием всех этих трех факторов

24 В 2020 году в Африке, Азии и Латинской Америке и в Карибском бассейне отмечен значительный рост показателя РН, поскольку эти регионы были охвачены экономическим спадом в сочетании со связанными с изменением климата стихийными бедствиями, конфликтами, или совокупностью обоих

25 Отсутствие экономической доступности здоровых рационов питания в 2019 году тесно связано с более высокими уровнями как острого и умеренного, так и острого отсутствия продовольственной безопасности

26 В 2019 году в странах, подверженных действию множественных факторов, и в странах, охваченных конфликтами (по отдельности или в сочетании с другими факторами), процентная доля населения, которое не может позволить себе здоровый рацион питания и живет в условиях умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности, была одной из самых высоких

27 Возможные главные направления преобразования продовольственных систем для решения вопросов, связанных с основными факторами, определяющими отсутствие продовольственной безопасности, неполноценное питание и экономическую недоступность здоровых рационов питания

28 Шаги, направленные на преобразование продовольственных систем, в целях повышения экономической доступности здоровых рационов питания

29 Ключевые элементы комплекса мер политики и инвестиций

30 Обеспечение согласованности и взаимодополняемости между агропродовольственными* и экологическими системами, системами здравоохранения, социальной защиты и другими** системами в целях преобразования продовольственных систем в интересах обеспечения продовольственной безопасности, улучшения качества питания и экономической доступности здоровых рационов питания для всех

A4.1 Распределение стран по группам в зависимости от сочетания факторов воздействия

ВРЕЗКИ

1 Основные движущие силы и исходные факторы, осложняющие обеспечение продовольственной безопасности и питания в мире: обобщение положений предыдущих изданий настоящего доклада

2 Обновление данных по распространенности недоедания и методология текущих прогнозов на 2020 год

3 Адаптация сбора данных для ШВОПБ к условиям пандемии COVID-19 в 2020 году

4 Использование ШВОПБ для выработки и определения направленности мер по преодолению пандемии COVID-19 на субнациональном уровне

5 Оценка хода работы по достижению целевых показателей 2030 года в области питания

6 Методология оценки возможного увеличения (в зависимости от выбранного сценария) количества случаев отставания в росте и истощения в результате пандемии COVID-19

7 Каналы влияния пандемии COVID-19 на продовольственную безопасность и питание

8 Определение стран, испытывающих воздействие конфликтов, экстремальных климатических явлений, экономических спадов и имеющих высокий уровень неравенства доходов

9 Школьное питание с использованием местных продуктов в качестве одного из средств преобразования продовольственных систем

10 Агропродовольственный пакт Кито: содействие преобразованию продовольственных систем города

11 Ускорение преобразования продовольственных систем на основе наделения женщин и молодежи правами и возможностями

12 Защита детей от вредных последствий методов сбыта пищевых продуктов

13 Меры политики в области качества питания, направленные на приумножение выгод и уменьшение связанных с торговлей рисков

14 Изучение системных подходов коренных народов может дать обширные знания о преобразовании продовольственных систем на принципах устойчивости и инклюзивности

Доклад "Положение дел в области продовольственной безопасности и питания в мире – 2021" подготовлен Отделом агропродовольственной экономики ФАО совместно со Статистическим отделом направления "Социально-экономическое развитие" и при участии группы технических специалистов ФАО, МФСР, ЮНИСЕФ, ВПП и ВОЗ.

Работу над докладом координировала консультативная группа старших руководителей в составе назначенных старших руководителей пяти учреждений системы ООН, участвовавших в подготовке данной публикации на партнерских началах. Следуя рекомендациям ФАО, группа согласовала основные положения доклада и определила его тематическую направленность. Затем она осуществляла надзор за работой технической группы, готовившей текст доклада, в состав которой были включены специалисты всех пяти учреждений-партнеров по публикации. В дополнение к результатам исследований и анализа данных, выполненных членами группы по подготовке текста, были составлены технические справочные документы. В докладе этого года содержится всеобщий призыв "поделиться передовым опытом преобразования продовольственных систем для обеспечения экономической доступности здоровых рационов питания и решения вопросов, связанных с воздействием основных факторов, определяющих продовольственную безопасность и неполноценное питание", на который откликнулись более 80 занимающихся вопросами развития учреждений и специалистов со всего мира. Также были использованы материалы организованного в рамках Глобального форума по продовольственной безопасности и питанию (Форум по ПБП) вебинара, в ходе которого состоялась тематическая дискуссия специалистов для обсуждения темы настоящего доклада.

Группа по подготовке текста представила несколько промежуточных материалов, в том числе аннотированные основные положения, первую и окончательную редакции доклада. На каждом этапе подготовки доклада промежуточные документы рассматривались, проверялись и утверждались консультативной группой старших руководителей. Был проведен всесторонний технический обзор окончательной редакции доклада, в котором приняли участие старшие руководители и технические специалисты различных отделов и департаментов штаб-квартир и децентрализованных отделений каждого из пяти учреждений системы ООН. После этого доклад рассмотрели и утвердили главы пяти учреждений-партнеров по публикации.

Доклад "Положение дел в области продовольственной безопасности и питания в мире – 2021" подготовлен совместными усилиями Продовольственной и сельскохозяйственной организации Объединенных Наций (ФАО), Международного фонда сельскохозяйственного развития (МФСР), Детского фонда Организации Объединенных Наций (ЮНИСЕФ), Всемирной продовольственной программы (ВПП) и Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ).

Подготовка издания осуществлялась под руководством Марко В. Санчеса Кантильо и Хосе Росеро Монкайо; общей координацией занималась редактор публикации Синди Холлеман, а общее руководство осуществлял Максимо Тореро Кульен (направление "Социально-экономическое развитие" (ES) ФАО). Подготовкой доклада руководил Руководящий комитет, в состав которого входили представители пяти учреждений-партнеров по публикации: Марко В. Санчес Кантильо (председатель), Сара Савастано (МФСР), Виктор Агуайо (ЮНИСЕФ), Ариф Хусейн (ВПП) и Франческо Бранка (ВОЗ). Алессандра Гарберо и Тисорн Сонгсермсавас (МФСР), Чика Хаяси и Джо Джувелл (ЮНИСЕФ), Эрик Бранкерт и Саския де Пе (ВПП) и Марцелла Вюстефельд (ВОЗ) участвовали в координации работы и обеспечивали техническую поддержку. Руководители и старшие сотрудники пяти учреждений-соавторов представили ценные замечания и утвердили окончательную редакцию доклада.

Глава 1 доклада была написана Синди Холлеман при участии Марко В. Санчеса Сантильо и Хосе Росеро Монкайо (ФАО).

Координатором главы 2 доклада выступала Анне Кеппле (ФАО). Раздел 2.1 был подготовлен Карло Карфьеро, свою лепту внесли также Пьеро Конфорти, Валентина Конти, Цзюань Фен, Синди Холлеман, Анне Кеппле и Сара Вивиани (ФАО). Раздел 2.2 подготовили Чика Хаяси, Ричард Кьюмапли, Вринда Мера и Энн Мицумото (ЮНИСЕФ), а также Элейн Борги и Моника Флорес Уррутиа (ВОЗ) при участии Анне Кеппле (ФАО), Юлии Красевец (ЮНИСЕФ), а также Катрины Лундберг, Хуана Пабло Пенья-Росаса и Марцеллы Вюстефельд (ВОЗ). Раздел 2.3 подготовили Карло Кафьеро (ФАО); Чика Хаяси, Юлия Красевец, Ричард Кьюмапли, Вринда Мера (ЮНИСЕФ); а также Элейн Борги (ВОЗ) при участии Анне Кеппле (ФАО), Саскии де Пе (ВПП), а также Моники Флорес Уррутиа и Катрины Лундберг (ВОЗ). Оливье Лавань д'Ортиг обеспечивал визуальное представление данных, а редакционную поддержку и материалы для разделов 2.1 и 2.3 также обеспечивал Хосе Росеро Монкайо (ФАО). Визуальное представление данных для разделов 2.2 и 2.3 обеспечивала Нона Ройтер (ЮНИСЕФ).

Координаторами и авторами текста главы 3 были Синди Холлеман и Валентина Конти (ФАО); материалы также представили Орельен Меллен и Труди Вейнхофен (ФАО); Аслихан Арслан, Ромина Каватасси, Илария Фирмиан, Стефания Ньоато, Катерина Руджери Ладерки и Тисорн Сонгсермсавас, Исабель Стордер и Сакиюса Тубуна (МФСР); Чика Хаяси и Джо Джувелл (ЮНИСЕФ); Эрик Бранкер, Саския де Пе, Симоне Ги и Сара Пиччини (ВПП); и Элейн Борги, Карен Макколл, Леанн Маргарет Райли и Марцелла Вюстефельд (ВОЗ). Актуализированные аналитические данные и данные по выявлению точки изменения направленности тенденций распространенности недоедания представили Мария Диму, Мишель Мерони, Феликс Ремболд, Анн-Клер Тома, Андреа Торети, Фердинандо Урбано и Маттео Дзампьери (Европейская комиссия – Объединенный исследовательский центр), а актуализированные климатологические показатели представил Кристофер Жак при участии Оливье Креспо и Пьера Клопперса (Кейптаунский университет). Поддержку в редактировании разделов этой главы оказал Марко В. Санчес Кантильо.

Координаторами и авторами текста главы 4 были Марк Смьюлдерс и Джованни Карраско Аццини (ФАО); материалы также представляли Мелиса Эйтекин, Луиса Кастаньеда, Мариана Эстрада, Йон Фернандес де Ларриноа, Илеана Гранделис, Синди Холлеман, Джулиус Джексон, Сюзан Каария, Лурдес Орландо, Марция Пафуми, Луана Свенссон, Микалия Уэй и Труди Вейнхофен (ФАО); Тарек Ахмед, Даниель Анавитарте, Илария Бьянки, Антонелла Кордоне, Исабель де ла Пенья, Аолинь Гун, Катерина Руджери Ладерки, Джойс Нджоро, Карла София Рита Видаль и Тисорн Сонгсермсавас (МФСР); Джо Джувелл (ЮНИСЕФ); Эрик Бранкерт, Саския де Пе, Симоне Ги и Сара Пиччини (ВПП); и Мария де лас Ньевес Гарсиа Касаль, Катрин Энгельхардт, Ким Хьюнджин, Карен Маккол, Бенн Макгрейди, Кэтрин Робертсон и Марцелла Вюстефельд (ВОЗ). Дополнительные материалы для главы 4 были представлены коллегами из ФАО, МФСР, ЮНИСЕФ, ВПП и ВОЗ, а также техническими специалистами со всего мира в ответ на всеобщий призыв "поделиться передовым опытом преобразования продовольственных систем для обеспечения экономической доступности здоровых рационов питания и решения вопросов, связанных с воздействием основных факторов, определяющих продовольственную безопасность и неполноценное питание". Материалы представили также Грэм Дикси и Эрин Суини из коалиции "Вырастить в Азии". Более 80 занимающихся вопросами развития учреждений и специалистов со всего мира откликнулись также на призыв поделиться опытом преобразования продовольственных систем в формате Глобального форума по продовольственной безопасности и питанию (Форум по ПБП), координаторами которого выступали Светлана Ливинец и Элиз Полак (ФАО). В главе 4 также использованы материалы группы специалистов, работавшей в рамках вебинара, организованного Форумом по ПБП. В состав этой группы входили: Тим Бентон (Чатем Хаус), Майкл Картер (Калифорнийский университет в Дэвисе), Джессика Фанзо (университет им. Джона Хопкинса), Ндиди Нвунели (Sahel Consulting), Дэвид Спильман (Международный исследовательский институт продовольственной политики (ИФПРИ) и Роберт Таунсенд (Всемирный банк). Поддержку в редактировании разделов этой главы оказал Марко В. Санчес Кантильо.

Глава 5 доклада была написана Марко В. Санчесом Кантильо при участии Синди Холлеман и Хосе Росеро Монкайо (ФАО).

Ценные технические замечания и материалы представили многочисленные коллеги из различных технических подразделений и департаментов пяти учреждений-партнеров по подготовке публикации. В рамках межучрежденческого процесса технических согласований с участием множества технических специалистов пяти учреждений-соавторов был проведен всеобъемлющий анализ. Перечислить всех, кто принял участие в подготовке доклада, сложно – всегда есть риск, что кто-то не будет упомянут.

За подготовку данных по недоеданию и продовольственной безопасности для раздела 2.1 отвечали Цзюань Фен, Абдул Саттар и Сара Вивиани, им помогали Вероника Боэро, Маринелла Чирилло, Филиппо Гери, Адиба Исхак, Талент Маньяни, Ана Мольтедо, Мария Родригес, Фирас Яссин под общим руководством Карло Кафьеро. Дополнительные данные представила Группа по продовольственным балансам Статистического отдела (ESS) ФАО под руководством Салара Тайиба. Валентина Конти и Синди Холлеман (ФАО) подготовили анализ стоимости и экономической доступности здоровых рационов питания в разделе 2.1; в этой работе также участвовали Янь Бай, Ли Костлоу, Алисса Эбель, Анна Херфорт, Уильям А. Мастерз и Айшварья Венкат (Университет Тафтса), а также Пьетро Конфорти, Жан Мари Вианней Муньешьяка и Мишель Волларо (ФАО). Ричард Кьюмапли (ЮНИСЕФ) занимался обобщением данных по питанию для раздела 2.2; в этом ему помогали Чика Хаяси, Юлия Красевец и Вринда Мера (ЮНИСЕФ), а также Элейн Борги, Моника Флорес Уррития и Линн Райли (ВОЗ). Прогнозы показателей недоедания на период до 2030 года для разделе 2.3 подготовил Карло Кафьеро на основе материалов, подготовленных Цзюань Феном, Адибой Исхак и Абдулом Саттаром (ФАО). Дэвид Лаборде подготовил основные материалы по прогнозным сценариям недоедания на период до 2030 года в рамках сотрудничества с ИФПРИ. Анализ для раздела 2.3 и Приложения 2, в том числе относительно хода работы по решению глобальных задач в области питания и возможных последствий пандемии COVID-19 на период до 2030 года в плане отставания в росте и истощения у детей провели Чика Хаяси и Ричард Кьюмапли (ЮНИСЕФ), а также Элейн Борги и Джованна Гатика Домингес (ВОЗ) при участии Юлии Красевец и Вринды Меры (ЮНИСЕФ).

Поддержку в подготовке доклада к печати оказали Джованни Карраско Аццини, Эндрю Парк (редактор-консультант) и сотрудник направления ФАО "Социально-экономическое развитие" Даниела Верона.

В дополнение к упомянутым выше лицам, принявшим участие в подготовке данного доклада, письменный перевод обеспечили Подотдел ФАО по проведению заседаний и Подотдел лингвистического обеспечения Отдела обслуживания руководящих органов (CSG).

Издательская группа (OCCP) Управления общеорганизационных коммуникаций ФАО обеспечивала редакционную поддержку, художественное оформление и подготовку макета, а также общую координацию подготовки издания на всех шести официальных языках.

АСЕАН
Ассоциация государств Юго-Восточной Азии

ВАЗ
Всемирная ассамблея здравоохранения

ВВП
валовой внутренний продукт

ВКЦ
виртуальный колл-центр

ВМОР
вычислимая модель общего равновесия

ВОЗ
Всемирная организация здравоохранения

ВОИГ
всемирный опрос Института Гэллапа

ВПЛ
внутренне перемещенное лицо

ВПП
Всемирная продовольственная программа

ГРМ
гуманитарная деятельность, деятельность в области развития и деятельность по поддержанию мира

ГС
Гармонизированная система

ГЧПП
государственно-частное партнерство производителей

долл. США
доллар Соединенных Штатов Америки

ЕЦСПП
Европейский центр среднесрочного прогнозирования погоды

ИМТ
индекс массы тела

ИПЦ
индекс потребительских цен

ИРЖСХ
индекс расширения прав и возможностей женщин в сельском хозяйстве

ККС
Комплексная классификация стадий продовольственной безопасности

КН
количество недоедающих

КОСХ
климатически оптимизированное сельское хозяйство

КРЕД
Центр исследований в области эпидемиологии бедствий

МВФ
Международный валютный фонд

МОТ
Международная организация труда

МППЭ
минимальная потребность в пищевой энергии

МРР
минимальное разнообразие рациона питания

МРР–Ж
минимальное разнообразие рациона питания женщин

МСП
малые и средние предприятия

МФСР
Международный фонд сельскохозяйственного развития

НИЗ
неинфекционное заболевание

ОАСП
очаги аномалий в сельскохозяйственном производстве

ОПРД
обследование потребления и расходов домохозяйств

ПБ
продовольственный баланс

ПГ
парниковый газ

ПГП
инициатива "Продукты Горного партнерства"

ППС
паритет покупательной способности

ПРМЭ
"Перспективы развития мировой экономики"

ПЭП
потребление энергии с пищей

РН
распространенность недоедания

РПП
рекомендации по правильному питанию на основе имеющихся продуктов

СГТС
средний годовой темп снижения

СНДДП
страны с низким уровнем доходов и дефицитом продовольствия

СНСД
страны с низким и средним уровнем доходов

СО
стандартное отклонение

СОМНП
совместные оценки масштабов неполноценного питания

СППЭ
средняя потребность в пищевой энергии

ФАО
Продовольственная и сельскохозяйственная организация Объединенных Наций

ЦУР
цели в области устойчивого развития

ШВОПБ
шкала восприятия отсутствия продовольственной безопасности

ШПИМП
школьное питание с использованием местных продуктов

ЭЦРП
энергетическая ценность рациона питания

ЮНИСЕФ
Детский фонд Организации Объединенных Наций

CHIRPS
станции определения осадков в инфракрасном диапазоне Группы мониторинга опасных климатических факторов

CV
коэффициент вариации

CV|r
коэффициент вариации по потребности в пищевой энергии

CV|y
коэффициент вариации по доходам

FImod+sev
показатель распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности

FIsev
показатель распространенности острого отсутствия продовольственной безопасности

IQ
коэффициент интеллекта

MIRAGRODEP
моделирование международных отношений на основе прикладной модели общего равновесия

UCDP
Программа сбора данных по конфликтам Уппсальского университета

Отставание в выполнении обязательств покончить с голодом и неполноценным питанием в мире во всех его формах к 2030 году наметилось еще до пандемии COVID-19. Сейчас, в условиях пандемии, эта задача еще более усложнилась. В настоящем докладе представлена первая глобальная оценка положения дел в плане отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания в 2020 году; особое внимание в нем уделено необходимости более глубокого осмысления того, какими средствами можно эффективнее улучшить положение дел в мире в области продовольственной безопасности и питания.

В обстановке пандемии COVID-19 масштабы голода в мире в 2020 году увеличились. После пяти лет относительной стабильности показатель распространенности недоедания (РН) всего за один год вырос на 1,5 процентного пункта, достигнув уровня приблизительно 9,9 процента, что еще более усложняет задачу ликвидации голода к 2030 году.

По оценкам, в 2020 году от голода страдало от 720 до 811 миллионов человек. Если отталкиваться от среднего значения этого показателя (768 миллионов), то в 2020 году от голода страдали на 118 миллионов человек больше, чем в 2019 году – или на 161 миллион, если брать за основу верхний его предел.

Более половины количества недоедающих в мире приходится на Азию (418 миллионов) и более одной трети – на Африку (282 миллиона). По сравнению с 2019 годом, количество голодающих увеличилось в 2020 году примерно на 46 миллионов человек в Африке, на 57 миллионов в Азии и примерно на 14 миллионов в Латинской Америке и Карибском бассейне.

Последние прогнозы подтверждают что, если не будут предприняты решительные действия для ускорения работы, особенно по проведению мероприятий, направленных на решение вопросов неравенства в доступе к продовольствию, то к 2030 году голод не будет ликвидирован. Как результат, в том числе, долгосрочных последствий пандемии для мировой продовольственной безопасности, при прочих равных условиях, в 2030 году около 660 миллионов человек могут по-прежнему жить в условиях голода – на 30 миллионов больше, чем при сценарии развития событий без пандемии.

В целом в мире показатели распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности (определяемые по шкале восприятия отсутствия продовольственной безопасности) медленно росли с 2014 года, однако в 2020 году величина их прироста была равна приросту за все предшествующие пять лет. В 2020 году почти каждый третий в мире (2,37 миллиарда) не имел доступа к достаточному количеству продовольствия; всего за один год число таких людей увеличилось почти на 320 миллионов.

В 2020 году в условиях острого отсутствия продовольственной безопасности находилось почти 12 процентов населения мира – 928 миллионов человек, что на 148 миллионов больше, чем в 2019 году.

На глобальном уровне гендерный разрыв в показателе масштабов распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности еще более увеличился за год пандемии COVID-19; у женщин показатель распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности в 2020 году был на 10 процентов выше, чем у мужчин, тогда как в 2019 году этот разрыв составлял 6 процентов.

Высокая стоимость здоровых рационов питания в совокупности сохраняющимся высоким уровнем неравенства доходов сделали такое питание недоступным в 2019 году для порядка трех миллиардов человек во всех регионах мира, особенно бедняков. Этот показатель чуть ниже показателя 2017 года и в 2020 году – как следствие пандемии COVID 19 – может увеличиться в большинстве регионов.

Переход на здоровые рационы питания с учетом соображений устойчивости может способствовать снижению к 2030 году расходов, связанных с охраной здоровья и изменением климата, поскольку скрытые издержки такого питания ниже тех, которые характерны для сложившихся сегодня моделей потребления продовольствия.

Неполноценное питание во всех его формах остается вызовом глобального масштаба. Хотя в силу ограниченности данных пока невозможно полностью учесть последствия пандемии COVID-19, по оценкам на 2020 год, 22,0 процента детей (149,2 миллиона) в возрасте до пяти лет отставали в росте, 6,7 процента (45,4 миллиона) – страдали от истощения и 5,7 процента (38,9 миллиона) имели избыточный вес. Можно предположить, что в силу влияния пандемии фактические показатели, особенно отставания в росте и истощения, будут выше.

Большинство детей, не получающих полноценного питания, живет в Африке и Азии. На эти регионы приходится девяносто процентов всех детей в мире с отставанием в росте, более девяноста процентов детей, страдающих от истощения, и более семидесяти процентов детей с избыточным весом.

По имеющимся оценкам, в мире в 2019 году 29,9 процента женщин в возрасте 15–49 лет страдали от анемии; теперь этот показатель (2.2.3) отслеживается в контексте достижения целей в области устойчивого развития (ЦУР). Однако данные по регионам значительно различаются: в 2019 году Африке и Азии от анемии страдали более 30 процентов женщин, тогда как в Северной Америке и Европе этот показатель составлял всего 14,6 процента. Во всех регионах резко растут показатели ожирения среди взрослых.

В целом в мире работа по решению задач по любому из показателей в области питания к 2030 году ведется с отставанием. Нынешние темпы работы по направлениям отставания в росте у детей, исключительно грудного вскармливания и низкого веса при рождении недостаточны; а по направлениям избыточного веса, истощения у детей, анемии у женщин репродуктивного возраста и ожирения у взрослых ситуация не меняется или даже ухудшается.

Пандемия COVID-19 могла повлиять на показатели распространенности различных форм неполноценного питания, и это влияние может сохраниться и после 2020 года, о чем свидетельствуют данные за 2021 год. Усугубляющими факторами являются последствия неполноценного питания для последующих поколений и их влияние на продуктивность. Необходимо приложить исключительные усилия для противодействия пандемии и преодоления ее последствий как одной из составляющих ускорения работы по решению задачи 2.2 ЦУР.

Конфликты, изменчивость климата и экстремальные его проявления, а также замедление роста экономики и экономические спады (которые в настоящее время усугубляет пандемия COVID-19) являются основными факторами, провоцирующими осложнение проблемы отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания; их частота и интенсивность неуклонно растут, и они все чаще происходят в сочетании с другими явлениями.

Обращение тенденции к сокращению показателя РН вспять в 2014 году и продолжающийся его рост – особенно значительный в 2017 году в странах с низким и средним уровнем доходов – в основном характерны для стран, где происходят конфликты, экстремальные климатические явления и экономические спады, а также для стран с высоким уровнем неравенства доходов.

В период 2017–2019 годов показатель РН вырос на 4 процента в странах, где сказывается воздействие как минимум одного из этих основных факторов, но снизился на 3 процента в странах, где такое воздействие отсутствовало. В странах со средним уровнем доходов, где эти факторы присутствовали, показатель РН увеличился лишь на 2 процента, а в странах с высокими показателями неравенства доходов он был вдвое выше – 4 процента.

В тот же период в странах, подверженных воздействию множественных факторов, отмечался наибольший прирост показателя РН, который в 12 раз превышал показатели стран, где присутствовал лишь один такой фактор.

Рост стоимости питательных пищевых продуктов во всех звеньях продовольственной системы определяется как внешними (например, конфликтами или климатическими потрясениями), так и внутренними (например, низкой продуктивностью и неэффективными продовольственными товаропроводящими цепочками) по отношению к продовольственным системам факторами, что, в сочетании с низким уровнем доходов, снижает экономическую доступность здоровых рационов питания. В странах, подверженных действию множественных факторов, процентная доля населения, которое не может позволить себе здоровое питание, в 2019 году была на 39 и 66 процентов выше, чем в странах, где, соответственно, действует какой-либо один фактор или такие факторы отсутствуют. Рост масштабов экономической недоступности здоровых рационов питания связывается с более высокими показателями отсутствия продовольственной безопасности, особенно в странах с уровнем доходов ниже среднего.

В 2020 году почти во всех странах с низким и средним уровнем доходов в результате пандемии произошел спад экономики, а рост количества недоедающих был в пять раз выше, чем наибольший прирост показателей распространенности недоедания за последние два десятилетия. Принимая во внимание влияние в этих странах и других факторов, особенно связанных с изменением климата стихийных бедствий, конфликтов, или их сочетания, крупнейший прирост показателя распространенности недоедания был отмечен в Африке, за которой следовала Азия.

Поскольку эти основные факторы оказывают негативное воздействие на продовольственную безопасность и питание, вызывая множественные взаимно усугубляющие последствия во всех элементах продовольственных систем (а также в силу взаимодействия между этими и другими системами), подход на основе продовольственных систем является неотъемлемой составляющей лучшего понимания этих взаимосвязей и определения отправных точек для принятия мер, направленных на их решение.

Преобразованные на основе повышения устойчивости к воздействию основных факторов, включая конфликты, изменчивость климата и экстремальные его проявления, а также замедление роста экономики и экономические спады, продовольственные системы могут обеспечить экономически доступные здоровые рационы питания на основе принципов экологической устойчивости и инклюзивности и способны стать мощным локомотивом ликвидации голода, искоренения отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания во всех его формах для всех.

В зависимости от конкретных условий, работа по преобразованию продовольственных систем включает шесть направлений: комплексная реализация в пострадавших от конфликта районах мер гуманитарного характера, развития и построения мира; расширение масштабов работы по повышению невосприимчивости к последствиям изменения климата во всех звеньях продовольственных систем; укрепление невосприимчивости наиболее уязвимых групп населения для воздействия негативных экономических внешних факторов; реализация мер на всех звеньях продовольственных товаропроводящих цепочек для снижения стоимости питательных пищевых продуктов; решение проблем нищеты и структурного неравенства и обеспечение осуществления мероприятий в интересах малоимущих слоев населения и с учетом интересов всех; и укрепление продовольственной среды и изменение потребительского поведения в пользу распространения такого режима питания, который бы положительно отражался на здоровье человека и состоянии окружающей среды.

Поскольку большинство продовольственных систем функционирует под воздействием нескольких факторов и, в свою очередь, оказывает комплексное воздействие на продовольственную безопасность и питание, формировать всеобъемлющие комплексы мер политики, инвестиций и законодательства можно сразу по нескольким упомянутым выше направлениям. Их сочетание позволит добиться максимального эффекта в деле преобразования продовольственных систем, использовать выгодные всем заинтересованным сторонам решения и смягчить последствия нежелательных компромиссов.

Важнейшее значение для наращивания синергии в интересах повышения эффективности и действенности решений по продовольственным системам, направленных на обеспечение более экономически доступных рационов питания на принципах экологической устойчивости и инклюзивности, имеет согласованность при формулировании и осуществлении мер политики и инвестиций для продовольственных систем, систем здравоохранения, социального обеспечения и защиты окружающей среды.

Действенные, предусматривающие участие всех механизмы и институты общего руководства, а также доступ к технологиям, данным и инновациям призваны стать важными катализаторами реализации всеобъемлющих комплексов мер политики, инвестиций и законодательства, направленных на преобразование продовольственных систем.

Для формирования комплексов мер политики, инвестиций и законодательства и создания условий для реализации решений, отвечающих интересам всех участников, при рациональной организации компромиссов необходимы комплексные подходы; в их число входят территориальные подходы, экосистемные подходы, подходы и мероприятия на основе продовольственных систем коренных народов, с использованием которых можно на системной основе решать проблемы затяжных кризисов.

Для всего мира 2020 год стал годом серьезных испытаний, которые можно расценивать в том числе как предупреждение человечеству о необходимости более решительных шагов в сторону изменения направления своего развития. Каждый из основных факторов, определяющих последние тенденции в области продовольственной безопасности и питания, развивается по собственным законам и имеет собственные циклы, а это гарантирует, что в ближайшие годы они не только сохранятся, но и будут усугубляться.

На Саммите ООН по продовольственным системам 2021 года будет сформулирован комплекс конкретных действий, которые люди во всех уголках мира могут предпринять для обеспечения преобразования продовольственных систем мира. Обозначенные в этом докладе шесть направлений преобразования продовольственных систем необходимо реализовать для повышения невосприимчивости к воздействию внешних факторов в целях преодоления конкретных негативных последствий воздействия основных факторов увеличения в последнее время масштабов голода и замедления продвижения вперед в работе по сокращению масштабов неполноценного питания во всех его формах.

Отставание в выполнении обязательств покончить с голодом и неполноценным питанием в мире во всех его формах к 2030 году наметилось еще до пандемии COVID-19. Сейчас, в условиях пандемии, эта задача еще более усложнилась. В настоящем докладе представлена первая глобальная оценка положения дел в плане отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания в 2020 году и дается определенное представление о предполагаемых масштабах голода и неполноценного питания к 2030 году с учетом дополнительных сложностей в связи с долговременными последствиями пандемии. Эти тенденции наглядно показывают необходимость более глубокого осмысления того, какими средствами можно наилучшим образом исправить положение дел в мире в области продовольственной безопасности и питания.

"Как мир оказался в такой критической ситуации?" – так сформулирован главный вопрос доклада этого года. В поисках ответа на него в докладе использованы результаты анализа, предпринятого в предыдущих четырех изданиях этого доклада, который дал нам огромный массив эмпирических знаний об основных факторах, определяющих происходящие в последнее время изменения в области продовольственной безопасности и питания. Этот массив актуализирован на основе новых данных и используется для более широкого анализа взаимодействия этих факторов, давая более целостную картину как их комплексного взаимного влияния, так и влияния на продовольственные системы. В свою очередь, результаты этого анализа позволяют провести углубленное изучение того, как можно отказаться от узковедомственных решений в пользу комплексных решений для всей продовольственной системы, которые предполагают решение проблем, возникающих под воздействием конкретных факторов; при этом особо выделяется то, какого рода комплексы мер политики и инвестиций необходимы для преобразования продовольственных систем в интересах обеспечения продовольственной безопасности, улучшения качества питания и экономической доступности здоровых рационов питания для всех.

Положение дел в области продовольственной безопасности и питания в мире

Показатели продовольственной безопасности: актуализированная информация и ход работы, направленной на ликвидацию голода и обеспечение продовольственной безопасности

В обстановке пандемии COVID-19 количество людей в мире, страдающих от голода, в 2020 году продолжало увеличиваться. После периода относительной стабильности в 2014–2019 годах, показатель РН вырос с 8,4 процента в 2019 году до примерно 9,9 процента в 2020 году, что еще более усложняет задачу ликвидации голода к 2030 году. В зависимости от исходных предпосылок, учитывающих факторы неопределенности при проведении оценок, значение этого показателя на 2020 год оценивается в 9,2–10,4 процента.

В демографическом разрезе, по оценкам, в 2020 году от голода страдало от 720 до 811 миллионов человек. Если отталкиваться от среднего прогнозного значения этого показателя (768 миллионов), то в 2020 году от голода страдали на 118 миллионов человек больше, чем в 2019 году – при этом диапазон оценок находится в пределах 70–161 миллиона.

Эти цифры свидетельствуют о сохраняющемся и вызывающем обеспокоенность неравенстве между регионами. В Африке в 2020 году примерно каждый пятый (21 процент населения) страдал от голода; этот показатель почти вдвое превышает показатели всех остальных регионов. Это означает увеличение за один год на 3 процентных пункта. Затем следуют Латинская Америка и Карибский бассейн (9,1 процента) и Азия (9,0 процента), где показатели выросли в 2020 году по сравнению с 2019 годом, соответственно, на 2,0 и 1,1 процентного пункта.

Из общего числа недоедающих в 2020 году (768 миллионов) более половины приходится на Азию (418 миллионов) и более одной трети – на Африку (282 миллиона), а на страны Латинской Америки и Карибского бассейна приходится около 8 процентов (60 миллионов). По сравнению с 2019 годом количество голодающих увеличилось в 2020 году на 46 миллионов в Африке, почти на 57 миллионов в Азии и примерно на 14 миллионов в Латинской Америке и Карибском бассейне.

В целом в мире масштабы умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности (определяемые по шкале восприятия отсутствия продовольственной безопасности) медленно увеличивались с 22,6 процента в 2014 году до 26,6 процента в 2019 году. Затем в 2020 году, когда началась эпидемия COVID-19, прирост этого показателя оказался равен приросту за все предшествующие пять лет, и его значение достигло 30,4 процента. Таким образом, в 2020 году почти каждый третий человек в мире не имел доступа к достаточному количеству продовольствия; всего за один год число таких людей увеличилось почти на 320 миллионов с 2,05 до 2,37 миллиарда. Почти 40 процентов этого населения – 11,9 процента, или почти 928 миллионов жителей планеты, – сталкивались с острым отсутствием продовольственной безопасности. В 2020 году в условиях острого отсутствия продовольственной безопасности находилось почти на 148 миллионов человек больше, чем в 2019 году.

Больше всего показатели умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности увеличились в 2020 году по сравнению с 2019 годом в Латинской Америке и Карибском бассейне (9 процентных пунктов) и Африке (5,4 процентных пункта), при этом в Азии они увеличились на 3,1 пункта. Даже в Северной Америке и Европе, где отмечаются самые низкие показатели распространенности отсутствия продовольственной безопасности, масштабы этого явления выросли впервые с 2014 года, когда был начат сбор данных по шкале восприятия отсутствия продовольственной безопасности (ШВОПБ).

На глобальном уровне гендерный разрыв в показателе масштабов распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности еще более увеличился за год пандемии COVID-19; у женщин показатель распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности в 2020 году была на 10 процентов выше, чем у мужчин, тогда как в 2019 году этот разрыв составлял 6 процентов.

Отслеживание расходов и численности людей, которые не могут себе позволить здоровых рационов питания, дает ценные данные, которые помогают лучше понять взаимосвязь между этими двумя важными определяющими доступа к продовольствию и тенденции динамики разнообразных форм неполноценного питания. По оценкам, в 2019 году около трех миллиардов человек не могли себе позволить здоровых рационов питания в силу их высокой стоимости и сохраняющихся высоких показателей неравенства доходов. Большинство такого населения проживает в Азии (1,85 миллиарда) и Африке (1,0 миллиарда), хотя здоровые рационы питания также не могут позволить себе миллионы жителей Латинской Америки и Карибского бассейна (113 миллионов), а также Северной Америки и Европы (17,3 миллиона).

Показатели питания: актуальные данные и ход работы по решению глобальных задач в области питания

В связи с введением мер по обеспечению социальной дистанции для сдерживания распространения пандемии, объем данных по положению дел в области питания за 2020 год ограничен. Поэтому последние оценки представлены без учета фактора пандемии COVID-19.

В целом в мире в 2020 году 149,2 миллиона детей (22,0 процента) в возрасте до пяти лет отставали в росте (показатель достижения ЦУР 2.1.1). Показатель распространенности отставания в росте снизился с 33,1 процента в 2000 году до 26,2 процента в 2012 году, а в 2020 году еще более снизился до 22,0 процента. В 2020 году почти три четверти детей в мире с отставанием в росте приходилось всего на два региона: Центральную и Южную Азию (37 процентов) и Африку к югу от Сахары (37 процентов).

В 2020 году 45,4 миллиона (6,7 процента) детей в возрасте до пяти лет страдали от истощения. Почти четверть из них приходилась на страны Африки к югу от Сахары, а более половины – на субрегион Южной Азии, где отмечен самый высокий показатель распространенности истощения, превышающий 14 процентов.

В том же году около 5,7 процента (38,9 миллиона) детей в возрасте до пяти лет имели избыточный вес. За прошедшие два десятка лет ситуация на глобальном уровне изменилась мало: 5,7 процента в 2020 году по сравнению с 5,4 процента в 2000 году, а в некоторых регионах и в различных условиях эти показатели растут.

Продолжается рост показателя ожирения у взрослых: общемировой показатель вырос с 11,7 процента в 2012 году до 13,1 процента в 2016 году. В период 2012–2016 годов тенденция к росту показателей распространенности ожирения среди взрослых была отмечена во всех субрегионах; их динамика свидетельствует об отставании от графика решения поставленной Всемирной ассамблеей здравоохранения задачи остановить рост этого показателя к 2025 году.

В 2015 году низкий вес при рождении имел каждый седьмой новорожденный – 20,5 миллиона (14,6 процента) младенцев по всему миру. У детей с низким весом при рождении выше риск смерти в первые 28 дней после рождения, а выжившие чаще имеют отставание в росте, более низкий коэффициент интеллекта (IQ) и более высокую вероятность избыточного веса и ожирения, а также хронических проблем со здоровьем, включая диабет, в зрелом возрасте.

Оптимальное грудное вскармливание, включая исключительно грудное вскармливание в первые шесть месяцев жизни, имеет важнейшее значение для выживания детей и способствует укреплению здоровья, развитию мозга и моторики. В целом в мире в 2019 году исключительно грудное вскармливание получали 44 процента младенцев в возрасте до шести месяцев (в 2012 году – 37 процентов).

Анемия у женщин репродуктивного возраста была включена в число показателей достижения ЦУР (показатель достижения ЦУР 2.2.3). В 2019 году в целом в мире почти каждая третья женщина репродуктивного возраста (29,9 процента) страдала от анемии, и с 2012 года этот показатель остается неизменным. Показатели по регионам отличаются весьма значительно – в Африке он почти в три раза превышает показатель по Северной Америке и Европе.

По всему миру страны сталкиваются с многочисленными проблемами в своем стремлении обеспечить, чтобы системы здравоохранения, продовольствия, образования и социальной защиты предоставляли важнейшие услуги по обеспечению качества питания, реализуя при этом меры по противодействию пандемии COVID-19. По материалам обследования состояния детей в условиях пандемии 90 процентов стран (122 из 135) представили в августе 2020 года данные об изменении охвата основными услугами в области питания. В целом охват важнейшими услугами в области питания сократился на 40 процентов, и почти половина стран сообщила о сокращении на 50 или более процентов в рамках хотя бы одного мероприятия по исправлению положения с питанием.

Данных по показателям питания за 2020 год нет, однако исследования на основе моделирования различных сценариев могут дать важную информацию для понимания последствий пандемии COVID-19 – по крайней мере до получения новых эмпирических данных, на основе которых можно будет провести официальную оценку на глобальном и региональном уровнях. Результаты одного из таких аналитических мероприятий показывают, что в рамках умеренного сценария в 2020–2022 годах в странах с низким и средним уровнем доходов в результате пандемии количество детей в возрасте до пяти лет, страдающих от истощения, может увеличиться на 11,2 миллиона (только в 2020 году – на 6,9 миллиона). По более пессимистичному сценарию этот показатель страдающих от истощения детей может увеличиться на 16,3 миллиона. В плане отставания детей в росте результаты моделирования показывают, что, как следствие пандемии, в 2022 году количество детей с отставанием в росте может увеличиться на 3,4 миллиона.

Ликвидация голода и всех форм неполноценного питания к 2030 году

Срок, отведенный для достижения ЦУР, составляет менее десяти лет, и в настоящем докладе представлены актуализированные оценки вероятности решения задач 2.1 и 2.2 ЦУР к 2030 году.

Прогнозы этого года по динамике РН вплоть до 2030 года построены на базе структурного подхода, в основу которого положена глобальная динамическая модель общего равновесия. Были смоделированы два сценария: сценарий, предусматривающий учет последствий пандемии COVID 19, и сценарий, в котором не учитывается этот фактор. В обоих сценариях предполагается, что динамику этих процессов не нарушает ни один из важных факторов отсутствия продовольственной безопасности и что не реализуются мероприятия краткосрочного характера, необходимые для преобразования продовольственных систем в интересах обеспечения продовольственной безопасности и сокращения неравенства в плане доступа к продовольствию.

По сценарию, учитывающему фактор COVID-19, после достижения в 2020 году своего максимума на уровне около 768 миллионов (9,9 процента населения), общемировой показатель масштабов голода может снизиться в 2021 году примерно до 710 миллионов (9 процентов), а затем продолжит понемногу снижаться до уровня менее 660 миллионов (7,7 процента) в 2030 году. Однако динамика этих процессов в 2020–2030 годах будет значительно отличаться по регионам. Предполагается, что в Азии этот показатель существенно снизится (с 418 до 300 миллионов человек), однако в Африке он значительно увеличится (с более 280 до 300 миллионов человек), в результате чего к 2030 году Азия и Африка примерно сравняются по количеству людей, страдающих от недоедания.

В рамках сценария, в котором учитывается фактор COVID-19, к 2030 году количество голодающих может быть больше на 30 миллионов, чем при отсутствии пандемии, что указывает на долговременный характер последствий пандемии для глобальной продовольственной безопасности. Основным фактором этого заметного отличия является более значительное неравенство доступа к продовольствию.

В целом в мире наблюдается прогресс в борьбе с некоторыми формами неполноценного питания, однако работа по решению глобальных задач по любому из показателей в области питания к 2030 году идет с отставанием. Нынешние темпы работы по направлениям отставания в росте у детей, исключительно грудного вскармливания и низкого веса при рождении недостаточны; а по направлениям избыточного веса, истощения у детей, анемии у женщин репродуктивного возраста и ожирения у взрослых ситуация не меняется (прогресс отсутствует) или даже ухудшается.

Динамику показателей в ближайшие несколько лет трудно прогнозировать, поскольку экономические и другие последствия COVID-19 еще не полностью сформировались. Пока недостаточно эмпирических данных относительно фактического влияния пандемии на динамику различных форм неполноценного питания, в том числе на показатели распространенности отставания в росте, истощения, избыточного веса у детей; ожирения у взрослых; анемии у женщин репродуктивного возраста, низкого веса при рождении и исключительно грудного вскармливания. Усугубляющими факторами являются последствия неполноценного питания для последующих поколений и их влияние на продуктивность и, как следствие, на восстановление экономики. Однако ясно, что пандемия COVID-19 могла повлиять на показатели распространенности различных форм неполноценного питания, и это влияние может сохраниться и после 2020 года, о чем свидетельствуют показатели 2021 года. Поэтому необходимо приложить исключительные усилия для противодействия пандемии и преодоления ее последствий, как одной из составляющих ускорения работы по решению задачи 2.2 ЦУР.

Основные факторы, определяющие современные тенденции в области продовольственной безопасности и питания

Критически важное значение для решения вопросов, связанных с факторами, определяющими современные тенденции в области продовольственной безопасности и питания, имеет подход на основе продовольственных систем

К числу факторов, провоцирующих рост в последнее время масштабов голода и замедление работы по сокращению масштабов всех форм неполноценного питания, относятся конфликты, изменчивость климата и экстремальные его проявления, а также замедление экономического роста и экономические спады (которые в настоящее время усугубляет пандемия COVID-19). Их негативное влияние еще более усугубляется сохраняющимся высоким уровнем неравенства. Кроме того, миллионы людей во всем мире страдают от отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания, так как не могут позволить себе здоровый рацион питания. Каждый из этих факторов уникален, но не исключает воздействия других факторов, поскольку все они оказывают негативное воздействие на состояние продовольственной безопасности и питания, вызывая множественные, взаимоусугубляющие последствия во многих элементах наших продовольственных систем.

Например, конфликты оказывают негативное воздействие практически на каждый аспект агропродовольственных систем, от производства и сбора урожая, его переработки и транспортировки до обеспечения производственными ресурсами, финансирования, сбыта и потребления. Примерами прямого воздействия являются уничтожение сельскохозяйственных активов и источников средств к существованию, что способно вызывать серьезные нарушения и ограничения торговли товарами и услугами и их движения, отрицательно сказываясь на наличии пищевых продуктов, в том числе высокопитательных, и ценах на них.

Изменчивость климата и экстремальные его проявления также вызывают множественные, взаимоусугубляющие последствия для продовольственных систем. Эти факторы оказывают негативное воздействие на продуктивность сельского хозяйства и влияют на импорт продовольствия, за счет которого страны пытаются компенсировать потери внутреннего производства. Связанные с изменением климата стихийные бедствия могут оказывать серьезное влияние на все звенья продовольственных производственно-сбытовых цепочек, вызывая негативные последствия для роста сектора, а также для продовольственного и непродовольственного агропромышленного производства.

В то же время замедление роста экономики и экономические спады – в силу того, что они приводят к росту безработицы и снижению заработков и доходов, – воздействуют на продовольственные системы прежде всего за счет негативных последствий в плане доступа населения к продовольствию, в том числе экономической доступности здоровых рационов питания. Это происходит вне зависимости от того, спровоцированы ли они рыночными колебаниями, торговыми войнами, политическими волнениями или глобальной пандемией, например, COVID-19.

Экономическая недоступность здоровых рационов питания является результатом влияния других сил или факторов на доходы людей и на стоимость питательных пищевых продуктов во всех звеньях продовольственной системы. Этот фактор как таковой действует внутри продовольственных систем, оказывая негативное влияние на продовольственную безопасность и питание.

Нищета и неравенство являются фундаментальными структурными факторами, усиливающими негативное воздействие других основных факторов. Их воздействие проявляется во всех звеньях продовольственных систем и сред, оказывая в итоге влияние на экономическую доступность здоровых рационов питания и показатели продовольственной безопасности и питания.

Помимо влияния на продовольственные системы, эти основные глобальные силы и фундаментальные структурные факторы ослабляют продовольственную безопасность и снижают качество питания за счет комплексного и имеющего циркулярный характер воздействия на другие системы, включая экосистемы и системы здравоохранения.

Воздействие основных факторов на продовольственную безопасность и питание

За последние десять лет увеличились частота и интенсивность конфликтов, изменчивость климата и экстремальных его проявлений, а также периодов замедления роста экономики и экономических спадов, что подрывает продовольственную безопасность и питание в мире. Особую обеспокоенность вызывают страны с низким и средним уровнем доходов, поскольку в этих странах негативные последствия для продовольственной безопасности и питания наиболее серьезны, и в них проживает самая значительная часть населения мира, страдающего от недоедания, отсутствия продовольственной безопасности и хотя бы одной формы неполноценного питания.

В период 2010–2018 годов более чем в половине стран с низким и средним уровнем доходов показатель РН вырос под воздействием одного или нескольких факторов (конфликты, экстремальные климатические явления и экономические спады). Более того, в нескольких из этих стран в тот же период показатели РН неоднократно росли под воздействием этих факторов.

Результаты анализа показывают, что изменение направленности тенденций показателя РН в 2014 году и продолжающийся его рост – особенно заметный в 2017 году – обусловлены в основном развитием событий в странах с низким и средним уровнем доходов, где происходят конфликты, экстремальные климатические явления и экономические спады, а также в странах с высоким уровнем неравенства доходов. Показатель РН выше – и увеличился больше – в странах, испытывавших воздействие этих факторов.

Стоит отдельно упомянуть, что за период 2017–2019 годов – последний период до пандемии COVID-19 – в странах с низким и средним уровнем доходов, где действовал как минимум один из упомянутых факторов, показатель РН увеличился, а в странах, где эти факторы отсутствовали – снизился. В отличие от этого, показатель распространенности отставания в росте у детей в период 2017–2019 годов неуклонно снижался, и результаты анализа данных по странам, в которых действовали эти факторы, не позволяют выявить заметных тенденций той или иной направленности, что указывает на присутствие других, более значимых факторов формирования этих тенденций.

Тенденции значительно отличаются в зависимости от того, испытывает ли страна воздействие нескольких факторов (множественные факторы), а также в какую группу доходов и регион она входит. В странах, где действовала совокупность факторов, неизменно отмечался наибольший прирост показателя РН, который в 12 раз превышал показатели стран, где присутствовал лишь один такой фактор. В целом по трем регионам, по которым проводился анализ (Африке, Азии и региону Латинской Америки и Карибского бассейна), примерно в 36 процентах стран с низким и средним уровнем доходов действовали множественные факторы.

В странах с низким уровнем доходов, где происходят конфликты и экстремальные климатические явления, отмечен наибольший прирост РН, а в странах со средним уровнем доходов наибольший прирост этого показателя происходит в периоды экономических спадов. Африка – единственный регион, где в период 2017–2019 годов показатель РН вырос под влиянием всех этих трех факторов (конфликты, экстремальные климатические явления и экономические спады). В странах Африки, Азии, Латинской Америки и Карибского бассейна показатель РН вырос в самой значительной степени по сравнению со странами, испытавшими воздействие экстремальных климатических явлений и конфликтов, причем самый большой прирост отмечается в странах Африки, Латинской Америки и Карибского бассейна.

В 2020 году почти все страны с низким и средним уровнем доходов переживали экономический спад. Рост количества недоедающих был в пять раз выше, чем наибольший прирост показателей недоедания за последние два десятилетия, а экономический спад был вдвое более глубоким, чем любой экономический спад за тот же период. В тех случаях, когда экономический спад сопровождался воздействием других факторов (связанных с изменением климата, стихийных бедствий, конфликтов или их сочетанием), самый большой прирост показателя РН был отмечен в Африке, за которой следовала Азия.

В докладе прошлого года было показано, что в 2017 году экономическая недоступность здоровых рационов питания была тесно связана с недоеданием и различными формами неполноценного питания, включая отставание в росте у детей и ожирение у взрослых. Эти выводы были подтверждены и в отношении 2019 года, а новые результаты анализа показывают, что в 2019 году показатели экономической недоступности тесно связаны с более высокими показателями как острого и умеренного, так и острого отсутствия продовольственной безопасности, которые определяются по ШВОПБ.

В странах, подверженных действию множественных факторов, процентная доля населения, которое не может позволить себе здорового питания, выше всего (68 процентов), что в среднем на 39 процентов выше, чем в странах, где действует какой-либо один фактор, и на 66 процентов выше, чем в странах, не подверженных воздействию ни одного из упомянутых факторов. В этих странах также выше уровень умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности (47 процентов), что на 12 процентов выше, чем в странах, подверженных воздействию какого-либо одного фактора, и на 38 процентов выше, чем в странах, не подверженных влиянию ни одного из упомянутых факторов. Экономическая недоступность здоровых рационов питания, как правило, выше там, где происходят конфликты.

Что необходимо сделать для преобразования продовольственных систем в интересах обеспечения продовольственной безопасности, улучшения качества питания и экономической доступности здоровых рационов питания?

Шесть направлений решения вопросов, связанных с основными факторами, определяющими современные тенденции в области продовольственной безопасности и питания

Преобразование продовольственных систем для решения вопросов, связанных с основными факторами, определяющими состояние продовольственной безопасности и питания и обеспечения доступа к экономически доступным здоровым рационам питания для всех на принципах устойчивости и инклюзивности, возможно осуществить по шести возможным рекомендуемым направлениям. К ним относятся: 1) комплексная реализация в пострадавших от конфликта районах мер гуманитарного характера, развития и построения мира; 2) расширение масштабов работы по повышению устойчивости к изменению климата во всех звеньях продовольственных систем; 3) укрепление экономической устойчивости наиболее уязвимых групп населения для воздействия негативных экономических внешних факторов; 4) реализация мер во всех звеньях товаропроводящих цепочек продовольствия для снижения стоимости питательных пищевых продуктов; 5) решение проблем нищеты и структурного неравенства, обеспечивая осуществление мероприятий в интересах бедных слоев населения и с учетом интересов всех; и 6) укрепление продовольственных сред и изменение потребительского поведения в пользу распространения такого режима питания, который был бы полезен для здоровья человека и положительно влиял на состояние окружающей среды.

Поскольку многие страны подвержены воздействию множественных факторов, необходимо будет вести работу по нескольким направлениям, что потребует согласования между ними для обеспечения эффективности осуществления этой работы. Поэтому важнейшее значение для создания условий, дающих возможность осуществлять преобразование продовольственных систем по этим направлениям, приобретает формирование всестороннего комплекса мер политики, инвестиций и законодательства.

В условиях конфликтов часто серьезно нарушается работа продовольственных систем в целом, затрудняя доступ людей к питательным пищевым продуктам. Если глубинными причинами конфликтов стала конкуренция за природные ресурсы, в том числе за продуктивные земельные, лесные, рыбные и водные ресурсы, то это может вызывать глубокий экономический кризис. Обязательно необходимо обеспечить, чтобы меры политики, инвестиции и мероприятия, направленные на решение самых неотложных проблем отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания, были реализованы одновременно с теми мероприятиями, которые нацелены на снижение уровня конфликтов, и согласовывались с долгосрочной работой по социально-экономическому развитию и построению мира.

То, как мы производим продовольствие и используем наши природные ресурсы, может помочь обеспечить благополучное в климатическом отношении будущее, где люди и природа смогут сосуществовать и процветать. Это важно не только потому, что продовольственные системы испытывают воздействие климатических явлений, но и потому, что сами продовольственные системы влияют на состояние окружающей среды и являются одним из факторов изменения климата. Центральное место в этой работе занимают приоритеты, предусматривающие защиту природы, рациональное использование на принципах устойчивости существующих систем производства и поставок продовольствия, а также возобновление и восстановление природной среды. Эта работа по реализации принципов устойчивости также обеспечит укрепление устойчивости к климатическим потрясениям, обеспечивая продовольственную безопасность и улучшение качества питания.

Для противодействия влиянию возможных неблагоприятных экономических циклов и для сохранения доступности питательных пищевых продуктов, особенно для уязвимых групп населения, включая женщин и детей, следует еще до начала замедления роста экономики и экономических спадов сформировать необходимые меры социальной и экономической политики, законодательство и структуры общего руководства. Прежде всего необходимо сформировать механизмы социальной защиты и службы первичного медико-санитарного обеспечения.

Для повышения доступности безопасных и питательных пищевых продуктов и снижения их стоимости – в первую очередь для повышения экономической доступности здоровых рационов питания – необходимо осуществлять мероприятия во всех звеньях продовольственных товаропроводящих цепочек. Это диктует необходимость формирования согласованного комплекса мер политики, инвестиций и законодательства для всех звеньев – от производства до потребления – нацеленного на повышение эффективности и сокращение потерь и порчи продовольствия, которые должны помочь в достижении этих целей.

Одним из самых действенных рычагов осуществления преобразований является наделение правами и возможностями обездоленных и уязвимых групп населения (зачастую малоземельных фермеров, имеющих ограниченный доступ к ресурсам или живущих в отдаленных местах), а также наделение правами и возможностями женщин, детей и молодежи, интересы которых в ином случае были бы проигнорированы. К числу мер по наделению правами и возможностями относится расширение доступа к производительным ресурсам (включая природные ресурсы, сельскохозяйственные производственные ресурсы и технологии), к финансовым ресурсам, а также к знаниям и образованию. Другие меры, направленные на наделение правами и возможностями, связаны с укреплением организаторских навыков и, что важно, доступом к цифровым технологиям и средствам коммуникации.

Изменение структуры рационов питания оказывает как положительное, так и отрицательное влияние на здоровье людей и состояние окружающей среды. Исходя из специфики условий и моделей потребления в той или иной стране, необходимо сформировать меры политики, законы и инвестиции, нацеленные на создание более здоровых продовольственных сред и на наделение потребителей необходимыми правами и возможностями для обеспечения питательных, здоровых и безопасных рационов питания при меньшем вредном воздействии на окружающую среду.

Формирование согласованного комплекса мер политики и инвестиций

Одна из главных проблем, ограничивающих возможности успешного преобразования продовольственных систем, заключается в том, что реализуемые в настоящее время национальные, региональные и глобальные меры политики, стратегии, законодательные механизмы и инвестиции разобщены по отдельным направлениям диалога. Эти проблемы можно решить за счет выработки и осуществления комплексов межотраслевых мер политики, инвестиций и законодательства, направленных на всестороннее решение проблем негативных последствий для продовольственной безопасности и питания воздействия множественных факторов на продовольственные системы.

В этих комплексах мер необходимо ясно прописать цели и предусмотреть стимулы для обеспечения конструктивного участия всех субъектов в инновационных системных изменениях, которые обеспечат преобразование продовольственных систем. Исходя из передового опыта и выводов целого ряда проводимых по всему миру тематических исследований, в настоящем докладе приводятся многочисленные наглядные примеры того, что необходимо – в практическом и инновационном плане – для преобразования продовольственных систем на местном, страновом, региональном и глобальном уровнях для повышения устойчивости этих систем к воздействию факторов, провоцирующих рост показателей отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания, а также для улучшения экономической доступности здоровых рационов питания.

Эффективность продовольственных систем зависит от их согласованности и взаимодействия с рядом других систем, включая, в особенности, агропродовольственные системы более широкого масштаба, помимо экологических систем, систем здравоохранения и социальной защиты. Критически важное значение для всех составляющих продовольственной системы имеют и другие системы, например, системы образования, которые обеспечивают полноценное школьное питание, необходимые знания и навыки в вопросах производства продовольствия, просвещают детей школьного возраста в вопросах питания и повышают осведомленность потребителей в вопросах сведения к минимуму негативных последствий потребления пищевых продуктов для здоровья человека и окружающей среды.

Системы здравоохранения и предоставляемые ими услуги имеют жизненно важное значение для обеспечения того, чтобы люди имели возможность потреблять пищевые продукты и усваивать питательные вещества, необходимые для поддержания их здоровья и благополучия. Продовольственные системы могут оказывать как положительное, так и отрицательное влияние на здоровье людей в силу множества взаимосвязанных факторов, формирующихся как в продовольственных системах, так и за их пределами, включая социальные, экономические и экологические детерминанты здоровья.

В период пандемии COVID-19 одним из мощных средств улучшения доступа населения к питательным пищевым продуктам являются инвестиции в системы социальной защиты. При этом важно отметить, что социальная защита – нечто большее, нежели краткосрочная мера в условиях острого отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания. Когда меры социальной защиты предсказуемы и носят адресный характер, они могут способствовать участию домохозяйств в новых видах хозяйственной деятельности и использованию возможностей, открывающихся в условиях устойчиво динамичного экономического развития продовольственных систем, позволяя – в более долгосрочном плане – улучшить доступ к здоровым рационам питания.

Для действенного и эффективного осуществления комплекса мер политики и инвестиций необходимо создать благоприятную среду в виде механизмов общего руководства и учреждений, способствующих проведению консультаций между всеми секторами и главными заинтересованными сторонами. Ключом к ускорению преобразования продовольственных систем при условии обеспечения сведения к минимуму возможных компромиссов, связанных с этими процессами, является расширение доступности технологий, данных и инновационных решений.

Для успешного преобразования продовольственных систем в целях повышения экономической доступности производимых на принципах устойчивости и более устойчивых к воздействию известных факторов здоровых рационов питания для всех необходимо всесторонне взвесить решения, отвечающие интересам всех. Как и при любых системных изменениях, положение одних улучшится, а других – может ухудшиться; к тому же внедрение новых технологий, улучшение доступа к данным и инновациям, а также вытекающие из этих процессов изменения показателей продовольственных систем будут иметь как положительные, так и отрицательные последствия. Ключевую роль в получении максимальных выгод и сведении к минимуму негативных последствий преобразований играет согласованность систем, а также наличие сквозных катализаторов.

Заключение

До 2030 года остается менее десяти лет, но в мире отмечается отставание в работе по ликвидации голода и неполноценного питания; причем в деле ликвидации голода мы движемся в неверном направлении. В докладе показывается, что экономические спады в результате реализации во всем мире мер по сдерживанию COVID-19 способствовали одному из самых масштабных приростов масштабов голода за последние десятилетия, который затронул почти все страны с низким и средним уровнем доходов и способен свести на нет достижения в области питания. Пандемия COVID-19 – лишь вершина айсберга; еще большую тревогу вызывает тот факт, что пандемия обнажила со всей наглядностью факторы уязвимости, формировавшиеся в последние годы в наших продовольственных системах под воздействием таких основных факторов, как конфликты, изменчивость климата и экстремальные его проявления, а также замедление роста экономики и экономические спады. Эти основные факторы все чаще проявляются в странах одновременно; при этом их взаимодействие серьезно подрывает продовольственную безопасность и питание.

На Саммите ООН по продовольственным системам 2021 года будет сформулирован комплекс конкретных действий, которые люди во всех уголках мира могут предпринять для обеспечения преобразования продовольственных систем мира. В настоящем докладе обозначены шесть направлений преобразований, которые необходимо реализовать, в зависимости от конкретных условий, по отдельности или, зачастую, в комплексе для повышения устойчивости к воздействию внешних факторов в целях преодоления конкретных негативных последствий воздействия основных факторов увеличения в последнее время масштабов голода и замедления продвижения вперед в работе по сокращению масштабов неполноценного питания во всех его формах, обеспечивая при этом экономическую доступность здоровых рационов питания для всех.

Ключевую роль в получении максимальных выгод и сведении к минимуму негативных последствий преобразований по этим шести направлениям имеют согласованность мер политики и мероприятий по преобразованию продовольственных систем и согласованность работы самих систем, а также наличие сквозных катализаторов. Поэтому согласованность политики, под которой понимается такое положение, когда осуществление политики в одной области не подрывает работу в других областях (и когда, где это возможно, меры политики взаимно усиливают друг друга), будет иметь важнейшее значение для формирования многоотраслевых комплексов мер по преобразованию. Для формирования комплексов мер политики, инвестиций и законодательства и создания условий для реализации решений, отвечающих интересам всех участников, необходимы комплексные подходы; в их число входят территориальные подходы, экосистемные подходы, подходы и мероприятия на основе продовольственных систем коренных народов, с использованием которых можно на системной основе решать проблемы затяжных кризисов.

Еще задолго до пандемии COVID-19 в мире сложился целый ряд факторов, препятствующих своевременному завершению работы по ликвидации голода и неполноценного питания во всех его формах к 2030 году. Теперь с началом пандемии COVID-19 и введением мер по сдерживанию ее распространения достижение этой цели представляется еще более затруднительным. Однако эти факторы также наглядно показывают необходимость более глубокого осмысления того, какими средствами можно наилучшим образом решать вопросы, связанные с основными факторами, формирующимися в условиях текущей ситуации в мире в области отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания.

В 2014 году прекратился продолжавшийся с 2005 года процесс сокращения масштабов голода в мире. Количество людей, страдающих от недоедания, начало медленно расти, а в 2020 году мир стал свидетелем беспрецедентного отката назад в работе по искоренению голода, о чем свидетельствуют оценочные данные, приводимые в докладе этого года. Более того, существенно замедлились темпы сокращения масштабов отставания детей в росте, а показатели избыточного веса и ожирения у взрослых продолжают расти как в богатых, так и в бедных странах.

Что мы почерпнули из предшествующих изданий доклада?

Как мир оказался в такой критической ситуации? – так сформулирован главный вопрос доклада этого года. В поисках ответа на него в докладе использованы результаты анализа, предпринятого в предыдущих четырех изданиях этого доклада, который дал нам огромный массив эмпирических знаний об основных факторах, определяющих происходящие в последнее время изменения в области продовольственной безопасности и питания. Этот массив актуализирован на основе новых данных и используется для более широкого анализа взаимодействия этих факторов, давая более целостную картину как их комплексного взаимного влияния, так и влияния на продовольственные системы. В основе знаний, которые мы получили из этих прошлых изданий, заложены эмпирические данные. Разработка и отслеживание показателей продовольственной безопасности и питания дают возможность точно определить состояние дел на глобальном, региональном и страновом уровняхa. Кроме того, анализ этих показателей дает нам возможность установить на основе статистических данных взаимосвязь основных факторов с отмеченным в последнее время откатом назад в деле ликвидации голода и неполноценного питания во всех его формах к 2030 году. Это имеет фундаментальное значение для нашего понимания отправных моментов мер политики, нацеленных на решение связанных с этими факторами вопросов.

В последних четырех изданиях доклада определены следующие три основных фактора, определяющих происходящие в последнее время изменения в области продовольственной безопасности и питания: конфликты, изменчивость климата и экстремальные его проявления, а также замедление экономического роста и экономические спады; при этом действие всех этих факторов усугубляется исходными причинами нищеты и сохраняющимися высокими показателями неравенства (например, в плане доходов, производственного потенциала, активов, технологий, образования и здравоохранения) (врезка 1).

Кроме того, миллионы людей во всем мире страдают от отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания, так как не могут позволить себе здоровый рацион питания. Экономическая недоступность здоровых рационов питания является результатом действия огромного числа факторов, способствующих росту стоимости питательных пищевых продуктов и снижению доходов людей. Этот четвертый фактор связан с усугублением проблемы отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания во всех его формах, включая отставание в росте, истощение, дефицит микроэлементов, избыточный вес и ожирение, а также неинфекционные заболевания (НИЗ). В докладе прошлого года были также представлены результаты предварительной оценки, предупреждающие нас о возможных беспрецедентных последствиях пандемии COVID-19 для продовольственной безопасности и питания в 2020 году. Доклад этого года подтверждает это заключение, представляя первую глобальную оценку положения дел в плане отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания в 2020 году, подготовленную с использованием самых последних данных, собранных по всему миру в трудных условиях этого года.

Конечно, существует и множество других факторов, определяющих отсутствие продовольственной безопасности и неполноценное питаниеb; однако они могут также формироваться под влиянием других факторовc. При этом в настоящем докладе основное внимание уделяется факторам, представленным во врезка 1, а также их воздействию на продовольственную безопасность и питание. Это основные факторы, определяющие рост масштабов голода в мире в последнее время и замедляющие темпы работы по сокращению масштабов неполноценного питания во всех его формах. Если не решать связанные с ними вопросы с большей решительностью, они будут еще многие годы определять наблюдаемые в настоящее время тенденции в области продовольственной безопасности и питания.

Эти отдельные основные факторы, а также глубинные причины нищеты и неравенства существуют во многих странах мира и зачастую действуют одновременно; и их совокупное влияние анализируется в настоящем докладе. Конечно пандемия COVID-19 и меры по ее сдерживанию вызывали беспрецедентный экономический спад. Более того, в некоторых частях мира также продолжаются конфликты; кроме того, неизменно присутствует угроза связанных с изменением климата явлений. Особую тревогу вызывает тот факт, что, как мы показываем в настоящем докладе, в ряде стран, в наибольшей степени пострадавших от пандемии COVID-19, еще до ее начала уже отмечались большие масштабы недостаточного питания и разных форм неполноценного питания.

От обобщения результатов проделанной работы к определению перспектив

Пандемия COVID-19 стала грозным предупреждением, обнажив преходящий характер наших достижений в области продовольственной безопасности и питания. В то же время это дает нам возможность провести переоценку и изменить направленность нашей работы по нейтрализации основных факторов голода и неполноценного питания и по восстановлению на новом качественном уровне. Однако для того чтобы как можно полнее использовать эту возможность, нам необходимо понять взаимосвязанный характер этих факторов в контексте продовольственных систем и работать, опираясь на эмпирические знания, полученные в результате этого.

Как более подробно показано в докладе, можно безошибочно утверждать, что к числу внешних сил, воздействующих на продовольственные системы, относятся конфликты, изменчивость климата и экстремальные его проявления, замедление роста экономики и экономические спады, а также нищета и неравенство, а внутренними факторами, действующими в продовольственных системах, являются стоимость и экономическая доступность рационов питания. Эти внешние и внутренние факторы оказывают негативное влияние на продовольственную безопасность и питание, воздействуя на продовольственные системы, а также за счет их комплексного и имеющего циркулярный характер воздействия на другие системы, включая, например, экосистемы и системы здравоохранения.

Поэтому продовольственные системы не смогут стать мощным локомотивом ликвидации в мире голода и неполноценного питания во всех его формах, если они не будут преобразованы на принципах повышения устойчивости к воздействию основных факторов, определенных в предыдущих четырех изданиях этого доклада, и не будут иметь стимулов к обеспечению экономически доступных здоровых рационов питания на принципах устойчивости и инклюзивности. Призывы к более широкому преобразованию продовольственных систем для повышения их эффективности, устойчивости к воздействию внешних факторов, экологической устойчивости и инклюзивности находятся в центре внимания мировой общественности, однако в настоящем докладе намечены направления преобразования, необходимые для конкретного решения вопросов, касающихся ключевых факторов, обусловивших рост в последнее время масштабов голода и замедление темпов работы по сокращению масштабов неполноценного питания во всех его формах.

Доклад этого года состоит из трех основных глав. В его начале приводится изложение актуализированной информации и описание последних тенденций динамики продовольственной безопасности и питания и дается определенное представление о предполагаемых масштабах голода к 2030 году с учетом дополнительных сложностей, возникающих в связи с долговременными последствиями пандемии COVID-19. В следующей главе представлены общая характеристика и эмпирический анализ основных факторов, воздействующих (индивидуально или в совокупности) на формирование этих тенденций, в контексте продовольственных систем. Затем представлена глава, в которой более глубоко проанализировано то, как можно отказаться от узковедомственных решений в пользу комплексных решений для всей продовольственной системы, которые предполагают преодоление проблем, возникающих под воздействием конкретных основных факторов; при этом особо выделяется то, какого рода комплексы мер политики, инвестиций и законодательства необходимы для преобразования продовольственных систем в интересах обеспечения для всех продовольственной безопасности, улучшения качества питания и экономической доступности здоровых рационов питания. После этих трех глав следует глава, содержащая общее заключение.

Вэтой главе представлена первая глобальная оценка положения дел в плане отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания в 2020 году, когда эпидемия COVID-19 быстро охватила весь мир. Еще до начала пандемии в работе по решению задач 2.1 и 2.2 (ликвидация голода и обеспечение всем круглогодичного доступа к безопасной, питательной и достаточной пище; и искоренение всех форм неполноценного питания) ЦУР не отмечалось продвижения вперед. В результате пандемии произошло серьезное отступление по ряду направлений, поэтому необходимо многое осознать по результатам анализа уязвимых мест и факторов неравенства, которые пандемия обнажила. Эти новые идеи и знания, если они будут восприняты со всей искренностью, способны помочь миру преодолеть отставание в работе по решению задач 2.1 и 2.2 ЦУР. В настоящем глобальном докладе проводится ясный диагностический анализ, по результатам которого можно будет выработать необходимые меры политики.

В разделе 2.1 представлена всесторонняя оценка состояния продовольственной безопасности и хода работы по решению задач по борьбе с голодом и обеспечению продовольственной безопасности (задача 2.1 ЦУР). В нем представлены оценки глобального, регионального и субрегионального уровня по 2020 году, подготовленные с использованием самых последних данных, собранных по всему миру. В нем также представлены новые оценки стоимости и экономической доступности здоровых рационов питания, которые являются важным связующим звеном между показателями состояния продовольственной безопасности и питания в разделе 2.1 и показателями питания в разделе 2.2. Впервые представленные в докладе "Положение дел в области продовольственной безопасности и питания в мире – 2020", эти показатели систематически актуализируются и ежегодно представляются в нашем докладе.

В разделе 2.2 представлены самые последние данные о положении дел в области питания и ходе работы по решению глобальных задач в области питания, сформулированных Всемирной ассамблеей здравоохранения в 2012 году, и в Повестке дня в области устойчивого развития (задача 2.2 ЦУР). Представлены актуализированные оценки по четырем показателям в области питания.

В разделе 2.3 оцениваются перспективы на период до 2030 года и представлены новые прогнозы состояния продовольственной безопасности и питания в рамках сценария, учитывающего дополнительные сложности в связи с пандемией COVID-19. Представлены оценки возможных показателей распространенности недоедания в 2030 году, составленные на основе модели общего равновесия, которая дает показатели динамики предложения продовольствия, экономического роста, показатели нищеты и цен на продовольствие в реальном выражении. Прогнозы динамики показателей питания составлены без учета влияния пандемии COVID-19, тем не менее представлены составленные на основе моделирования ситуации прогнозы ее потенциального воздействия на показатели распространенности недоедания у детей (отставания в росте и истощения).

2.1 Показатели продовольственной безопасности: актуализированная информация и ход работы, направленной на ликвидацию голода и обеспечение продовольственной безопасности
ОСНОВНЫЕ ТЕЗИСЫ

В обстановке пандемии COVID-19 масштабы голода в мире в 2020 году увеличились. После пяти лет относительной стабильности, показатель распространенности недоедания (РН) всего за один год вырос с 8,4 до примерно 9,9 процента, что еще более усложняет задачу ликвидации голода к 2030 году.

По оценкам, в 2020 году от голода страдало от 720 до 811 миллионов человек. Если отталкиваться от среднего значения этого показателя (768 миллионов), то в 2020 году от голода страдали на 118 миллионов человек больше, чем в 2019 году – или на 161 миллион, если брать за основу верхнюю границу оценки.

От голода страдает 21,0 процента населения Африки, тогда как в Азии этот показатель составляет 9,0 процента, а в Латинской Америке и Карибском бассейне – 9,1 процента. В количественном выражении, более половины недоедающих в мире приходится на Азию (418 миллионов) и более одной трети – на Африку (282 миллиона).

По сравнению с 2019 годом, количество голодающих увеличилось в 2020 году примерно на 46 миллионов человек в Африке, на 57 миллионов в Азии и примерно на 14 миллионов в Латинской Америке и Карибском бассейне.

В целом в мире показатели распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности (определяемые по шкале восприятия отсутствия продовольственной безопасности) медленно росли с 2014 года, однако в 2020 году величина их прироста была равна приросту за все предшествующие пять лет. В 2020 году почти каждый третий человек в мире (2,37 миллиарда) не имел доступа к достаточному количеству продовольствия; всего за один год число таких людей увеличилось почти на 320 миллионов.

Наиболее резкий рост масштабов умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности отмечался в 2020 году в Латинской Америке и Карибском бассейне и в Африке. В Северной Америке и Европе масштабы отсутствия продовольственной безопасности выросли впервые с начала сбора данных по ШВОПБ в 2014 году.

Из 2,37 миллиарда человек, живущих в условиях умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности, половина (1,2 миллиарда) приходится на Азию, треть (799 миллионов) – на Африку и 11 процентов (267 миллионов) на Латинскую Америку и Карибский бассейн.

В 2020 году в условиях острого отсутствия продовольственной безопасности находилось почти 12 процентов населения мира, что составляет 928 миллионов человек – на 148 миллионов больше, чем в 2019 году.

На глобальном уровне гендерный разрыв в показателе масштабов распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности еще более увеличился за год пандемии COVID-19; у женщин этот показатель в 2020 году был на 10 процентов выше, чем у мужчин, тогда как в 2019 году этот разрыв составлял 6 процентов.

Высокая стоимость здоровых рационов питания в сочетании с сохраняющимся высоким уровнем неравенства доходов сделали такое питание недоступным в 2019 году для порядка трех миллиардов человек во всех регионах мира, особенно бедняков (несколько ниже показателя 2017 года).

Следует отметить, что количество людей в странах Африки и Латинской Америки и Карибского бассейна, которые не могут позволить себе здоровых рационов питания, в 2017–2019 годах увеличилось, но в 2020 году как следствие пандемии COVID-19 этот показатель может увеличиться в большинстве регионов.

Попытки оценить факторы неопределенности в условиях пандемии COVID-19

Одно совершенно ясно: 2020 год был годом огромных экономических и людских потерь в результате наступления пандемии, которая лишила миллионы людей по всему миру здоровья, жизни и источников средств к существованию. Однако в связи с введением мер по обеспечению физической дистанции для сдерживания распространения пандемии по всему миру также затруднилось осуществление мероприятий по сбору данных, что вызвало проблемы со сбором данных и методического характера для оценки состояния продовольственной безопасности в 2020 году. Поэтому в этом году задача оценки того, сколько людей в мире оказались в условиях голода и отсутствия продовольственной безопасности, связана с большей неопределенностью, чем в предыдущие годы.

В настоящем издании доклада текущий прогноз (прогноз за недавний период времени) на 2020 год глобального показателя распространенности недоедания (показатель достижения ЦУР 2.1.1) представлен как определенный диапазон, отражающий дополнительные факторы неопределенности, вызванные беспрецедентными потрясениями в условиях пандемии COVID-19. Важно отметить, что оценки РН 2020 года составлены не на основе данных, представленных странами по этому году. Они получены на основе текущих прогнозных параметров, использованных при оценке РН, на базе наиболее достоверных доступных ФАО данных по поставкам продовольствия и разумных предположений относительно масштабов неравенства в доступе к продовольствию (врезка 2).

Оценки распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности на основе данных шкалы восприятия отсутствия продовольственной безопасности (показатель достижения ЦУР 2.1.2), также представленные в настоящей главе, напротив, составлены с привлечением данных Всемирного опроса Института Гэллапа® (ВОИГ), проведенного в связи со связанными с пандемией ограничениями более чем в 140 странах главным образом на основе телефонных собеседований (врезка 3).

Показатель достижения ЦУР 2.1.1 Распространенность недоедания (РН)

Нет сомнений в том, что в обстановке пандемии COVID-19 количество людей в мире, страдающих от голода, в 2020 году продолжало увеличиваться. Длительный период уменьшения масштабов голода в мире в 2005–2014 годах, о котором говорилось в более ранних изданиях доклада "Положение дел в области продовольственной безопасности и питания в мире", уже прекратился. После периода относительной стабильности в 2014–2019 годах, показатель распространенности недоедания вырос с 8,4 процента в 2019 году до примерно 9,9 процента в 2020 году (рисунок 1), что еще больше усложняет задачу ликвидации голода к 2030 году. В зависимости от исходных предположений, учитывающих факторы неопределенности при проведении оценок, значение этого показателя на 2020 год оценивается в 9,2–10,4 процента (врезка 2).

Рисунок 1
В 2020 году количество людей, страдающих от недоедания в мире, продолжало расти. В 2020 году от голода страдало от 720 до 811 миллионов человек. Если отталкиваться от среднего значения этого показателя (768 миллионов), то в 2020 году от голода страдали на 118 миллионов человек больше, чем в 2019 году – или на 161 миллион, если брать за основу верхний его предел

В демографическом разрезе, по оценкам, в 2020 году от голода страдало от 720 до 811 миллионов человек. Если отталкиваться от среднего значения диапазона этого показателя (768 миллионов), то в 2020 году от голода страдали на 118 миллионов человек больше, чем в 2019 году (рисунок 1) – при этом диапазон оценок находится в пределах 70–161 миллиона. Оценочные показатели по 2020 году, представленные в таблицах 1 и 2, взяты по середине прогнозного диапазона. Полный диапазон этих значений см. в Приложении 2.

Таблица 1
Показатель распространенности недоедания (РН) в мире, 2005–2020 годы
Таблица 2
Численность страдающих от недоедания в мире, 2005–2020 годы

Конечно, пандемия COVID-19 была одним из факторов, влияющих на эти процессы, однако в силу действия многих других факторов, характеристика которых дается в главе 3, изменения, отмеченные в 2019 и 2020 годах, нельзя связывать только с пандемией. Несмотря на изложенное выше, рост масштабов голода в 2020 году вполне согласуется с имеющимися данными относительно экономических трудностей, возникших в результате кризиса COVID-19, которые могли усугубить неравенство в доступе к продовольствию. По оценке Всемирного банка, в результате пандемии COVID-19 в 2020 году в состоянии крайней нищеты оказалось еще 119–124 миллионов человек10. Проведенные Всемирным банком и другими организациями обследования показали, что подавляющее большинство домохозяйств как в городских, так и в сельских районах сообщали о снижении доходов с началом кризиса COVID-1911,12.

И происходит это несмотря на предпринимаемые странами по всему миру беспрецедентные меры социальной защиты. Однако оперативность, охват, масштабы и продолжительность осуществления мер социальной защиты в разных регионах и странах были разными, равно как и их действенность в смягчении последствий пандемии с точки зрения масштабов нищеты. Данные показывают, что, за отдельными исключениями, сроки осуществления этих мероприятий были небольшими. Средняя их продолжительность была чуть больше трех месяцев, и примерно 40 процентов программ предполагали разовые выплаты13,14.

Эти цифры свидетельствуют о сохраняющемся неравенстве между регионами, что не может не вызвать беспокойства. В Африке в 2020 году примерно каждый пятый (21 процент населения) страдал от голода; этот показатель почти вдвое превышает показатели всех остальных регионов. Это означает увеличение за один год на 3 процентных пункта. Затем следуют Латинская Америка и Карибский бассейн (9,1 процента) и Азия (9,0 процента), где показатели выросли в 2020 году по сравнению с 2019 годом, соответственно, на 2,0 и 1,1 процентного пункта (таблица 1).

Оценки распространенности по регионам показывают масштабы голода в каждом регионе, однако указание данных о численности страдающих от этого людей дает представление о том, в каких частях мира больше всего голодающих (таблица 2). Из общего числа недоедающих в 2020 году (768 миллионов) более половины приходится на Азию (418 миллионов) и более одной трети – на Африку (282 миллиона), а на страны Латинской Америки и Карибского бассейна приходится около 8 процентов (60 миллионов) (рисунок 2). По сравнению с 2019 годом численность голодающих увеличилась в 2020 году на 46 миллионов в Африке, почти на 57 миллионов в Азии и примерно на 14 миллионов в Латинской Америке и Карибском бассейне.

Рисунок 2
В 2020 году более половины (418 миллионов) страдающего от голода населения в мире приходилось на Азию и более одной трети (282 миллиона) – на Африку

Более детальное сравнение данных по субрегионам Африки (таблицы 1 и 2) показывает, что в 2020 году доля голодающего населения Северной Африки (7,1 процента) гораздо меньше, чем почти во всех субрегионах Африки к югу от Сахары за исключением Юга Африки (10,1 процента). В других субрегионах показатель распространенности составляет от 18,7 процента в Западной Африке до 31,8 процента в Центральной Африке. Больше всего страдающих от недоедания в Восточной Африке – более 125 миллионов.

В Азии показатель РН в 2020 году составляет от менее 2,5 процента в Восточной Азии до 15,8 процента в Южной Азии, на которую также приходится наибольшее число недоедающих – почти 306 миллионов. Показатель распространенности недоедания в Западной Азии (15,1 процента) почти соответствует его значению для Южной Азии.

Оценки РН в Латинской Америке и Карибском бассейне показывают, что в Карибском бассейне этот показатель составляет 16,1 процента, 10,6 процента – в Центральной Америке и 7,8 процента в Южной Америке.

Как показано на рисунке 3, во всех субрегионах Африки и Латинской Америки и Карибского бассейна, а также в большинстве субрегионов Азии отмечается рост РН в 2020 году по сравнению с 2019 годом, что может отражать то, как пандемия COVID-19 усугубила воздействие уже действующих факторов отсутствия продовольственной безопасности и повлияла на доступ к продовольствию в конце 2020 года (см. главу 3). Наиболее резкий рост масштабов недоедания был отмечен в Западной Африке – 5,8 процентного пункта всего за год, или на 24,6 миллиона человек. Если эти оценки подтвердятся, то это станет дополнительным подтверждением отмеченных ФАО и ВПП в 2020 году тенденций в ряде стран этого субрегиона16, что указывает на необходимость особенно внимательно отслеживать развитие ситуации для предотвращения дальнейшего ее ухудшения.

Рисунок 3
Во всех субрегионах Африки и Латинской Америки и Карибского бассейна и в большинстве субрегионов Азии отмечается рост показателя распространенности недоедания в 2020 году по сравнению с 2019 годом, причем наибольший прирост отмечается в Западной Африке

Показатель достижения ЦУР 2.1.2 Распространенность умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности населения по ШВОПБ

Задача 2.1 ЦУР предполагает не только ликвидацию голода в мире. Для поддержания оптимального здоровья и благополучия обязательно необходимо обеспечить для всех круглогодичный доступ к достаточному количеству безопасных и питательных пищевых продуктов. Показатель достижения ЦУР 2.1.2 – Распространенность умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности населения по шкале восприятия отсутствия продовольственной безопасности (ШВОПБ) – выбран специально для отслеживания хода работы по обеспечению доступа к достаточному питанию для всех.

Оценки распространенности только острого отсутствия продовольственной безопасности являются только одним из дополнительных средств отслеживания показателей голода (помимо РН). Получаемые с использованием других данных и методов, эти оценки должны согласовываться с показателями РН для всех групп населения. Это обусловлено тем, что население, находящееся в условиях острого отсутствия продовольственной безопасности, вряд ли сможет приобретать достаточно продовольствия для постоянного обеспечения необходимой энергетической ценности своего рациона питания, которое является концептуальной основой измерения хронического недоедания с помощью показателя РН5,7.

Приводимые в этом докладе оценки отсутствия продовольственной безопасности составлены, главным образом, на основе данных ШВОПБ, собираемых ФАО с помощью ВОИГ (врезка 3). Однако все больше стран принимают ШВОПБ в качестве одного из стандартных средств оценки продовольственной безопасности, поэтому эти данные все чаще можно получить из официальных национальных источников. В этом году ШВОПБ или иной эквивалент данных по восприятию состояния продовольственной безопасности, собираемых национальными учреждениями, был использован в расчетах по 40 странам, где проживает около 24 процентов населения мира (см. Приложение 1В). Кроме того, в докладе этого года используются данные ШВОПБ, собранные ФАО в 2020 году для проведения предварительной оценки состояния отсутствия продовольственной безопасности в условиях пандемии COVID-19 по группе из 20 стран, оказавшихся в кризисной ситуации в плане отсутствия продовольственной безопасности17 (врезка 4).

Начиная с 2014 года, когда ФАО начала сбор данных для ШВОПБ, показатели умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности в мире в целом медленно растут с 22,6 процента в 2014 году до 26,6 процента в 2019 году (таблица 3 и рисунок 4). Затем в 2020 году, когда началась эпидемия COVID-19, прирост этого показателя оказался равен приросту за все предшествующие пять лет, и его значение достигло 30,4 процента. Таким образом, в 2020 году почти каждый третий человек в мире не имел доступа к достаточному количеству продовольствия; всего за один год число таких людей увеличилось почти на 320 миллионов – с 2,05 до 2,37 миллиарда человек (таблица 4).

Таблица 3
Распространенность только острого отсутствия продовольственной безопасности, а также умеренного или острого ее отсутствия на основе данных шкалы восприятия отсутствия продовольственной безопасности в 2014–2020 годах
Таблица 4
Численность страдающих только от острого отсутствия продовольственной безопасности, а также от умеренного или острого отсутствия на основе данных шкалы восприятия отсутствия продовольственной безопасности в 2014–2020 годах

Почти 40 процентов этого населения – 11,9 процента или почти 928 миллионов жителей планеты – жили в условиях острого отсутствия продовольственной безопасности, что указывает на то, что у них закончилось продовольствие и, в худшем случае, людям приходится голодать целый день. Прирост показателя распространенности острого отсутствия продовольственной безопасности в 2019–2020 годах также был равен общему его приросту за период 2014–2019 годов; в 2020 году количество людей, испытывающих острое отсутствие продовольственной безопасности увеличилось почти на 148 миллионов.

Обычно показатели острого отсутствия продовольственной безопасности коррелируются с РН, однако стоит заметить, что прирост количества людей, испытывающих острое отсутствие продовольственной безопасности в 2020 году по сравнению с 2019 годом несколько опережает прирост оценочного количества недоедающих, представленный в предыдущем разделе и составленный на основе среднего значения диапазона этого показателя, представленного в таблице 2. Вероятно это обусловлено главным образом различием характера этих показателей. Как уже объяснялось, данные для ШВОПБ собираются путем непосредственного опроса респондентов; причем сбор данных был начат в конце 2020 года и продолжен в первой половине 2021 года, когда влияние пандемии COVID-19 стало более очевидным. С другой стороны, текущие оценки РН на 2020 год составляются на основе данных по наличию продовольствия и доступу к нему, которые еще не в полной мере отражают влияние пандемии COVID-19.

Больше всего показатели умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности увеличились в 2020 году по сравнению с 2019 годом в Латинской Америке и Карибском бассейне (9 процентных пунктов) и Африке (5,4 процентных пункта), при этом в Азии они увеличились на 3,1 пункта (таблица 3 и рисунок 4). Однако самый высокий показатель распространенности отсутствия продовольственной безопасности обоих уровней по-прежнему в Африке. В 2020 году почти 60 процентов населения Африки испытывали умеренное или острое отсутствие продовольственной безопасности, а 26 процентов страдали от острого отсутствия продовольственной безопасности. В Латинской Америке и Карибском бассейне в 2020 году 41 процент населения испытывал умеренное или острое отсутствие продовольственной безопасности, а 14 процентов – острое отсутствие. В Азии ситуация с отсутствием продовольственной безопасности относительно лучше; в 2020 году 26 процентов населения испытывало умеренное или острое отсутствие продовольственной безопасности, а 10 процентов испытывало острое его отсутствие. Тем не менее в силу значительной численности ее населения, на Азию по-прежнему приходится половина количества людей в мире, испытывающих умеренное или острое отсутствие продовольственной безопасности (рисунок 5).

Рисунок 4
В последние шесть лет показатели распространенности умеренного и острого отсутствия продовольственной безопасности медленно растут, и сейчас в таких условиях находится более 30 процентов населения мира
Рисунок 5
Значительные различия в концентрации и распределении населения, живущего в условиях отсутствия продовольственной безопасности, в разных регионах мира

Даже в Северной Америке и Европе, где отмечаются самые низкие показатели отсутствия продовольственной безопасности, масштабы этого явления выросли в 2020 году впервые с 2014 года, когда был начат сбор данных по ШВОПБ (таблица 3). В Северной Америке и Европе в 2020 году 8,8 процента населения испытывало умеренное или острое отсутствие продовольственной безопасности, а 1,4 процента – острое отсутствие (в 2019 году эти показатели составляли 7,7 и 1,0 процента, соответственно). Несколько выше были показатели по Океании: в 2020 году 12 процентов населения испытывали умеренное или острое отсутствие продовольственной безопасности, а 2,6 процента страдали от острого отсутствия продовольственной безопасности. Интересно отметить, что в 2020 году в этом регионе несколько улучшились показатели для обоих уровней отсутствия продовольственной безопасности, причем эта тенденция, сформировавшаяся в 2017 году, похоже, не изменилась в условиях пандемии.

На рисунке 5 показано, что из 2,37 миллиарда человек, страдающих от отсутствия продовольственной безопасности, половина (1,2 миллиарда) приходится на Азию, треть (799 миллионов) – на Африку и 11 процентов (267 миллионов) на Латинскую Америку и Карибский бассейн. Кроме того, на нем показаны различия в распределении населения в зависимости от тяжести этой проблемы в разных регионах. Например, в Африке не только самый высокий показатель распространенности отсутствия продовольственной безопасности в целом – она также является регионом, где от острого отсутствия продовольственной безопасности страдает наибольшая часть населения, живущего в условиях совокупности умеренного и острого отсутствия продовольственной безопасности (43 процента по сравнению с 39 процентами в Азии и 35 процентами в Латинской Америке и Карибском бассейне). В Северной Америке и Европе, доля тех, кто испытывает острое отсутствие продовольственной безопасности, намного меньше.

В пределах регионов наблюдаются значительные различия показателей отсутствия продовольственной безопасности на субрегиональном уровне (таблица 3). В Африке показатель умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности значительно вырос в западном субрегионе (с 54,2 процента в 2019 году до 68,3 процента в 2020 году), превысив показатель, отмеченный в Восточной Африке (65,3 процента), где прирост был меньше. Для показателей острого отсутствия продовольственной безопасности в этих двух субрегионах характерны одинаковые тенденции, но если в Западной Африке в 2019–2020 годах он резко вырос с 19,6 до 28,8 процента, то в Восточной Африке показатель увеличился не так существенно – с 26 до 28,7 процента. Умеренный прирост был отмечен на юге Африки, где показатель распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности вырос с 44,3 до 49,7 процента, а показатель острого отсутствия продовольственной безопасности – с 19,2 до 22,7 процента. Гораздо меньший прирост (около 1 процентного пункта) был отмечен в Северной Африке, где 30,2 процента населения испытывало умеренное или острое отсутствие продовольственной безопасности в 2020 году, из которых около трети (9,5 процента населения) страдали от острого отсутствия продовольственной безопасности.

В Азии наибольший прирост произошел в южном субрегионе, где показатель умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности подскочил с 37,6 процента в 2019 году до 43,8 процента в 2020 году. В этом субрегионе заметный прирост наблюдается с 2017 года, когда показатель распространенности составил 29,4 процента. В Южной Азии масштабы острого отсутствия продовольственной безопасности также увеличились за год с 18,3 до почти 19,9 процента. В 2020 году несколько вырос показатель умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности в Западной Азии, который стал вторым по значению показателем распространенности отсутствия продовольственной безопасности в регионе – 28,3 процента. Также наблюдался некоторый прирост показателя острого отсутствия продовольственной безопасности с 8,8 процента в 2019 году до 8,9 процента в 2020 году. Сравнительно большой прирост показателей отсутствия продовольственной безопасности в 2019–2020 годах наблюдался в Центральной Азии – с 13,2 до 18 процентов по показателю умеренного или острого отсутствия и с 2,3 до 4,7 процента по показателю острого отсутствия продовольственной безопасности. Несмотря на этот прирост, по этому показателю регион уступает только Восточной Азии, где отмечаются самые низкие показатели отсутствия продовольственной безопасности в регионе; за ними следует Юго-Восточная Азия. Стоит отметить, что показатели распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности в Восточной Азии ниже средних по Северной Америке и Европе.

Заметный прирост показателей отсутствия продовольственной безопасности наблюдался в большинстве субрегионов Латинской Америки и Карибского бассейна. В Центральной и Южной Америке менее 40 процентов населения сталкиваются с умеренным или острым отсутствием продовольственной безопасности, а показатели острого отсутствия продовольственной безопасности составляют, соответственно, 11 и 13 процентов. Однако в 2020 году в этих субрегионах отмечен прирост показателя умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности на 9 пунктов, а прирост острого ее отсутствия составил 4 пункта. В Карибском субрегионеd, по которому в этом году оценки представлены впервые, показатель распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности составлял в 2020 году 71,3 процента – т.е. почти три четверти населения. Более половины из них (39 процентов населения) страдали от острого отсутствия продовольственной безопасности.

Самые низкие показатели отсутствия продовольственной безопасности в Северной Америке и Европе (равно как и в мире) – в Северной и Западной Европе, где умеренное или острое отсутствие продовольственной безопасности испытывали около 4 процентов населения. Фактически, в этих субрегионах показатели умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности в 2020 году незначительно снизились. Однако в Северной Америке и Южной Европе показатель умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности впервые за несколько лет несколько вырос с 7,8 процента в 2019 году до 9,2 процента в 2020 году. В тот же период наблюдался заметный прирост показателя умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности в Восточной Европе с 10,4 до 14,8 процента. В 2019–2020 годах показатели острого отсутствия продовольственной безопасности оставались низкими во всех субрегионах, но несколько выросли во всех из них, кроме Северной Америки. Самый большой прирост произошел в Восточной Европе (с 1,3 до 2,2 процента) и Южной Европе (с 1,6 до 2,3 процента).

К вопросу оценки влияния кризиса COVID-19 на продовольственную безопасность

В обобщенном виде можно констатировать, что оценки, подготовленные на основе ШВОПБ, указывают на ухудшение в 2020 году по сравнению с 2019 годом состояния продовольственной безопасности в большинстве районов мира. Несомненно пандемия COVID-19 способствовала этому ухудшению доступа населения к продовольствию. Как отмечается во врезке 3, в кампании ВОИГ по сбору данных для оценки влияния пандемии COVID-19 на продовольственную безопасность был использован измененный вариант опросного листа ШВОПБ. В среднем примерно 60 процентов респондентов, сталкивающихся в умеренным или острым отсутствием продовольственной безопасности, и 55 процентов, сталкивающихся с острым ее отсутствием, связывают свои проблемы с доступом к продовольствию главным образом с пандемией COVID-19. Однако в силу того, каким образом пандемия усугубила уже существовавшие факторы уязвимости и затронула очень многие аспекты жизни людей, трудно выделить или количественно определить влияние на продовольственную безопасность только пандемии. Поэтому результаты не следует истолковывать как относящиеся исключительно к влиянию пандемии COVID-19 на показатели отсутствия продовольственной безопасности; их следует воспринимать в качестве индикатора того, что население считает его одним из важных факторов, затрудняющих для них доступ к продовольствию.

Изучить влияние пандемии COVID-19 на продовольственную безопасность можно также на основе рассмотрения действия конкретных факторов отсутствия продовольственной безопасности, например, утраты доходов. Вопросы, относящиеся к влиянию пандемии COVID-19 на занятость и доходы, были включены в ту же кампанию ВОИГ 2020 года, что и вопросы модуля ШВОПБ, что дало возможность изучить взаимосвязь между степенью отсутствия продовольственной безопасности и утратой доходов в результате кризиса COVID-19. Респондентам было предложено ответить, пришлось ли им в условиях COVID-19: 1) временно прекратить работу по месту занятости или предпринимательскую деятельность; 2) потерять работу или закрыть бизнес; 3) сократить время работы по найму или предпринимательской деятельности; и 4) получать меньше денег, чем обычно, от своего работодателя или от своей предпринимательской деятельности. Как и ожидалось, результаты анализаe показали возросшую вероятность отсутствия продовольственной безопасности у респондентов, оплачиваемая работа или доходы которых пострадали от пандемии COVID-19. Самое значительное негативное влияние на состояние продовольственной безопасности оказывала потеря работы или закрытие бизнеса, затем – снижение доходов и временное прекращение работы (повышение, соответственно, на 32, 20 и 19 процентов вероятности оказаться в ситуации умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности).

Влияние было более заметным в отношении показателя умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности, чем в отношении показателя острого отсутствия продовольственной безопасности. Более того, чем выше были доходы респондента, тем меньше пандемия COVID-19 влияла на состояние продовольственной безопасности через фактор занятости. Эти выводы могут указывать на мощное негативное влияние пандемии на продовольственную безопасность людей со средним уровнем доходов, которые, как правило, зависят от стабильной работы, при этом сохраняется надежда на то, что продовольственная безопасность быстро улучшится, как только появится возможность восстановить нормальный режим работы.

Гендерные различия в показателях отсутствия продовольственной безопасности

Вопросы индивидуального уровня в опросном листе ШВОПБ позволяют также сравнивать состояние отсутствие продовольственной безопасности мужчин и женщин. На рисунке 6 представлены показатели распространенности отсутствия продовольственной безопасности в различных формах среди взрослых мужчин и женщин в целом в мире и в разбивке по регионам, а также их динамика за период 2014–2020 годов. На глобальном уровне гендерный разрыв в показателе масштабов распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности еще более увеличился за год, когда пандемия COVID-19 распространилась по миру; у женщин показатель распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности в 2020 году была на 10 процентов выше, чем у мужчин, тогда как в 2019 году этот разрыв составлял 6 процентов. В основном это связано с увеличением этого разрыва в Латинской Америке и Карибском бассейне (30 процентов в 2020 году против 24 процентов в 2019 году) и в Азии (10 процентов в 2020 году против 4 процентов в 2019 году). Распространенность острого отсутствия продовольственной безопасности также выше среди женщин, чем среди мужчин. По сравнению с 2019 годом, в 2020 году эта разница увеличилась; для женщин вероятность оказаться в ситуации отсутствия продовольственной безопасности в 2020 году была на 11 процентов выше, чем у мужчин, тогда как в 2019 году этот разрыв составлял 9 процентов. Таким образом, увеличение разрыва этих показателей между мужчинами и женщинами на глобальном уровне в году, когда проявлялось влияние пандемии COVID-19, было более заметным для показателя умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности.

Рисунок 6
Как на глобальном уровне, так и в каждом регионе показатель распространенности отсутствия продовольственной безопасности среди женщин выше, чем среди мужчин

Исторически сложилось так, что от кризисов в области здравоохранения и от экономических кризисов женщины страдают гораздо больше мужчин в целом ряде областей, включая, в частности, продовольственную безопасность и питание, здравоохранение, время, необходимое для ведения домашнего хозяйства, а также возможности участия в производственной и хозяйственной деятельности. Результаты анализа этих вопросов подтверждают данные о непропорционально более значительных последствиях пандемии для женщин в плане экономических возможностей и доступа к питательным пищевым продуктам20.

Экономическая доступность здоровых рационов питания: взаимосвязь результатов в области продовольственной безопасности и питания

Стоимость и экономическая доступность здоровых рационов питания являются важными факторами, определяющими выбор пищевых продуктов каждым человеком и в итоге его продовольственную безопасность, качество питания и здоровье7,21. Под стоимостью понимается сумма, которую тот или иной человек должен заплатить для обеспечения здорового рациона питания, а экономическая доступность означает долю этих расходов в общих доходах человека за вычетом других необходимых расходовf. Отслеживание расходов и численности людей, которые не могут себе позволить здоровых рационов питания, дает ценные данные, которые помогают лучше понять взаимосвязь между этими двумя важными определяющими доступа к продовольствию и тенденции динамики множественных форм неполноценного питания, о чем более подробно говорится в следующем разделе. Что еще важнее – эти данные можно использовать для выработки целого ряда мер политики и программ на глобальном, национальном и субнациональном уровнях.

По данным ВОЗ, здоровые рационы питания помогают избежать проблемы неполноценного питания во всех его формах, а также предотвратить неинфекционные заболевания (НИЗ), включая диабет, заболевания сердца, инсульт и рак. Здоровый рацион питания содержит сбалансированный, разнообразный и должным образом подобранный набор пищевых продуктов, потребляемых в определенный период времени. Кроме того, здоровый рацион питания обеспечивает удовлетворение потребностей человека в питательных макроэлементах (белках, жирах и углеводах, включая клетчатку) и важнейших микроэлементах (витаминах и минеральных веществах) с учетом пола, возраста, уровня физической активности и физиологического состояния. Здоровый рацион предполагает получение за счет жиров не более 30 процентов необходимой энергии (с переходом от потребления насыщенных жиров к потреблению ненасыщенных жиров и отказом от трансжиров промышленного производства); не более 10 процентов получаемой энергии (но желательно не более 5 процентов) за счет свободных сахаров; ежедневное потребление не менее 400 граммов фруктов и овощей; ежедневное потребление не более 5 граммов соли (йодированной). Точный состав здорового рациона питания зависит от индивидуальных особенностей, культурной среды, доступных на местах пищевых продуктов и сложившихся пищевых традиций, однако основные принципы здорового питания универсальны22,23.

Здоровые рационы питания могут также играть важную роль в повышении устойчивости продовольственных систем. Как показано в издании этого доклада 2020 года, переход на здоровые рационы питания (с учетом соображений устойчивости)g может способствовать снижению к 2030 году расходов, связанных со здравоохранением и изменением климата, поскольку скрытые издержки такого питания ниже тех, что характерны для сложившихся сегодня моделей потребления продовольствия. Предполагается, что переход на здоровые рационы питания приведет к снижению к 2030 году прямых и косвенных расходов на здравоохранение вплоть до 97 процентов, а общественных издержек, обусловленных выбросами парниковыми газами (ПГ), – на 41–74 процента7.

Оценки стоимости и экономической доступности здоровых рационов питания в мире за 2017 год по регионам и уровням доходов были впервые представлены в прошлогоднем издании доклада7. В этом году эти оценки были обновлены по состоянию на 2019 год на основе актуальных имеющихся данных для отслеживания хода работы по обеспечению экономически доступных и здоровых рационов питания для всех. Необходимых для обновления оценок по состоянию на 2020 год данных по распределению цен и доходов еще нет, однако тенденции цен на потребительские товары и доходов уже обсуждаются, что может иметь определенные последствия в плане стоимости и экономической доступности здоровых рационов питания в 2020 и 2021 годах. Полное описание методики и источники данных см. в Приложении 2.

Стоимость здоровых рационов питания

Как следует из издания доклада прошлого года, стоимость рациона питания растет по мере повышения его качества для всех регионов и групп стран по уровню доходов. Представленные в нем результаты были получены исходя из анализа трех эталонных рационов питания, в которых моделируется постепенное улучшение их качества, начиная с "достаточно калорийного", затем – "содержащего достаточно питательных веществ" и заканчивая "здоровым рационом питания"8. В среднем стоимость здорового рациона питания была на 60 процентов выше, чем рациона, обеспечивающего только удовлетворение потребностей в основных питательных веществах, и почти в пять раз выше стоимости рациона, обеспечивающего минимально необходимое поступление энергии с пищей за счет крахмалосодержащих основных пищевых продуктов.

Актуализированные результаты показывают, что в 2019 году на глобальном уровне стоимость здорового рациона питания составляла 4,04 долл. США на человека в день. Однако средняя стоимость такого рациона и ее изменение в период 2017–2019 годов различны для разных регионов и групп стран по уровню доходов (таблица 5).

Таблица 5
В 2019 году около трех миллиардов человек все еще не могли позволить себе здоровых рационов питания. Количество людей в странах Африки и Латинской Америки и Карибского бассейна, которые не могут позволить себе здоровых рационов питания в 2017–2019 годах

За период 2017–2019 годов стоимость здорового рациона питания в целом в мире выросла на 7,9 процента, однако между регионами имеются заметные различия (таблица 5). Во всех регионах кроме Африки показатель прироста был ниже среднемировых значений. В Африке прирост стоимости здорового рациона питания за период 2017–2019 годов был наибольшим и составил 12,9 процентаh. Второй по величине прирост был отмечен в регионах Северной Америки и Европы, и Латинской Америки и Карибского бассейна, где по каждому региону прирост составил 6,8 процента. В Азии отмечен незначительный прирост в 4,1 процента. На уровне субрегионов наибольший прирост отмечен в Восточной Африке (33 процента), а также в Южной Америке (9,2 процента)i.

Анализ стоимости здоровых рационов питания на уровне групп стран по уровню доходов показывает, что наибольший прирост их стоимости приходится на страны с уровнем доходов ниже и выше среднего (соответственно, 14,3 и 6,6 процента). Прирост стоимости здоровых рационов питания гораздо меньше в странах с низким и выше среднего уровнем доходов (соответственно, 5,4 и 5,7 процента).

Экономическая доступность рационов питания в период до пандемии COVID-19

Экономическая доступность – одна из ключевых составляющих продовольственной безопасности и питания, и является мерилом экономического доступа к продовольствию и здоровым рационам питания. Поскольку экономическая доступность – это показатель стоимости рациона питания относительно дохода, – его динамика может быть обусловлена изменением его стоимости, доходов населения или обоих этих факторов. Рост стоимости продовольствия – если он не сопровождается ростом доходов – может привести к росту числа людей, которые не могут себе позволить здоровых рационов питания. Более того, экономические проблемы более общего плана, например, замедление роста экономики и экономические спады, которые вызывают рост безработицы и сокращение заработной платы, могут привести к тому, что люди будут не в состоянии позволить себе здоровых рационов питания вне зависимости от ценовых тенденций.

По оценкам, в 2019 году около трех миллиардов человек не могли себе позволить здоровых рационов питания (таблица 5) в силу их высокой стоимости и сохраняющихся высоких показателей неравенства доходов. Большинство такого населения проживает в Азии (1,85 миллиарда) и Африке (1,0 миллиарда), хотя здоровые рационы питания также не могут позволить себе миллионы жителей Латинской Америки и Карибского бассейна (113,0 миллиона), а также Северной Америки и Европы (17,3 миллиона).

Общее количество людей в мире, которые не могли позволить себе здоровых рационов питания в 2019 годуj, несколько сократилось по сравнению с оценочными данными за 2017 год, опубликованными в докладе прошлого года, примерно на 21 миллион человекk. Однако данные по регионам значительно отличаются: в Латинской Америке и Карибском бассейне этот показатель увеличился, а в Азии, Северной Америке и Европе, а также Океании – снизился. Наибольший прирост количества людей, которые не могут позволить себе здоровых рационов питания, наблюдается в Латинской Америке и Карибском бассейне (8,4 процента) – в основном за счет прироста в Южной Америке (14,3 процента)l. В Африке количество людей, которые не могут позволить себе здоровых рационов питания, выросло в период 2017–2019 годов на 5,4 процента, причем оно колебалось от 2,0 процента на юге Африки до 6,8 процента в Центральной Африке.

С другой стороны, как в Азии, так и в Северной Америке и Европе за период 2017–2019 годов количество людей, которые не могут позволить себе здоровых рационов питания, сократилось, соответственно, на 4,2 и 3,6 миллиона. Во всех субрегионах Азии (за исключением Западной Азии) количество людей, которые не могут позволить себе здоровых рационов питания, сократилось, причем больше всего этот показатель снизился в Центральной Азии (на 22 процента)m и Восточной Азии (на 7,4 процента). В Азии отмечен прирост в 8,1 процента. Самое значительное снижение этого показателя отмечено в Южной Америке.

Сравнение динамики показателей стоимости и экономической доступности показывает важную роль изменения доходов, а также цен в определении этой доступности. В Азии рост стоимости здоровых рационов питания совпал с ростом доходов, поэтому количество людей, которые не могут позволить себе здоровых рационов питания, сократилось. С другой стороны, Африкаn была одним из тех регионов, где отмечен наименьший рост стоимости здоровых рационов питания, но больше всего выросло количество людей, которые не могут позволить себе этих рационов, что указывает на влияние снижения доходов. За рассматриваемый период в Африке замедлился экономический рост и рост доходов.

Для сравнения можно отметить, что значительный рост стоимости здоровых рационов питания в Латинской Америке и Карибском бассейне сопровождался ростом количества людей, которые не могут себе позволить этих рационов. Эта ситуация разительно отличается от ситуации в Северной Америке и Европе, где стоимость здоровых рационов питания также увеличилась, но количество людей, которые не могут позволить себе этих рационов, уменьшилось. В Латинской Америке и Карибском бассейне рост стоимости этих рационов усугублялся падением доходов, что наносило двойной удар показателям экономической недоступности здоровых рационов питания, а в Северной Америке и Европе рост их стоимости нивелировался ростом доходов.

Эти наблюдаемые различия обусловлены важными процессами, зависящими от условий и структурных особенностей той или иной страны, в частности, уровней нищеты и неравенства доходов. Бедняки тратят значительную долю своих доходов на продовольствие, поэтому незначительный рост стоимости рациона питания может восприниматься как существенный в странах, где обездоленные составляют значительную часть населения. Например, незначительный рост стоимости рационов питания в Африке затрагивает относительно большую часть населения – предполагается, что 80 процентов населения не может позволить себе здоровых рационов питания.

Критически важен также показатель неравенства доходов, поскольку он определяет характер действия факторов роста экономики и его замедления на средний уровень доходов. Как показано в издании доклада 2019 года, там, где выше показатели неравенства, замедление роста экономики и экономические спады влияют в большей мере на группы населения с низкими доходами, так как они тратят на приобретение продовольствия значительную часть своих доходов. В Латинской Америке и Карибском бассейне сочетание факторов очень большого неравенства доходов, замедления роста экономики и экономических спадовo, а также значительное увеличение стоимости здоровых рационов питания усугубляет их влияние, в результате чего за 2017–2019 годы в этом регионе отмечается один из самых значительных приростов показателей экономической недоступности рационов. При этом в Азии, где за тот же период показатели неравенства доходов и экономического роста снизились, удалось нивелировать значительный рост стоимости рационов питания, в результате чего было отмечено наибольшее улучшение показателей экономической доступности.

Эти выводы показывают, что для улучшения показателей экономической доступности здоровых рационов питания необходим более широкий стратегический подход, нацеленный не только на повышение доходов и снижение стоимости здоровых рационов питания, но и на решение проблемы неравенства (см. главы 3 и 4).

Экономическая доступность здоровых рационов питания в 2020 году

В вопросах доступа к экономически доступным здоровым рационам питания самоуспокоенность недопустима – особенно в условиях разразившейся в 2020 году пандемии – даже в тех регионах, где в 2017–2019 годах отмечено улучшение положения. В настоящее время нет возможности обновить оценки показателей за 2020 год, однако количество населения, которое не может позволить себе здоровых рационов питания, может увеличиться в силу совокупного влияния роста потребительских цен на продовольствие и снижения доходов в результате экономических последствий пандемии COVID-19 и принимаемых мер по сдерживанию ее распространения.

По состоянию на декабрь 2020 года потребительские цены на продовольствие в мире были выше, чем в любой месяц за последние шесть лет, и в первом квартале 2021 года они продолжали расти. Например, в Латинской Америке и Карибском бассейне за период января – декабря 2020 года потребительские цены на продовольствие выросли на 16 процентов, при этом наибольший рост отмечен в странах Южной Америкиp.

Начавшийся в 2020 году мировой экономический спад продолжился и в 2021 году; во многих странах мира отмечаются рекордные уровни безработицы, утраты источников средств к существованию и масштабов нищеты (см. главу 3). Результаты исследования на основе использования смоделированных оценокq изменения доходов в 63 странах с низким и средним уровнем доходов (с общей численностью населения 3,5 миллиарда человек) свидетельствуют об увеличении в 2020 году разрыва в экономической доступности в условиях пандемии COVID-19, что делает еще более недоступными здоровые рационы питания24,25. Анализ показывает, что в странах, по которым проводились исследования, в результате пандемии количество людей, которые не могли себе позволить здоровых рационов питания, увеличилось на 141 миллион человек. При этом, по оценкам, доля тех, кто не может позволить себе даже половину стоимости здорового рациона питания, также увеличилась с 43 до 50 процентов. Там, где этот разрыв экономической доступности настолько велик, вопросы восполнения дефицита питательных веществ у наиболее уязвимых в пищевом отношении в первые 1 000 дней жизни – от зачатия до достижения двухлетнего возраста – следует решать в неотложном порядке, поскольку иначе могут наступить серьезные, трудно исправимые последствия недоедания в начале жизни.

Оценки стоимости и экономической доступности здоровых рационов питания будут обновляться ежегодно и представляться в докладе этой серии, отражая наиболее актуальные данные. Когда будут доступны данные за 2020 год, появится возможность оценить общие экономические последствия пандемии COVID-19 в плане стоимости и экономической доступности здоровых рационов питания. В силу разности сроков, продолжительности и строгости ограничительных мер, а также разных последствий экономических потрясений для стран, следует ожидать расхождений между оценками регионального, субрегионального, национального и даже субрегионального уровня.

2.2 Показатели питания: самые актуальные данные и ход работы по решению глобальных задач в области питания
ОСНОВНЫЕ ТЕЗИСЫ

Неполноценное питание всех его формах остается вызовом глобального масштаба. Хотя в силу ограниченности данных пока невозможно полностью учесть последствия пандемии COVID-19, по оценкам на 2020 год, 22,0 процента детей (149,2 миллиона) в возрасте до пяти лет отставали в росте, 6,7 процента (45,4 миллиона) – страдали от истощения и 5,7 процента (38,9 миллиона) имели избыточный вес. Предполагается, что в силу влияния пандемии COVID-19 фактические показатели, особенно отставания в росте и истощения, будут выше.

Большинство детей в возрасте до пяти лет, не получающих полноценного питания, проживают в Африке и Азии. На эти регионы приходится девяносто процентов всех детей в мире с отставанием в росте, более девяноста процентов детей, страдающих от истощения, и более семидесяти процентов детей с избыточным весом.

Процентная доля младенцев до пятимесячного возраста, получающих исключительно грудное кормление, в 2019 году составляла 44 процента (а в 2012 году – 37 процентов).

Показатель анемии у женщин в возрасте 15–49 лет включен в число показателей достижения ЦУР (2.2.3). В целом в мире 29,9 процента женщин в возрасте 15–49 лет страдали от анемии; при этом данные по регионам значительно отличаются. В 2019 году Африке и Азии от анемии страдали более 30 процентов женщин, а в Северной Америке и Европе этот показатель составлял всего 14,6 процента.

Поскольку в 2020 году были сложности со сбором данных, эти оценки составлены без учета влияния пандемии COVID-19. Однако результаты телефонных обследований 2020 года показали наличие перебоев при осуществлении важнейших мероприятий в области питания и негативные последствия для режимов питания. Моделирование последствий экономических потрясений и нарушения работы служб показало, что пандемия может привести к расширению масштабов всех форм неполноценного питания.

В обстановке наращивания темпов работы по подготовке проведения Саммита ООН по продовольственным системам в сентябре 2021 года и Токийского саммита "Питание в целях роста" в декабре 2021 года сейчас открываются возможности для выработки конкретных обязательств и планов в области ликвидации всех форм неполноценного питания на период второй половины Десятилетия действий ООН по проблемам питания до 2025 года и на период, оставшийся до срока достижения ЦУР в 2030 году.

Мировые тенденции

В этом разделе приводится оценка хода работы по решению семи глобальных задач в области питания. В их число входят шесть глобальных задач в области питания на период до 2025 года, утвержденных в 2012 году Всемирной ассамблеей здравоохранения (ВАЗ), в отношении которых впоследствии были предложены задачи на период до 2030 года26 (таблица 6). Четыре из этих шести показателей были также выбраны для отслеживания хода работы по решению задачи 2.2 ЦУР, включая показатель анемии у женщин в возрасте 15–49 лет, который вновь был включен в число показателей достижения ЦУР (показатель достижения ЦУР 2.2.3)27. TСедьмая задача направлена на то, чтобы остановить рост масштабов ожирения у взрослых, как это предусмотрено Глобальным планом действий по профилактике неинфекционных заболеваний и борьбе с ними, утвержденным ВАЗ в 2013 году28.

Таблица 6
Утвержденные Всемирной ассамблеей здравоохранения глобальные задачи в области питания и продление работы по их достижению на 2030 год

Ход работы по решению семи задач в области питания в обобщенном виде показан на рисунке 7. Последние оценки составлены без учета влияния пандемии COVID-19, поскольку данные по результатам в области питания не были собраны или еще не полностью обработаны. Представленные в настоящем докладе оценки показателей отставания в росте, истощения и избыточного веса у детей построены почти полностью на данных, собранных до 2020 года, поскольку в прошедшем году в связи с мерами по соблюдению дистанции для сдерживания распространения пандемии сбор данных обследований домохозяйств для определения роста и веса детей проводился в ограниченных масштабах; в этих обновленных оценках отражены результаты только четырех национальных обследований 2020 года, в рамках которых проводилась, пусть и в ограниченных масштабах, работа на местах. Тем не менее некоторые наблюдавшиеся и смоделированные последствия пандемии COVID-19 в плане питания обсуждаются в конце настоящего раздела.

Рисунок 7
Решение глобальных задач в области питания, поставленных на 2025 и 2030 годы, по-прежнему под вопросом. По оценкам на 2020 год, 22 процента детей в возрасте до пяти лет отставали в росте, 6,7 процента страдали от истощения и 5,7 процента имели избыточный вес. В 2019 году почти 30 процентов женщин в возрасте 15–49 лет страдали от анемии

В 2015 году низкий вес при рождении имел каждый седьмой новорожденный – 20,5 миллиона (14,6 процента) младенцев по всему миру29. У детей с низким весом при рождении выше риск смерти в первые 28 дней после рождения, а выжившие чаще имеют отставание в росте, более низкий коэффициент интеллекта (IQ) и более высокую вероятность избыточного веса и ожирения, а также хронических проблем со здоровьем, включая сердечно-сосудистые заболевания и диабет, в зрелом возрасте30,31. Данные показывают, что с 2012 года в деле снижения показателей низкого роста при рождении особых успехов достигнуто не было. Новые оценочные данные по показателям низкого веса при рождении будут обнародованы в начале 2022 года.

Оптимальное грудное вскармливание, включая исключительно грудное вскармливание в первые шесть месяцев жизни, имеет важнейшее значение для выживания детей и способствует укреплению здоровья, развитию мозга и моторики. В целом в мире в 2019 году исключительно грудное вскармливание получали 44 процента младенцев в возрасте до шести месяцев (в 2012 году – 37 процентов). В Океании (без Австралии и Новой Зеландии) отмечены самые высокие показатели исключительно грудного вскармливания (61,3 процента). В 2019 году более двух из пяти младенцев в возрасте до шести месяцев в Африке (43,6 процента) и в Азии (45,3 процента) получали исключительно грудное вскармливание, а в Северной Америке – только каждый третий ребенок (34,7 процента). Однако показатели по субрегионам Азии и Африки значительно отличаются. В трех из пяти субрегионов Азии этот показатель превышал общемировой оценочный показатель. Наибольшая доля младенцев, получающих исключительно грудное вскармливание (57,2 процента), отмечается в Южной Азии, тогда как в Восточной Азии этот показатель составляет лишь 22,0 процента. Также в Африке, показатель распространенности исключительно грудного вскармливания в Восточной Африке (60,7 процента) почти в два раза выше, чем на юге Африки (33,5 процента) и в Западной Африке (32,3 процента). Во многих регионах отмечается рост этого показателя, однако два субрегиона выделяются вызывающим тревогу снижением показателя распространенности исключительно грудного вскармливания: за период 2012–2019 годов этот показатель снизился в Карибском бассейне с 29,7 до 25,9 процента, а в Восточной Азии с 28,5 до 22,0 процента.

Представленные ниже оценки показателей отставания в росте и избыточного веса у детей сформированы на основе новой модели странового уровня (более подробно см. Приложение 1В). Однако как упоминалось выше, последствия пандемии COVID-19 в плане показателей неполноценного питания у детей еще не проявили себя в полной мере, поэтому они не нашли отражения в оценках за 2020 год.

В целом в мире в 2020 году 149,2 миллиона (22,0 процента) детей в возрасте до пяти лет отставали в росте (Показатель достижения ЦУР 2.2.1)32. Отставание в росте, определяемое как слишком низкий для возраста ребенка рост, затрудняет физический рост и когнитивное развитие ребенка и увеличивает риск смерти от распространенных инфекций. Его также связывают с повышенным риском заболеваемости НИЗ в более зрелом возрасте. Показатель распространенности отставания в росте снизился с 33,1 процента в 2000 году до 26,2 процента в 2012 году, а в 2020 году еще более снизился до 22,0 процента. В 2020 году почти три четверти детей в мире, имеющих отставание в росте, приходилось всего на два региона: Центральную и Южную Азию (37 процентов) и Африку к югу от Сахары (37 процентов). За последние два десятилетия Восточная и Юго-Восточная Азия добились наибольших успехов в этой области: распространенность отставания в росте сократилась почти наполовину – с 26,1 процента в 2000 году до 13,4 процента в 2020 году. Сокращение масштабов отставания в росте в Африке идет медленнее: этот показатель снизился с 41,5 процента в 2000 году до 30,7 процента в 2020 году (всего на 26 процентов в относительном выражении); в результате более медленных темпов сокращения распространенности в сочетании с ростом численности населения только в этом регионе с 2000 года количество детей, имеющих отставание в росте, выросло. В некоторых субрегионах Африки этот процесс идет еще медленнее. Например, в Центральной Африке и на юге Африки с 2000 года показатели распространенности отставания в росте снизились в относительном выражении менее, чем на 20 процентов.

Истощение (входящее в число показателей достижения ЦУР 2.2.2) представляет собой опасный для жизни недуг в результате недостаточного потребления питательных веществ и частых или длительных болезней. Страдающие этим недугом дети имеют опасно низкий вес, ослабленный иммунитет, и у них значительно выше риск смерти. В 2020 году32 45,4 миллиона (6,7 процента) детей в возрасте до пяти лет страдали от истощения. Почти четверть из них приходилась на страны Африки к югу от Сахары, а более половины – на субрегион Южной Азии, где отмечен самый высокий показатель распространенности истощения, превышающий 14 процентов. В краткосрочном плане эта форма неполноценного питания наиболее подвержена воздействию условий пандемии COVID-19, поскольку это острый недуг, который может быстро проявить себя в условиях потрясений. Вполне возможно, что пандемия усугубила отставание от графика работы по решению глобальных задач по снижению распространенности истощения. Как уже упоминалось, оценочный показатель в 45,4 миллиона детей получен без учета влияния пандемии COVID-19, поскольку в условиях мер по обеспечению дистанции не было возможности производить обмеры детей. Однако результаты одного из исследований, проведенного с использованием принципов моделирования, показывают, что количество страдающих от истощения в 2020 году вполне может быть примерно на 15 процентов больше, чем указывают оценки, а это означает, что риску этого подвергаются жизни десятков миллионов детей33.

Избыточный вес у детей (входит в показатель достижения ЦУР 2.2.2) напрямую влияет на здоровье и благополучие детей и увеличивает риск возникновения в более позднем возрасте связанных с питанием НИЗ. Этот показатель растет во многих странах, чему способствует сбытовая политика пищевой промышленности и расширение доступа к пищевым продуктам, подвергшимся глубокой технологической переработке, которые, зачастую, очень калорийны, содержат много жиров (особенно насыщенных и трансжиров), свободных сахаров и соли34; при этом уровень физической активности недостаточен. Например, результаты проведенного в Европе исследования показали, что более половины коммерческих детских питательных смесей для дополнительного питания имеют избыточное содержание сахара35. В 2020 году 5,7 процента (38,9 миллиона) детей в возрасте до пяти лет имели избыточный вес32. За прошедшие два десятилетия ситуация на глобальном уровне изменилась мало: 5,7 процента в 2020 году по сравнению с 5,4 процента в 2000 году, а в некоторых регионах и в различных условиях эти показатели растут. Показатели распространенности избыточного веса у детей в Африке примерно соответствуют среднемировым (5,3 процента в 2020 году), однако на уровне субрегионов они отличаются, достигая 13,0 и 12,1 процента, соответственно, в Северной Африке и на юге Африки. За период 2000–2020 годов показатели избыточного веса у детей заметно выросли32, особенно в следующих двух регионах: Восточной и Юго-Восточной Азии и Австралии и Новой Зеландии, где они увеличились, соответственно, с 5,2 до 7,7 процента и с 7,7 до 16,9 процента. Для решения задачи выхода на показатель 3 процента к 2030 году необходимо переломить эту тенденцию.

В докладе этого года представлены актуализированные данные по анемии у женщин репродуктивного возраста (показатель достижения ЦУР 2.2.3) по 2019 году. В целом в мире почти каждая третья женщина репродуктивного возраста (29,9 процента) страдала от анемии, и с 2012 года этот показатель остается неизменным. Показатели по регионам отличаются весьма значительно – в Африке он почти в три раза превышает показатель по Северной Америке и Европе. Показатель распространенности особенно высок в Западной Африке (51,8 процента), и после 2012 года он изменился незначительно (52,9 процента). Ни в одном регионе не произошло существенного снижения распространенности анемии у женщин репродуктивного возраста, что указывает на необходимость уделения большего внимания и консолидации действий для решения этой проблемы. Для показателей анемии у беременных женщин тенденции также сходны36.

Ожирение у взрослых – связанный с рационом питания фактор риска для ряда НИЗ. Продолжается рост показателя ожирения у взрослых: общемировой показатель вырос с 11,8 процента в 2012 году до 13,1 процента в 2016 году. В период в 2012–2016 годов тенденция к росту показателей распространенности ожирения среди взрослых была отмечена во всех субрегионах; их динамика свидетельствует об отставании от графика решения поставленной ВАЗ задачи к 2025 году. Самые высокие показатели в 2016 году были отмечены в субрегионах Северной Америки (35,5 процента), Западной Азии (29,8 процента), Австралии и Новой Зеландии (29,3 процента). Показатели регионов Латинской Америки и Карибского бассейна и Океании без Австралии и Новой Зеландии в 2016 году также превышают 20 процентов. Новые оценочные данные по показателям ожирения у взрослых будут обнародованы в конце 2021 года.

Представленные выше тенденции по регионам в обобщенном виде показаны на рисунке 8, а тенденции субрегионального уровня представлены в таблице 7 следующего раздела.

Рисунок 8
С 2000 года единственным показателем, по которому отмечается существенное улучшение, является показатель отставания в росте. По двум показателям - избыточному весу у детей и анемии у женщин репродуктивного возраста - за последние два десятилетия положение не изменилось. Во всех регионах резко увеличивается показатель ожирения у взрослых

Как уже отмечалось в докладе, еще до наступления пандемии COVID-19 сотни миллионов людей уже страдали от голода и неполноценного питания. В долгосрочном плане без широкомасштабной координации действий, комплексное влияние инфекции COVID-19, а также принимаемых в связи с ней мер по смягчению последствий и формирующегося глобального спада могут нарушить работу продовольственных систем, что чревато катастрофическими последствиями для здоровья и качества питания. В следующем разделе мы анализируем ряд фактов, касающихся влияния пандемии COVID-19 на питание.

Влияние пандемии COVID-19 на питание

Пандемия COVID-19 привела к многочисленным потрясениям в системах экономики, продовольствия и здравоохранения, что создает угрозу утраты достигнутого в борьбе со всеми формами неполноценного питания37. Эмпирические данные о глобальных масштабах, которые позволят надлежащим образом оценить влияние пандемии на пищевой статус, вероятно можно будет получить через некоторое время. Однако представленные ниже результаты исследований дают представление о том, как пандемия COVID-19 повлияла на связанные с питанием факторы, которые и определяют результаты работы в области питания.

Изменение структуры потребления продовольствия и рационов питания

В период пандемии продолжалась определенная работа по сбору данных на основе телефонных и онлайновых обследований, а также с помощью очных опросов с соблюдением мер профилактики и борьбы с инфекцией. Во многие проведенные в 2020 году обследования были включены вопросы, касающиеся стратегии выживания домохозяйств в условиях пандемии COVID-19, что дало определенное представление об изменении структуры рационов питания.

В ходе одного национального обследования, проведенного в Индонезии, было установлено, что 31 процент домохозяйств сообщили о нехватке продовольствия, а 38 процентов сообщили о том, что стали есть меньше, чем обычно; годом ранее количество таких домохозяйств, составляло, соответственно, 3 и 5 процентов11. Результаты этого обследования показали, что пищевые продукты, потребляемые в домохозяйствах, не были достаточными ни по объему, ни по разнообразию, что увеличивало риск дефицита питательных веществ и необратимых физических и умственных недостатков у детей, а также недостаточного, избыточного веса и ожирения у взрослых и НИЗ. В ходе другого обследования, проведенного в Йемене, было установлено, что в феврале–апреле 2020 года и без того недостаточное разнообразие рациона питания домохозяйств еще больше ухудшилось; в этот период доля домохозяйств, где потреблялось не более трех групп пищевых продуктов, увеличилась с 22 до 30 процентов. По информации этих домохозяйств, основу их питания составляли не питательные пищевые продукты, а зерновые, жирные и сахаросодержащие продукты38.

Сформировавшиеся во время пандемии COVID-19 условия, например, ограничения передвижений, закрытие или ограничение времени работы продовольственных рынков и рост цен на скоропортящиеся (зачастую более питательные) пищевые продукты39, стали причиной изменения структуры рационов питания. Эти условия, наряду со снижением доходов, способны заставить семьи выбирать более дешевые пищевые продукты, подвергнутые глубокой технологической переработке, с более длительными сроками хранения – зачастую высококалорийные и имеющие минимальную питательную ценность – вместо свежих и более питательных. Сорок девять процентов опрошенных в Бразилии сообщили, что за время карантина и социальной изоляции их пищевые привычки изменились. Среди домохозяйств, где есть дети или подростки в возрасте до 17 лет, доля таких семей выросла до 58 процентов. Почти треть (31 процент) домохозяйств, где есть дети, стали потреблять больше пищевых продуктов с высокой степенью переработки, в то время как для таких домохозяйств, где нет детей, этот показатель составляет 18 процентов, что указывает на то, что наибольший вред ухудшение качества рационов питания приносит детям40.

Результаты исследования показали существование в Бразилии социально-экономического неравенства в плане качества рационов питания: люди, входящие в низшие квинтили по уровню благосостояния, потерявшие работу, небелое население и респонденты из более бедного северо восточного региона страны сообщали о росте потребления пищевых продуктов с высокой степенью переработки. Эти выводы подчеркивают необходимость реализации мер политики, сосредоточенных на содействии переходу к здоровым рационам питания на основе реализации систем социальной защиты для поддержки уязвимых групп в период пандемии COVID-19. Сходные тенденции были отмечены также в регионе Латинской Америки и Карибского бассейна41.

Нарушение предоставления важнейших услуг по обеспечению качества питания

По всему миру страны сталкиваются с многочисленными проблемами в своем стремлении обеспечить, чтобы системы здравоохранения, продовольствия, образования и социальной защиты предоставляли важнейшие услуги по обеспечению качества питания, реализуя при этом меры по противодействию пандемии COVID-19. По материалам обследования состояния детей в условиях пандемии42 90 процентов стран (122 из 135) сообщали в августе 2020 года об изменении охвата основными услугами в области питания (рисунок 9). В целом охват важнейшими услугами в области питания сократился на 40 процентов, и почти половина стран сообщила о сокращении на 50 или более процентов в рамках хотя бы одного мероприятия по исправлению положения с питанием. В наибольшей степени пострадали программы в школах, общий объем охвата этими услугами сократился на 60 процентов, а программы обеспечения девочек подросткового возраста добавками, содержащими железо и фолиевую кислоту – на 45 процентов. В большинстве стран, представляющих данные по программам школьного питания, включая программы питания в школах и выдачи сухих пайков (39 из 68 стран, по которым имеются данные), осуществление программ школьного питания было урезано на 75–100 процентов в связи с мерами по сдерживанию распространения COVID-19 (рисунок 9).

Рисунок 9
В августе 2020 года 90 процентов стран сообщали об изменении охвата основными услугами в области питания в связи с COVID-19. При этом 80 процентов стран сообщали о сокращении охвата, однако в незначительной части стран произошло расширение охвата

Результаты этого обследования показывают, что наиболее уязвимые регионы также в наибольшей степени пострадали и от пандемии COVID-19. В Африке и Азии – регионах, на которые приходится наибольшая доля всех форм неполноценного питания детей – также отмечено наибольшее общее сокращение охвата важнейшими услугами в области питания (соответственно, на 27 и 49 процентов). Подобным же образом, более 90 процентов всех стран, где ситуация нестабильнаr, сообщали о нарушении в той или иной степени предоставления этих услуг; и лишь 75 процентов стран, ситуация в которых стабильна, сообщали о таком нарушении. Во всех частях мира страны старались адаптировать свои программы, чтобы продолжить осуществление важнейших мероприятий в области питания в период пандемии. Например, для обеспечения продолжения программы дополнительного обеспечения детей значительными дозами витамина А, более 70 стран реализовали меры, например, по соблюдению безопасной дистанции в медицинских учреждениях. Незначительная часть стран (11 процентов) сообщили даже о расширении охвата услугами в области питания в этот период.

Пандемия COVID-19 не только привела к нарушению функционирования систем здравоохранения, но и повлияла на возможности мирового сообщества отслеживать результаты мероприятий в области питания для детей и взрослых. В 90 процентах стран системы сбора текущей информации продолжали работать в той или иной степени, однако почти половина стран сообщали, что они не могут проводить обследования, которые являются главным источником данных для отслеживания работы по решению глобальных задач в области питания.

Помимо приостановки предоставления основных услуг в области питания, страны также сообщали о нарушении предоставления других услуг здравоохранения, например, массовой вакцинации (вакцинация против кори приостановлена в 27 странах), что создает для детей с неоптимальным уровнем развития повышенную угрозу смерти от таких инфекций43,44. Более того, три четверти стран сообщали о значительном нарушении предоставления услуг по профилактике или лечению НИЗ45. Согласно данным обследования бесперебойности важнейших услуг здравоохранения в период пандемии COVID-19, по состоянию на апрель 2021 года чаще всего отмечалось нарушение предоставления услуг по борьбе с неполноценным питанием в умеренной и тяжелой формах в рамках программ обеспечения здоровья и качества питания женщин репродуктивного возраста, матерей, новорожденных, детей и подростков; об этом сообщал 41 процент стран46.

Последствия для проблемы неполноценного питания детей

Исследования на основе моделирования сценариев могут дать важную информацию – по меньшей мере до получения от достаточно большого числа стран новых эмпирических данных за 2020 и 2021 годы, чтобы можно было сделать официальную оценку последствий пандемии COVID-19 на глобальном и региональном уровнях. Одно из таких мероприятий, проводимых участникам Консорциума "Объединение усилий в интересах питания" (Standing Together for Nutrition Consortium), предусматривало применение комплекса средств моделирования для оценки совокупных последствий нарушения функционирования экономических и продовольственных систем, а также систем здравоохранения в результате пандемии в плане различных форм материнского и детского недоедания в 118 странах с низким и средним уровнем доходов47. В его рамках проводилась оценка того, насколько увеличится в 2020, 2021 и 2022 годах количество детей, страдающих от истощения, в результате пандемии COVID-19. Учитывая, что истощение является совокупным результатом ряда факторов, возможное дополнительное количество случаев отставания в росте в результате пандемии оценивалось только по 2022 году по сравнению с 2019 годом. Рост показателей истощения у детей младшего возраста в общинах, серьезно пострадавших от связанных с пандемией нарушений функционирования служб здравоохранения, продовольственных товаропроводящих цепочек и/или потери работы и источников средств к существованию, вероятно произойдет в ближайшие месяцы, и ситуация может восстановиться как только положение улучшится. С другой стороны, отставание детей в росте свидетельствует о более хроническом характере недоедания или частой подверженности инфекциям, и приводит к нарушениям развития в раннем возрасте, и изменить динамику его развития может оказаться нелегко7.

На основе экстраполяции кривых восстановления экономики и услуг после пандемии COVID-19 в 2021 и 2022 годах было смоделировано три разных сценария: быстрое восстановление в 2021 году (оптимистический); сценарий, где присутствует вторая волна инфекции в 2021 году (умеренный); и сценарий долговременного нарушения и затяжного восстановления (пессимистический). На основе глобальной вычислимой модели общего равновесияs увязанной с данными обследований домохозяйств по конкретным странам, по каждому сценарию были составлены прогнозы последствий нарушения функционирования в связи с пандемией для валового национального дохода (ВНП) на душу населения, доходов домохозяйств, а также показателей масштабов нищеты при черте бедности на уровне 1,90 долл. США в день в период 2020–2022 годов. Эти прогнозы были затем использованы для прогнозирования (исходя из установленных взаимосвязей) изменений в конкретных странах показателей распространенности истощения. Оценочные показатели нищеты и истощения, а также предположения относительно масштабов нарушения функционирования служб здравоохранения и обеспечения качества питания были введены в приложение "Средство определения количества спасенных жизней" (Lives Saved Tool (LiST) для прогнозирования изменения показателей отставания в росте. Для целей представленного ниже анализа, результаты этого моделирования по 118 странам были экстраполированы для оценки возможных последствий того, что во всех 135 странах с низким и средним уровнем доходов произойдет сходный относительный прирост показателей неполноценного питания (см. врезку 6 в следующем разделе).

В отношении истощения у детей моделирование на основе умеренного сценария показало, что в 2020–2022 годы в результате пандемии количество детей в возрасте до пяти лет в странах с низким и средним уровнем доходов, страдающих от истощения, может увеличиться на 11,2 миллиона (только в 2020 году – на 6,9 миллиона). По более пессимистическому сценарию этот оценочный показатель достигает 16,3 миллиона. В плане отставания детей в росте, результаты моделирования по умеренному сценарию показывают, что, как следствие пандемии COVID-19, в 2022 году количество детей с отставанием в росте может увеличиться на 3,4 миллиона, а пессимистический сценарий дает показатель прироста в 4,5 миллиона.

Хотя эти вопросы и не были предметом моделирования, существуют опасения относительно потенциальных последствий пандемии в плане дефицита микроэлементов, а также показателей избыточного веса, ожирения и риска НИЗ. Эти упомянутые негативные последствия для экономической доступности здоровых рационов питания и их качества повышают вероятность дефицита микроэлементов и в совокупности со снижением уровня физической активности могут усугубить последствия в плане избыточного веса, ожирения и НИЗ еще долгое время после окончания пандемии. Это вызывает особую обеспокоенность, поскольку научные данные показывают, что у пациентов с ожирением (включая молодых взрослых людей), госпитализированных с COVID-19, существенно выше показатели серьезных последствий48.

2021 год – год питания

В целом можно отметить, что неполноценное питание имеет различные формы, а последствия пандемии COVID-19 еще не проявили себя в полной мере. Многие регионы и страны все чаще сталкиваются одновременно с множественными формами неполноценного питания. Такое сочетание недоедания с избыточным весом и ожирением и сопутствующих им обусловленных рационом питания НИЗ как у отдельных людей, так и в домохозяйствах и группах населения, называется "двойным бременем неполноценного питания"49. Например, истощение и избыточный вес у детей в возрасте до пяти лет могут наблюдаться в той или иной группе населения одновременно в масштабах, которые могут считаться проблемными. В Океании (без Австралии и Новой Зеландии) в 2020 году показатель распространенности истощения составлял 9,0 процента, а показатель распространенности избыточного веса – 8,0 процента. Различные формы неполноценного питания могут также сочетаться в различные периоды жизни и носить переходящий из поколения в поколение характер. Поэтому для выполнения глобальных задач проблемы неполноценного питания необходимо решать на основе целостного подхода, реализуя меры политики и программы, разработанные на региональном и национальном уровне50,51. Ключем к достижению этой цели будет выявление возможностей для решения комплекса задач и проблем в рамках единых мероприятий на основе более широкого применения так называемых мер двойного действия52,50.

Результатом различных инициатив и мероприятий в области питания стало заметное продвижение вперед в мировом масштабе в решении вопросов исключительно грудного вскармливания и отставания в росте. Однако необходимо ускорить осуществление мероприятий, причем и не только для поддержания темпов работы, но и для значительного продвижения вперед к решению глобальных задач в области питания, особенно в условиях пандемии COVID-19. В обстановке наращивания темпов работы по подготовке проведения Саммита ООН по продовольственным системам в сентябре 2021 года и Токийского саммита "Питание в целях роста" в декабре 2021 года именно сейчас необходимо сформировать конкретные обязательства и планы в области ликвидации всех форм неполноценного питания за время второй половины Десятилетия действий ООН по проблемам питания до 2025 года53,54 и за время, оставшееся до срока достижения ЦУР в 2030 году.

2.3 Ликвидация голода и всех форм неполноценного питания к 2030 году
ОСНОВНЫЕ ТЕЗИСЫ

Последние прогнозы подтверждают что, если не будут предприняты решительные действия для ускорения работы, особенно по проведению мероприятий, направленных на решение вопросов неравенства в доступе к продовольствию, то к 2030 году голод не будет ликвидирован. Пандемия COVID-19 усугубила обескураживающие тенденции, уже существовавшие до наступления этого кризиса.

Прогнозы, составленные с учетом потенциальных последствий пандемии COVID-19, указывают на то, что после того, как масштабы голода в мире достигнут своего пика в 2020 году (более 760 миллионов человек), количество голодающих в мире будет медленно уменьшаться и составит к 2030 году 660 миллионов. И все же это на 30 миллионов больше прогноза на 2030 год, составленного без учета фактора пандемии, что указывает на долговременные ее последствия для продовольственной безопасности в мире.

Предполагается, что в Азии к 2030 году показатель масштабов голода существенно снизится (с 418 миллионов человек в 2020 году до 300 миллионов человек), однако в Африке он значительно увеличится (с более 280 до 300 миллионов человек), в результате чего к 2030 году Азия и Африка примерно сравняются по количеству людей, страдающих от недоедания.

В целом в мире наблюдается прогресс в борьбе с некоторыми формами неполноценного питания, однако работа по решению глобальных задач по каждому из показателей в области питания к 2030 году идет с отставанием. Нынешние темпы работы по направлениям отставания в росте у детей, исключительно грудного вскармливания и низкого веса при рождении недостаточны; а по направлениям избыточного веса, истощения у детей, анемии у женщин репродуктивного возраста и ожирения у взрослых ситуация не меняется или даже ухудшается.

Несмотря на отставание на глобальном уровне, в некоторых областях отмечается заметное улучшение: около четверти стран подтвердили, что работа по решению к 2030 году задач ЦУР, касающихся отставания в росте и истощения у детей, идет необходимыми темпами, а примерно шестая часть стран предполагают полностью решить задачи в области избыточного веса у детей.

Пандемия COVID-19 могла повлиять на показатели распространенности различных форм неполноценного питания, и это влияние может сохраниться и после 2020 года, о чем свидетельствуют данные за 2021 год. Усугубляющими факторами являются последствия неполноценного питания для последующих поколений и их влияние на продуктивность. Необходимо приложить исключительные усилия для противодействия пандемии и преодоления ее последствий как одной из составляющих ускорения работы по решению задачи 2.2 ЦУР.

Срок, отведенный для достижения ЦУР, составляет десять лет, и в прошлогоднем издании настоящего доклада представлены первоначальные оценки вероятности решения задач 2.1 и 2.2 ЦУР7. Согласно этому прогнозу работа в мире по ликвидации голода к 2030 году идет с отставанием. В этом прогнозе также особо отмечено существование огромных проблем – несмотря на определенные успехи в решении задач, связанных с отставанием детей в росте и низким весом при рождении, – в плане решения всех глобальных задач в области питания к 2030 году. В этом году, когда для решения этих задач остается девять лет, были приложены дополнительные усилия для достижения целей на период до 2030 года в условиях осложнения ситуации в связи с пандемией COVID-19.

Работа по ликвидации голода: прогнозы на период до 2030 года

В отношении задачи 2.1 ЦУР, представленный в докладе за прошлый год вывод о том, что задача искоренения голода не будет решена в срок, был сделан на основе экстраполяции тенденций за последние несколько лет по трем фундаментальным переменным, используемым для расчета показателей распространенности неполноценного питания по каждой стране: общего объема поставок продовольствия, численности и структуры народонаселения (которая определяет общую необходимую энергетическую ценность рациона питания) и степени неравенства в доступе той или иной группы населения к продовольствию. С помощью методов прогнозирования на основе простых рядов динамики был сформирован сценарий, предполагающий, что предложение продовольствия будет отставать от роста численности населения, что приведет к сокращению доступных объемов продовольствия на душу населения при продолжении роста неравенства в плане доступа к продовольствию.

Ясно, что метод прогнозирования на основе экстраполяции тенденций прошлых периодов не дает возможности надлежащим образом учесть последствия беспрецедентных потрясений, например, пандемии COVID-19, которые повлияли – и могут продолжать воздействовать в будущем – на факторы отсутствия продовольственной безопасности. Поэтому в издании доклада этого года был использован иной подход.

Прогнозы этого года по элементам, определяющим значения Н вплоть до 2030 года, составлялись с использованием структурного подхода на основе MIRAGRODEP55 – динамической модели общего равновесия, воспроизводящей функционирование мировых сельскохозяйственных и несельскохозяйственных рынков, с учетом процессов, происходящих на рынках сельскохозяйственной продукции, и их влияния на экономику в целом, для получения новых показателей равновесия комплекса макроэкономических параметров. Модель MIRAGRODEP была откалибрована по состоянию мировой экономики в 2018 году (до начала COVID-19) и использовалась для формирования прогнозов основных макроэкономических показателей на период 2019–2030 годов по двум сценариям: базовому сценарию, отражающему макроэкономические последствия пандемии COVID-19 в соответствии с последним обновленным изданием "Перспектив развития мировой экономики" (ПРМЭ) МВФ, опубликованным в апреле 2021 года (сценарий COVID-19), и сценарию, не отражающему влияние COVID-19, на основе прогнозов экономического роста, опубликованных в последнем до пандемии издании ПРМЭ, которое вышло в октябре 2019 года.

Показатели динамики, в частности, поставок продовольствия, экономического роста и продовольственных цен в реальном выражении были получены исходя из "сценария COVID-19" по 171 стране, а показатели нищеты – по 85 странам. В свою очередь, эти показатели были использованы для прогнозирования эволюции показателя DEC по всем странам, а CV – по 85 странам. Затем вместе с прогнозами численности населения и темпов роста, взятыми по обзору "Мировые демографические прогнозы" ООН 2019 года, эти показатели были использованы для построения прогнозных показателей динамики трех основных переменных, на основе которых определяется показатель РН (см. выше). Затем эти ряды динамики были увязаны с текущими прогнозами 2020 года по тем же переменным для составления прогнозного ряда динамики РН на 2021–2030 годы. В рамках сценария, построенного без учета фактора COVID-19, ряды динамики основных переменных, начиная с 2019 года, были увязаны с показателями по состоянию на 2018 год (до появления COVID-19) (см. Приложение 2). В обоих сценариях предполагается, что динамика не будет нарушаться новыми конфликтами, изменчивостью климата или экстремальными погодными явлениями, а также экономическими спадами, которые являются основными факторами роста масштабов отсутствия продовольственной безопасности в последнее время (см. главу 3). В них также предполагается, что не реализуются мероприятия краткосрочного характера, необходимые для преобразования продовольственных систем в интересах обеспечения продовольственной безопасности и сокращения неравенства в плане доступа к продовольствию (см. главу 4).

На рисунке 10 показаны прогнозы количества недоедающих в мире и по регионам. По сценарию, учитывающему фактор COVID-19, после достижения в 2020 году своего максимума на уровне около 768 миллионов (9,9 процента населения), общемировой показатель масштабов голода может снизиться в 2021 году примерно до 710 миллионов (9,0 процента), а затем продолжит понемногу снижаться до уровня менее 660 миллионов (7,7 процента) в 2030 году. Однако динамика этих процессов в 2020–2030 годах будет значительно отличаться по регионам. Предполагается, что в Азии этот показатель существенно снизится (с 418 до 300 миллионов человек), однако в Африке он значительно увеличится (с более 280 до 300 миллионов человек), в результате чего к 2030 году Азия и Африка примерно сравняются по количеству людей, страдающих от недоедания. Показатели по Латинской Америке и Карибскому бассейну будут стабильными, а в других регионах будут изменяться в незначительных пределах.

Рисунок 10
Сценарий с учетом фактора COVID-19 предполагает незначительное уменьшение масштабов голода за период 2021–2030 годов; при этом показатели по регионам будут весьма значительно отличаться

При сравнении кривой по сценарию, учитывающему фактор COVID-19, с кривой гипотетического сценария без учета фактора COVID-19 видно, что показатель масштабов голода в мире в 2030 году предполагается выше теоретического уровня при отсутствии пандемии. К 2030 году количество голодающих может быть больше на 30 миллионов человек, чем при сценарии отсутствия пандемии COVID-19, что указывает на возможный долговременный характер последствий пандемии для продовольственной безопасности в мире.

При более внимательном изучении исходных параметров, на основе которых составлены оценки количества недоедающих (см. врезку 2 и Приложение 2), становится ясно, какими факторами обусловлен этот прогнозируемый рост показателя в 2030 году с учетом пандемии COVID-19. Мы видим, что по сценарию, учитывающему пандемию, объемы поставок продовольствия вернутся к уровням, которые были бы по сценарию, предполагающему отсутствие COVID-19, однако также прогнозируется, что последствия пандемии будут еще долго сказываться на темпах роста ВВП, показателях неравенства доходов и нищеты, и не будут преодолены к 2030 году, что приведет к увеличению неравенства в доступе к продовольствию по сценарию, учитывающему COVID-19, по сравнению со сценарием отсутствия пандемии COVID-19. Поэтому более значительное неравенство доступа к продовольствию будет основным фактором этого заметного отличия.

Структурный подход, используемый для формирования новых прогнозов, подтверждает фундаментальный вывод, который предполагался в прошлом году: если не будут приложены огромные усилия, голод к 2030 году не будет искоренен. Еще до наступления пандемии COVID-19 перспективы были обескураживающими, а пандемия только усугубляет ситуацию. Для ускорения работы необходимо действовать решительно, особенно в решении вопросов неравенства доступа к продовольствию (см. главу 4).

Работа по ликвидации всех форм неполноценного питания: прогнозы на период до 2030 года

В отношении задачи 2.2 ЦУР и глобальных задач ВАЗ в области питания в докладе прошлого года также было отмечено недостаточное продвижение вперед в работе по ликвидации неполноценного питания во всех его формах (даже без учета последствий пандемии COVID-19). Как и в прогнозах масштабов голода, для оценок уровня неполноценного питания в 2030 году характерна большая степень неопределенности. В 2020 году в связи с мерами по соблюдению дистанции сбор данных обследований домохозяйств для определения роста и веса детей не проводился; более того, ход развития и последствия пандемии COVID-19 на ближайшее десятилетие неизвестны. По этой причине в настоящем докладе для формирования прогнозов показателей питания был использован тот же подход, что и в прошлогоднем издании доклада, в основе которого лежат показатели наблюдаемых тенденций в период до пандемии. Затем было проведено сравнение этих показателей с показателями темпов работы, необходимых для решения поставленных на 2030 год задач, чтобы оценить ход работы по решению глобальных задач в области питания (см. врезку 5 и Приложение 2) Однако этот подход имеет ряд ограничений, связанных с тем, что в нем не учитывается влияние пандемии COVID-19, не учтены тенденции последнего времени, а также возможные изменения тенденций в будущем.

В целом в мире наблюдается прогресс в борьбе с некоторыми формами неполноценного питания, однако работа по решению глобальных задач по любому из показателей в области питания к 2030 году идет с отставанием. Нынешние темпы работы по направлениям отставания в росте у детей, исключительно грудного вскармливания и низкого веса при рождении недостаточны; а по направлениям избыточного веса, истощения у детей, анемии у женщин репродуктивного возраста и ожирения у взрослых ситуация не меняется (прогресс отсутствует) или даже ухудшается (таблица 7).

Таблица 7
Большая часть регионов добилась определенных успехов, но если текущие (наблюдавшиеся до пандемии COVID-19) тенденции сохранятся, этого будет недостаточно для достижения глобальных целевых показателей; решить к установленному сроку поставленную задачу по снижению доли детей с низким весом при рождении не успевает ни один регион, и во всех регионах ухудшаются показатели ожирения у взрослых

Показатели хода работы в пределах регионов разнились (таблица 7 и рисунок 11). Почти во всех субрегионах работа по сокращению масштабов отставания детей в росте ведется достаточными темпами или в определенной мере продвигается вперед, однако слишком многие субрегионы отстают в работе по решению других глобальных задач в области питания, что указывает на необходимость ускорения работы для того, чтобы наверстать упущенное за остающийся до 2030 года период. В настоящее время показатель истощения по-прежнему значительно превышает 5-процентный целевой показатель, установленный на 2025 год, и установленный на 2030 год целевой показатель в 3 процента. В Латинской Америке и Карибском бассейне работа по снижению показателей истощения идет достаточными темпами, однако другие регионы отстают; в этих условиях многие дети страдают от угрожающих жизни недугов. В большинстве регионов не улучшается – или даже ухудшается – положение с распространенностью избыточного веса у детей до пятилетнего возраста. Особенно беспокоит тенденция к ухудшению ситуации в Восточной и Юго-Восточной Азии, а также в Австралии и Новой Зеландии. Показатель распространенности избыточного веса выше среди детей более старших групп, поэтому профилактические меры в раннем детском возрасте имеют критически важное значение для снижения риска избыточного веса и ожирения на протяжении всей жизни5. Для снижения показателей избыточного веса у детей до менее 3 процентов необходимо обеспечить действительное улучшение положения в этой области; такая работа также может способствовать сдерживанию вызывающего тревогу роста масштабов ожирения у взрослых, показатели которого ухудшаются во всех субрегионах. Все субрегионы отстают в работе по достижению целевых показателей сокращения масштабов анемии у женщин репродуктивного возраста как на 2025, так и на 2030 годы; причем наблюдаются тенденции к стагнации или ухудшению ситуации во всех регионах за исключением Латинской Америки и Карибского бассейна. Также, по последним оценкам, все субрегионы отстают в работе по достижению целевых показателей на 2025 или 2030 годы в области сокращения масштабов низкого веса при рождении.

Рисунок 11
Удалось добиться определенных успехов в работе по решению проблемы неполноценного питания, однако для решения глобальных задач в области питания, поставленных на 2025 и 2030 годы, необходимо ускорить ее темпы, а также переломить тенденции динамики некоторых форм неполноценного питания

При сохранении текущих тенденций в мире могут быть достигнуты целевые показатели на 2025 год по исключительно грудному вскармливанию, однако задачи на 2030 год могут быть не выполнены. Большинство субрегионов в той или иной мере продвигаются к достижению поставленных на 2030 год целевых показателей в этом отношении; исключение составляют Восточная Азия и Карибский бассейн – единственные субрегионы, где показатель распространенности снижается. Центральная Америка почти успевает выйти на установленный на 2030 год целевой показатель исключительно грудного вскармливания, при сохранении текущих тенденций отставание составит всего один год. Если текущие темпы работы в Центральной и Южной Азии по достижению целевого показателя исключительно грудного вскармливания сохранятся, эти субрегионы достигнут целевого показателя, установленного на 2030 год.

Большая часть регионов добилась определенных успехов, но этого недостаточно для достижения глобальных целевых показателей в области питания. Успешные результаты на региональном уровне зачастую могут скрывать отсутствие прогресса на страновом уровне. На рисунке 12 показана процентная доля стран в каждом регионе, успевающих и отстающих в этой работе, причем отстающие в этой работе страны разбиты по следующим признакам: "некоторое улучшение", "улучшения нет" или "ухудшение". В отношении целевого показателя уменьшения на 50 процентов количества детей с отставанием в росте, лишь 25 процентов стран действительно работают без отставания, а в африканском регионе только 9 процентов (пять стран) работают без отставания от графика. В отношении целевого показателя распространенности истощения до уровня менее 3 процентов, исходя из имеющихся данных, лишь 28 процентов (57 стран), похоже, работают без отставания. Особую обеспокоенность вызывают тенденции в Африке и Азии, где более половины стран, по которым имеются данные, отстают в работе, или положение в них ухудшается. В целом в мире лишь 17 процентов стран гарантированно успевают достичь целевого показателя снижения распространенности избыточного веса у детей до уровня менее 3 процентов; в Латинской Америке и Карибском бассейне ни одна страна не укладывается в график работ, а в Северной Америке и Европе смогут достичь этого целевого показателя только 2 процента стран; кроме того, этот показатель будет достигнут в Австралии и Новой Зеландии. В 2020 году около половины детей в мире в возрасте до пяти лет проживали в странах, которые отставали в работе по достижению какого-либо из трех целевых показателей ЦУР к 2030 году – по отставанию в росте, истощению и избыточному весу. Результаты этого анализа ясно указывают на необходимость ускорения работы по ликвидации неполноценного питания детей, чтобы достичь установленных на 2030 годы целевых показателей.

Рисунок 12
Примерно половина детей живет в странах, где работа по решению к 2030 году задач ЦУР, касающихся отставания в росте, истощения и избыточного веса у детей идет с отставанием
Возможное увеличение количества случаев отставания в росте и истощения в результате пандемии COVID-19

В представленных выше оценках не учитывался фактор влияния пандемии COVID-19 на показатели неполноценного питания. В них дана характеристика прогнозируемого хода работы по решению глобальных задач в области питания при сохранении до 2030 года тенденций, существовавших до пандемии. В настоящем разделе представлен сценарий (врезка 6) потенциального влияния пандемии COVID-19 на показатели распространенности отставания в росте и истощения у детей к 2030 году. Любые такие прогнозы носят в высшей степени предположительный характер, тем не менее они наглядно показывают один важный момент: применительно к условиям, в которых необходимо прилагать дополнительные усилия, уделять дополнительное внимание и проводить дополнительные мероприятия еще до начала пандемии, в ситуации, осложненной пандемией COVID-19, для успешного достижения целевых показателей на 2030 год потребуется проделать дополнительную работу.

По сценарию, предполагающему отсутствие COVID-19, при сохранении СГТС по отставанию детей в росте на уровне до пандемии COVID-19, в 2022 году следует ожидать показатель отставания в росте у детей на уровне 23,2 процента. Для сравнения – прогнозы по сценарию с учетом COVID-19 указывают на то, что в 2022 году показатель отставания в росте у детей в возрасте до пяти лет по пессимистическому сценарию может составить 23,9 процента, а по умеренному сценарию – 23,7 процента (рисунок 13A). Это лишь незначительное увеличение показателя распространенности; однако даже такой малый прирост означает, что по пессимистическому и умеренному сценариям количество детей, имеющих отставание в росте, в 2022 году увеличится, соответственно, на 4,5 и 3,4 миллиона.

Рисунок 13
Консервативные оценки возможных последствий пандемии COVID-19 указывают на то, что в 2030 году количество отстающих в росте детей может увеличиться дополнительно на 5–7 миллионов, а детей с истощением – на 570 тысяч – 2,8 миллиона. Однако кумулятивное число дополнительных случаев истощения в период 2020–2030 годов оценивается в 16–40 миллионов

При формировании прогнозов на 2030 год важно учитывать кумулятивный и хронический характер отставания детей в росте, поскольку имеющий такое отставание ребенок, скорее всего, будет иметь его и в последующие годы. При составлении сводных данных за каждый год это приведет к двойному учету количества таких детей. Для того чтобы этого избежать, мы исходим из предположения, что каждый год 35 процентов от общего количества детей с отставанием в росте будет переходным образом увеличивать эти показатели в последующие годы. Кроме того, если предположить, что в период 2022–2030 годов тенденции отставания в росте будут соответствовать кривой динамики до начала пандемии, то за этот период количество отстающих в росте детей в странах с низким и средним уровнем доходов может увеличиться дополнительно на 16–22 миллиона, соответственно, по умеренному и пессимистическому сценариям, по сравнению со сценарием без учета пандемии COVID-19.

Показатели дополнительного прироста распространенности отставания детей в росте почти наверняка не отражают полную картину последствий пандемии COVID-19 в этом плане по целому ряду причин. Последствия отставания в росте будут сказываться и после достижения ребенком пятилетнего возраста на протяжении всей его жизни и могут повлиять на последующие поколения, поскольку имеющие такое отставание взрослые с большей вероятностью будут зарабатывать меньше, а у матерей с таким отставанием выше вероятность рождения детей с низким весом, которые будут отставать в росте, что будет способствовать переходу состояний нищеты и отставания в росте от поколения к поколению. Кроме того, если последствия пандемии COVID-19 будут проявляться долгое время и не произойдет улучшения условий, способствующих росту показателей отставания в росте, например, плохого питания и нарушения доступа к услугам здравоохранения и обеспечения питанием, со временем возможно дальнейшее увеличение количества детей, имеющих отставание в росте (сценарий не показан). К тому же, ухудшение качества питания матерей в период пандемии COVID-19 (не показано) будет влиять и на жизнь последующих поколений, поскольку больше матерей, не получающих полноценного питания, будут рожать когорту детей, у которых выше вероятность отставания в росте (и истощения), в результате чего увеличится количество имеющих отставание в росте детей по сравнению с текущим сценарием56.

Из всех семи глобальных задач в области питания наибольший прогресс за последние два десятилетия наблюдается в работе по снижению показателей отставания в росте у детей. И все же, прогнозируется, что в 2030 году в 135 странах с низким и средним уровнем доходов количество детей в возрасте до пяти лет, имеющих отставание в росте, составит 119 миллионов, что значительно выше показателя в 85 миллионов – задачи ЦУР, предполагающей сокращение на 50 процентов количества детей в возрасте до пяти лет, отстающих в росте. Сформированный нами сценарий, учитывающий фактор COVID-19, предполагает, что в 2030 году количество детей, имеющих отставание в росте, может составить 125–127 миллионов (20,4 – 20,7 процента), что на 5–7 миллионов больше, чем при условии сохранения тенденций до начала пандемии, и на 42 миллиона больше предусмотренного ЦУР целевого показателя (рисунок 13A). Важнейшее значение для восстановления темпов работы, достигнутых до наступления пандемии, и для решения глобальной задачи по отставанию детей в росте к 2030 году имеет всесторонняя работа по преодолению разрушительных последствий пандемии COVID-19 для питания матерей и детей.

Оценки показателей истощения у детей в рамках сценария, предполагающего отсутствие COVID 19, показывают, что в 2020 году в странах с низким и средним уровнем доходов 6,8 процента детей в возрасте до пяти лет страдали от этой острой формы неполноценного питания32. С учетом фактора пандемии COVID-19, в рамках пессимистичного сценария предполагается, что показатель распространенности истощения в странах с низким и средним уровнем доходов достигнет 8,0 процента в 2020 году, 7,8 процента в 2021 году и 7,2 процента в 2022 году (рисунок 13B), а это означает, что в период 2020–2022 годов количество детей, страдающих от истощения, увеличится еще на 16 миллионов. По умеренному сценарию за этот трехгодичный период в странах с низким и средним уровнем доходов количество детей, страдающих от истощения, увеличится на 11 миллионов. Если предположить, что после 2022 года тенденция показателей истощения у детей будет примерно соответствовать тенденции до пандемии COVID-19, то в период 2020–2030 годов количество таких детей увеличится дополнительно на 16–40 миллионов, соответственно, по умеренному и пессимистичному сценариям.

При этом не учитываются какие бы то ни было крупные потрясения или чрезвычайные ситуации в будущем, которые могли бы вызвать резкий скачок количества страдающих от истощения детей. Применение СГТС на 2022–2030 годы без учета COVID-19 также может не отражать сезонных колебаний, свойственных показателям истощения. Это обусловлено тем, что используемый СГТС отражает тенденции динамики показателей на момент проведения обследований, отражая тот или иной срез постоянно изменяющихся значений показателя истощения, который может и не быть репрезентативным в контексте общих тенденций. Тем не менее прямые последствия пандемии COVID-19 проявляются прежде всего в виде острого истощения у детей, и если не произойдет полного восстановления экономических условий, доступа к продовольствию и структуры рационов питания, показатели истощения у детей по всему миру увеличатся. Более того, чаще всего отмечалось нарушение работы по борьбе с недоеданием в умеренной и тяжелой формах.

На основе пессимистичного и умеренного сценариев, составленных с учетом COVID-19, предполагается, что в 2030 году доля детей до пятилетнего возраста, страдающих от истощения, составит, соответственно 6,1 и 6,5 процента (37,3 – 39,6 миллиона детей) (рисунок 13B). Это означает, что по сравнению со сценарием, предполагающим отсутствие COVID-19, количество таких детей может увеличиться на 570 тысяч – 2,8 миллиона – то есть масштабы истощения будут вдвое больше глобального целевого показателя на 2030 год на уровне 3 процентов. Таким образом, если не будет предотвращен рост показателей истощения у детей и не будет налажен уход за таким детьми, увеличатся также и показатели детской смертности. Ясно, что вопросы профилактики, ухода, борьбы с истощением у детей и его лечения требуют срочного внимания.

Динамику показателей в ближайшие несколько лет трудно прогнозировать, поскольку экономические и другие последствия пандемии еще не известны. Пока недостаточно эмпирических данных относительно реального влияния пандемии COVID-19 на динамику различных форм неполноценного питания, в том числе на показатели распространенности отставания в росте, истощения, избыточного веса у детей; ожирения у взрослых; анемии у женщин репродуктивного возраста; низкого веса при рождении; и исключительно грудного вскармливания. Усугубляющими факторами являются последствия неполноценного питания для последующих поколений и их влияние на продуктивность и, как следствие, на восстановление экономики. Однако ясно, что пандемия COVID-19 могла повлиять на показатели распространенности различных форм неполноценного питания, и это влияние может сохраниться и после 2020 года, о чем свидетельствуют показатели 2021 года. Поэтому необходимо приложить исключительные усилия для противодействия пандемии и преодоления ее последствий, как одной из составляющих ускорения работы по решению задачи 2.2 ЦУР.

Простые прогнозные сценарии, указывающие на то, что успехи прежних лет сведены на нет, не вселяют оптимизма, однако, если начать реализацию необходимых мер политики и мероприятий уже сегодня, то еще можно сделать так, чтобы в мире было преодолено отставание в работе по ликвидации голода и неполноценного питания. В условиях прогнозируемого сокращения иностранной помощи в целях развития для этого потребуется достаточное и инновационное финансирование, решительная приверженность и эффективная работа по предоставлению нуждающемуся населению важнейших услуг по обеспечению качества питания. Поскольку пандемия обнажила уязвимые места продовольственных систем, необходимо осуществить много мероприятий, необходимых для укрепления их устойчивости к воздействию различных внешних факторов, мешающих продвижению вперед. В главе 3 представлен комплексный анализ этих факторов, а в главе 4 представлены основные направления преобразования продовольственных систем, чтобы помочь миру преодолеть отставание в работе по ликвидации голода и неполноценного питания.

ОСНОВНЫЕ ТЕЗИСЫ

За последние десять лет значительно увеличились частота и интенсивность конфликтов, изменчивость климата и экстремальных его проявлений, а также периодов замедления роста экономики и экономических спадов. Рост влияния этих мощных факторов (которое в настоящее время усугубляет пандемия COVID-19) приводит к росту масштабов голода и осложняет работу по сокращению масштабов всех форм неполноценного питания, особенно в странах с низким и средним уровнем доходов.

Экономический спад 2020 года, в том числе обусловленный мерами по сдерживанию распространения COVID-19, способствовал одному из самых значительных приростов масштабов голода за последние десятилетия почти во всех странах с низким и средним уровнем доходов. В тех случаях, когда экономический спад сопровождался воздействием других факторов, особенно связанных с изменением климата стихийных бедствий, конфликтов или их сочетанием, самый большой прирост показателя РН был отмечен в Африке, за которой следовала Азия.

Каждый из этих факторов уникален, и, являясь внешними по отношению к продовольственным системам, они взаимодействуют, создавая множественные усугубляющие ситуацию последствия для многих аспектов функционирования продовольственных систем, ухудшая состояние продовольственной безопасности и качество питания.

Семьдесят процентов стран с низким и средним уровнем доходов оказались под влиянием хотя бы одного из этих факторов, а в 41 проценте этих стран (38 из 93 стран) также велики показатели неравенства доходов, что усугубляет это влияние.

Большинство недоедающих и детей с отставанием в росте приходится на страны, подверженные воздействию множественных факторов. В период 2017–2019 годов во всех регионах, в странах, подверженных воздействию множественных факторов, отмечался наибольший прирост показателей распространенности недоедания, который в 12 раз превышал показатели стран, где присутствовал лишь один такой фактор.

Большое неравенство доходов усиливает негативное воздействие этих факторов, определяющих отсутствие продовольственной безопасности, в странах со средним уровнем доходов. В странах со средним уровнем доходов, где эти факторы присутствовали, за 2017–2019 годы показатель РН увеличился на 2 процента, а в странах с высокими показателями неравенства доходов этот прирост был вдвое выше – 4 процента.

В странах с низким уровнем доходов, где действовали эти факторы, отмечался наибольший прирост показателя РН за 2017–2019 годы, который в 2,5 раза выше его прироста за тот же период в странах со средним уровнем доходов.

В странах Африки, Азии, Латинской Америки и Карибского бассейна показатель РН вырос за 2017–2019 годы в самой значительной степени по сравнению со странами, пострадавшими от экстремальных климатических явлений и конфликтов. Африка – единственный регион, где за 2017–2019 годы прирост этого показателя произошел под влиянием всех этих трех основных факторов.

Новые данные показывают, что рост масштабов экономической недоступности здоровых рационов питания связан с ростом показателей как острого, так и умеренного отсутствия продовольственной безопасности, особенно в странах с уровнем доходов ниже среднего.

Рост стоимости питательных пищевых продуктов во всех звеньях продовольственной системы определяется как внешними (например, конфликтами и климатическими потрясениями), так и внутренними (например, низкой продуктивностью и неэффективными продовольственными товаропроводящими цепочками) по отношению к продовольственным системам факторами, что, в сочетании с низким уровнем доходов, снижает экономическую доступность здоровых рационов питания.

В 2019 году в странах, подверженных воздействию множественных факторов, процентная доля населения, которое не может позволить себе здоровое питание, наиболее высока (68 процентов), что, в среднем, соответственно, на 39 и 66 процентов выше, чем в странах, где действует какой-либо один фактор, или такие факторы отсутствуют. Экономическая недоступность здоровых рационов питания, как правило, выше там, где происходят конфликты.

3.1 Критически важное значение для решения вопросов, связанных с факторами, определяющими современные тенденции в области продовольственной безопасности и питания, имеет подход на основе продовольственных систем

Как показано в последних четырех изданиях настоящего доклада, а также, как отмечено в главе 1 (см. врезку 1), факторами, под влиянием которых происходит замедление темпов работы по ликвидации голода и всех форм неполноценного питания, являются конфликты, изменчивость климата и экстремальные его проявления, а также замедление роста экономики и экономические спады. Их негативное влияние еще более усугубляется сохраняющимся высоким уровнем неравенства. Кроме того, миллионы людей во всем мире страдают от отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания, так как не могут позволить себе здоровый рацион питания7. Это происходит потому, что рост стоимости питательных пищевых продуктов во всех звеньях продовольственной системы, за которым не поспевают доходы миллионов людей, определяется другими факторами, включая, например, низкую продуктивность, неэффективные продовольственные товаропроводящие цепочки и меры торговой политикиt, Иными словами, экономически недоступные рационы питания можно рассматривать в качестве одного из факторов, формирующихся под действием других факторов и низких доходов. Они связаны с усугублением проблемы отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания во всех его формах, включая отставание в росте, истощение, дефицит микроэлементов, избыточный вес и ожирение, а также НИЗ.

Продовольственные системы – это обширные сети, охватывающие все аспекты (и всех участников) производства, хранения, упаковки, переработки, распределения, сбыта, потребления продовольствия и его утилизацию, включая социальные, политические, экономические, правовые и экологические системы57,58,59,60,61,62,63,23,64,65. Понятие агропродовольственных систем – термин, который все шире используется в контексте преобразования продовольственных систем для обеспечения их устойчивости и инклюзивности – шире, поскольку оно охватывает как сельскохозяйственные, так и продовольственные системы, и включает как продовольственную, так и непродовольственную продукцию сельского хозяйства, которые зачастую дублируются (см. рисунок 29 в главе 4). Преобразование агропродовольственных систем в более широком смысле имеет важнейшее значение, однако этот вопрос выходит за рамки настоящего доклада.

Важно отметить, что продовольственные системы являются одним из центральных элементов, определяющих не только количество, качество, разнообразие и содержание питательных веществ пищевых продуктов, доступных для потребления, но и обеспечивающих источники средств к существованию для миллионов людей по всему миру. Кроме того, продовольственные системы оказывают значительное (как положительное, так и отрицательное) влияние на здоровье людей самыми разными способами66, а также на здоровье окружающей среды и экосистем нашей планеты. Как таковое, функционирование продовольственных систем, стоимость и качество поставляемых ими пищевых продуктов, а также их влияние на здоровье людей и состояние нашей планеты, прямо или косвенно сказывается на состоянии продовольственной безопасности и питания. Поэтому приведенный ниже анализ факторов и их влияния необходимо рассматривать с точки зрения продовольственных систем, учитывая при этом компромиссы и синергическое взаимодействие между разными составляющими.

В предыдущих изданиях этого доклада, в которых проведен углубленный анализ каждого фактора, содержится вывод, что они не являются взаимоисключающими, поскольку все они оказывают негативное влияние на состояние продовольственной безопасности и питания, вызывая множественные, взаимоусугубляющие последствия во многих элементах наших продовольственных систем. Из этих докладов мы также узнали, что направленность действия этих факторов не всегда совпадает, и меры политики, осуществляемые для решения связанных с этими факторами вопросов, связаны с определенными компромиссами и проявлениями синергии. Поэтому подход продовольственных систем является неотъемлемой составляющей лучшего понимания взаимосвязей негативных последствий этих факторов, что также способствует выявлению целевых объектов применения мер вмешательства для решения существенных проблем, создаваемых этими факторами.

Использование этого подхода также дает возможность проанализировать факторы синергии и компромиссы между различными мерами политики, а также то, как работа в отношении одного фактора может как положительно, так и отрицательно повлиять на результаты по разным направлениям работы. Например, действенные меры по восстановлению после экономического спада способны улучшить доступ к продовольствию и его использование; при этом последствия для окружающей среды могут быть как положительными, так и отрицательными. При подходе, не учитывающем взаимодействие между отдельными факторами, невозможно учитывать взаимосвязанный характер проблем, существующих как в самих продовольственных системах, так и в контексте взаимодействия продовольственных систем с другими системами, включая экологические системы, системы здравоохранения и социальной защиты.

На рисунке 14 показана диаграмма продовольственных систем, иллюстрирующая то, каким образом факторы формирования современных тенденций в области продовольственной безопасности и питания влияют на формирование конкретных множественных последствий во всех элементах продовольственных систем (продовольственные системы, включая продовольственные среды), что вызывает последствия для всех четырех составляющих продовольственной безопасности (наличия, доступа, использования и стабильности), а также для двух дополнительных ее составляющих – личного участия и устойчивостиu. Эти факторы оказывают влияние на характеристики рационов питания (количество, качество, разнообразие, безопасность и полноценность) и показатели питания и состояния здоровья (питание и здоровье). Помимо факторов, обозначенных в настоящем докладе, на рисунке 14 показаны и другие факторы, например, демографическиеv, технологические и инновационные факторыw; однако они подробно не разбираются, поскольку, как правило, воздействуют на продовольственную безопасность и питание в долгосрочной перспективе, а в докладе больше внимания уделяется факторам краткосрочного плана. В докладе особое внимание уделяется основным факторам (прямоугольники синего цвета на рисунке 14) роста в последнее время показателей голода и замедления темпов работы по сокращению масштабов всех форм неполноценного питания. По всему настоящему разделу выделенный оранжевым текст в скобках представляет собой отсылку к названиям конкретных элементов рисунка 14, что повышает наглядность этого рисунка.

Как правило, факторы воздействуют не индивидуально, а комплексно, усугубляя состояние продовольственных систем по множественным направлениям.

Рисунок 14
Различные факторы оказывают влияние на все элементы продовольственных систем, подрывая тем самым продовольственную безопасность и качество питания

При составлении рисунка также учтены замкнутые циклы обратной связи, в результате которых со временем могут сформироваться кумулятивные результаты. Например, экономические спады, снижающие экономическую доступность питательных пищевых продуктов и приводящие к увеличению потребления нездоровых рационов питания, не только отрицательно сказываются на качестве питания и состоянии здоровья людей, но и могут (как показано в докладе 2020 года) способствовать формированию последствий более широкого плана для окружающей среды и климата в результате увеличения выбросов парниковых газов (ПГ).

На рисунке 14 конфликты (политические и институциональные факторы), изменчивость климата и экстремальные его проявления (биофизические и экологические факторы), замедление роста экономики и экономические спады (экономические и рыночные факторы), а также нищета и неравенство (экономические и социально-культурные факторы) показаны как внешние факторы, действующие на продовольственные системы (желтый прямоугольник). Как правило, факторы воздействуют комплексно, усугубляя состояние продовольственных систем по множественным направлениям, что отрицательно сказывается на продовольственной безопасности и качестве питания. Поскольку эти факторы сосуществуют и взаимодействуют, необходимо полностью понять этот комплекс связей и учитывать его при разработке программных мероприятий и мер политики.

Например, как показано в докладе 2017 года, конфликты оказывают негативное воздействие практически на каждый аспект агропродовольственных систем1, от производства и сбора урожая, его переработки и транспортировки, до обеспечения производственными ресурсами, финансирования, сбыта и потребления. Прямое воздействие может быть значительным, особенно когда оно принимает формы уничтожения сельскохозяйственных активов и источников средств к существованию (почв, скота, культур, запасов семян или ирригационной инфраструктуры), насильственного или коррупционного захвата природных ресурсов, вынужденного ухода с земель, пастбищных и рыболовных угодий. В случаях, когда конфликты и отсутствие безопасности в обществе приводят к серьезным сбоям и ограничениям торговли и перемещения товаров и услуг, это также может отрицательно сказаться на наличии продовольствия, включая питательные пищевые продукты, составляющие здоровый рацион питания, а также способствовать росту цен на товары, что, в свою очередь, отрицательно сказывается на доступе к продовольствию и его использовании на уровне домохозяйств. Конфликты нарушают потоки продовольствия, денежных средств, трудовых ресурсов и других важнейших составляющих на рынках, что способствует росту цен, нарушая функционирование рынков. Конфликты способны нарушать финансовую базу социальной защиты и здравоохранения, нанося тем самым вред здоровью и питанию людей1.

Подобным же образом в докладе 2018 года представлен анализ того, как изменчивость климата и экстремальные его проявленияx вызывают множественные, взаимоусугубляющие последствия для продовольственных систем3. Эти факторы оказывают негативное воздействие на продуктивность сельского хозяйства (урожайность культур и интенсивность земледелия), а также влияют на импорт продовольствия, за счет которого страны пытаются компенсировать потери внутреннего производства. Связанные с климатом катастрофы средних и крупных масштабов могут вызывать значительные последствия во всех звеньях производственно-сбытовой цепочки продовольствия, что будет иметь негативные последствия для развития сектора, а также для продовольственного и непродовольственного агропромышленного производства. Экстремальные климатические явления, как правило, вызывают всплески и неустойчивость цен на продовольствие (часто в сочетании с потерей доходов от ведения сельского хозяйства), что приводит к снижению доступности продовольствия и негативно сказывается на количестве, качестве, а также на разнообразии потребляемого продовольствия. Кроме того, нарушение регулярности осадков и повышение температуры ставят под угрозу качество и безопасность продовольствия и приводят к увеличению числа случаев заражения культур и вспышек вредителей и болезнейy. Питание в значительной степени зависит от последствий изменения климата, поскольку оно сказывается на питательности и разнообразии производимого и потребляемого продовольствия, качестве воды и санитарии и, как следствие, может привести к возникновению рисков для здоровья и болезням и даже отразиться на организации охраны материнства и детства, включая грудное вскармливание3.

В свою очередь, замедление роста экономики и экономические спады – в силу того, что они приводят к росту безработицы и снижению заработков и доходов, – воздействуют на продовольственные системы прежде всего за счет негативных последствий в плане доступа населения к продовольствию, в том числе экономической доступности здоровых рационов питания5. Это происходит вне зависимости от того, спровоцированы ли они рыночными колебаниями, торговыми войнами, политическими волнениями или глобальной пандемией, например, COVID-19 (врезка 7). Как показано в издании этого доклада 2019 года, для стран, зависящих от торговли сырьевыми товарами, продовольственная безопасность и питание особенно уязвимы в тех случаях, когда замедление роста экономики и экономические спады связаны с потрясениями в мировой торговле5. Во всех странах, бедняки, которые тратят значительную долю своих доходов на продовольствие и получают существенную часть своих рационов питания на рынках, особенно уязвимы для замедления экономики и экономических спадовz. В условиях падения доходов здоровые рационы питания становятся еще более недоступными в силу их большей стоимости относительно базовых рационов.

Последствия замедления роста экономики и экономических спадов также особенно сильно могут ощущаться в продовольственном и сельскохозяйственном секторах – это объясняется как особенностями этого сектора (например, в плане ограниченных возможностей инвестирования в мероприятия последующих плановых циклов), так и связями между городскими и сельскими районами. Эти последствия могут быть особенно болезненными для стран, отстающих в экономическом развитии, поскольку на продовольственный и сельскохозяйственный сектора приходится существенная доля занятых и производимой продукции этих стран. Необходимость изменения структуры потребления может вынудить уязвимые домохозяйства отказаться от питательных пищевых продуктов и перейти на более калорийные пищевые продукты, имеющие минимальную питательную ценность, или сокращать расходы на целый ряд первоочередных услуг здравоохранения и профилактики заболеваний. Замедление роста экономики и экономические спады также приводят к сужению бюджетно-налогового пространства, опираясь на которое, правительство может оказывать поддержку обездоленным.

Экономическая недоступность здоровых рационов питанияaa считается внутренним фактором, формирующимся под влиянием других сил или факторов, непосредственно воздействующих на стоимость питательных пищевых продуктов во всех звеньях продовольственной системы. Экономическая доступность рациона питания определяется долей расходов на пищевые продукты в доходах людей. Как таковой этот внутренний фактор действует внутри продовольственных систем, а более конкретно – внутри продовольственных сред (продовольственная среда, экономическая доступность здоровых рационов питания), и оказывает негативное воздействие на продовольственную безопасность и питание (рисунок 14). Под продовольственной средой понимаются материальные, экономические, социально-культурные и политические условия, определяющие доступ, экономическую доступность, безопасность и пищевые предпочтения58,67,68,69. Ясно, что одним из факторов экономической недоступности здоровых рационов питания могут быть изменения доходов (которые, в свою очередь, могут изменяться, например, под влиянием конфликтов, изменчивости климата и экстремальных его проявлений, а также замедления роста экономики или экономических спадов); ее могут определять также факторы предложения и спроса внутри продовольственных систем, влияющие на цены на продовольствие7.

Неравенство и социально-культурная стратификация усиливают негативное влияние других факторов.

Как показано в издании этого доклада 2020 года, факторы, определяющие стоимость питательных пищевых продуктов, присутствуют во всех звеньях продовольственных систем. В плане производства или предложения пищевых продуктов, основными факторами, определяющими стоимость здоровых рационов питания, в первую очередь в странах с низким уровнем доходов, являются низкая продуктивность70,71, высокие производственные риски и недостаточный уровень диверсификации в пользу производства питательных пищевых продуктов. В продовольственных товаропроводящих цепочках факторами роста стоимости питательных пищевых продуктов являются не соответствующие требованиям условия переработки и хранения продовольствия72, неразвитая дорожная инфраструктура7 и низкий потенциал в области сохранения свойств пищевых продуктов, что ведет к потерям пищевой продукции (в первую очередь скоропортящейся)73 и снижению эффективности во всех звеньях цепочки7. В плане спроса, продовольственные среды влияют на поведение потребителей; более того, предпочтения потребителей также являются одним из важных факторов, определяющих стоимость и экономическую доступность, а также наличие здоровых рационов питания7. Стремительные темпы урбанизации привели к тому, что люди все чаще работают и питаются вне дома, и это непосредственным образом подталкивает спрос на подвергнутые глубокой переработке пищевые продукты или продукты быстрого приготовления, которые часто отличаются высокой калорийностью, содержат много жиров, сахаров и/или соли. Такие виды пищевых продуктов получили широкое распространение и доступны, но не обязательно способствуют здоровому питанию. Однако, потребительский спрос может также быть и позитивной силой; например, рост спроса может стимулировать производство питательных пищевых продуктов, повышая их доступность при более низкой цене.

Существуют факторы, имеющее циркулярный характер и оказывающие воздействие на другие системы, включая экосистемы и системы здравоохранения.

Нищета и неравенство (экономические и рыночные факторы), социально-культурная стратификация и вопросы наделения правами и возможностями, включая показатели гендерной динамики и формальных прав (социально-культурные факторы), являются важными внешними факторами (рисунок 14), которые, как правило, усугубляют негативное воздействие других факторов. Важно отметить, что отсутствие равенства связано с экономическими и рыночными факторами более широкого плана (т.е. многоплановыми) и включает неравенство в доступе к ресурсам (земле, воде) и базовым услугам (здравоохранению, образованию и т.д.). Их воздействие проявляется во всех звеньях продовольственных систем и сред, оказывая в итоге влияние на экономическую доступность здоровых рационов питания и показатели продовольственной безопасности и питания. В издании этого доклада 2019 года был представлен анализ комплекса взаимосвязей между экономическим ростом, нищетой, а также продовольственной безопасностью и питанием с учетом фактора неравенства. Результаты этого анализа вновь подтвердили, что замедление роста экономики и экономические спады ассоциируются с ростом масштабов отсутствия продовольственной безопасности; при этом было также показано, что неравенство доходов не только повышает вероятность отсутствия продовольственной безопасности – большое неравенство доходов усиливает негативные последствия замедления роста экономики и экономических спадов для продовольственной безопасности отдельных лиц5,6.

Помимо воздействия на продовольственные системы, эти основные глобальные факторы ослабляют продовольственную безопасность и снижают качество питания в силу их комплексного и имеющего циркулярный характер воздействия на другие системы, включая экологические системы и системы здравоохранения. Например, как подробно проанализировано в докладе 2020 года, низкокачественное и недостаточное по объему питание оказывает более глубокое влияние на здоровье людей и окружающую среду, включая рост заболеваемости, смертности и социальные издержки, связанные с множественными формами неполноценного питания, в том числе отставание в росте, истощение, дефицит питательных микроэлементов, избыточный вес и ожирение, а также издержки, связанные с ухудшением состояния окружающей среды и выбросами ПГ (последствия более широкого плана: экономические, социально-экономические и экологические) (рисунок 14).

Современная структура потребления продовольствия является одной из главных причин заболеваемости и нетрудоспособности – ежегодно 8 миллионов преждевременных смертей в мире обусловлено неполноценным питанием83 – что влечет за собой рост медицинских расходов и ложится существенным бременем на системы здравоохранения и экономику стран59. По оценкам, приведенным в докладе 2020 года, при сохранении современных моделей потребления продовольствия, к 2030 году уровень обусловленных рационом питания ежегодных расходов на здравоохранение, связанных с НИЗ и смертностью от них, может превысить 1,3 трлн долл. США7. В то же время современные тенденции потребления пищевых продуктов являются одной из причин значительных экологических последствий и существенных экологических издержек. Предполагается, что связанные с рационом питания социальные (т.е. экономические) издержки выбросов ПГ, обусловленных современными моделями потребления продовольствия, к 2030 году могут превысить 1,7 трлн долл. США в год7.

Общее руководство и политика определяют характер и результаты функционирования продовольственных систем, включая как положительные, так и отрицательные итоги для продовольственной безопасности и питания.

Эти последствия более широкого плана – и их влияние на другие системы – важно знать, поскольку они подпитывают замкнутые циклы обратной связи между факторами, воздействующими на продовольственную систему; например, характер влияния рационов питания на выбросы ПГ, которые, в свою очередь, влияют на изменение климата, которое воздействует на продовольственные системы (биофизические и экологические факторы) (рисунок 14).

Необходимо также учитывать и другие факторы – политику и общее руководство, в том числе в области законодательства и финансов, – которые определяют формирование продовольственных систем и тем самым состояние продовольственной безопасности и питания (политика и общее руководство) (рисунок 14). Они могут действовать в качестве как положительной, так и отрицательной силы.

Например, меры политики в области продовольствия и сельского хозяйства способны – прямо или косвенно – оказывать положительное влияние на наличие, стоимость пищевых продуктов и доступ к ним. Меры политики, в том числе в области стандартов на пищевые продукты, в налогово бюджетной сфере, в вопросах маркировки, изменения рецептуры, государственных закупок и организации сбыта, могут также способствовать формированию более здоровых продовольственных сред.

С другой стороны, реализация некоторых мер экономической политики может привести к замедлению экономики, а факторы общего руководства могут спровоцировать конфликты. К примеру, протекционистские меры в торговле и программы субсидирования производственных ресурсов, как правило, защищают и стимулируют внутреннее производство основных видов продовольствия, например, риса или кукурузы, причем зачастую в ущерб производству более питательных пищевых продуктов, например, овощей и фруктов7,84,85. Эти меры и программы также могут приводить к тому, что издержки производства плодовоовощной продукции будут постоянно выше цен мировых рынков, или что фермеры будут производить исключительно основные продовольственные культуры – оба эти варианта приводят к сужению доступа потребителей к разнообразным рационам питания. Подобным же образом, либерализация правил торговли и инвестирования может также привести к изменению функционирования продовольственных систем и тем самым повлиять на продовольственную безопасность и качество питания как в положительную, так и в отрицательную сторону, улучшая доступ к разнообразным, питательным пищевым продуктам или увеличивая наличие и экономическую доступность пищевых продуктов с высоким содержанием жиров, сахара или соли. И, наконец, нетарифные меры регулирования торговли могут способствовать повышению безопасности пищевых продуктов, совершенствованию стандартов качества и питательной ценности пищевых продуктов, а также сведению к минимуму любых нежелательных последствий; однако они могут также стать фактором роста торговых издержек и тем самым цен на пищевые продукты, что будет отрицательно сказываться на экономической доступности здоровых рационов питания7.

Однако ключом к осуществлению мер политики и обеспечению учета в них последствий для всех составляющих продовольственной безопасности и питания (согласованность политики) и всех заинтересованных сторон (особенно наиболее уязвимых) является не только наличие правильных мер политики, общего руководства, законодательства и институтов. Для того чтобы меры политики можно было реализовать на практике, их необходимо разрабатывать исходя из действующего законодательства. Это подчеркивает важность существования благоприятных законодательных условий для обеспечения продовольственной безопасности и питания. Такая правовая основа представляет собой комплексное взаимодействие взаимосвязанных аспектов правового регулирования, и для обеспечения последовательности и согласованности этого взаимодействия необходимо формировать ее с учетом фактора продовольственных систем.

В частности, чрезвычайно важно также учитывать недостатки институционального характера и нарушение баланса прав и полномочий. Например, более бедные домохозяйства, даже являющиеся нетто-продавцами продовольствия, подвержены влиянию нестабильности продовольственных цен в силу их слабых переговорных позиций в рамках продовольственных сетей, что лишает их возможности воспользоваться выгодами высоких цен86. Одной из важнейших составляющих устранения асимметрии прав и полномочий и сокращения неравенства является аспект личного участия в решении вопросов продовольственной безопасности, например, на основе более широкого участия деревенской бедноты в преобразовании продовольственных систем и использовании плодов этого преобразования. Личное участие подразумевает не только доступ к материальным ресурсам – оно подразумевает также наделение правами и возможностями, то есть способность людей предпринимать действия, которые помогают им улучшить свое благополучие, в том числе в плане продовольственной безопасности и питания, а также возможности действенного участия в жизни общества58.

Эти факторы для разных стран, и даже внутри одной страны, отличаются, равно как отличается и характер их взаимодействия. Их значимость также может уменьшаться или увеличиваться, и на определенное время они могут совсем перестать действовать. Однако общим для многих стран является недостаточная устойчивость продовольственных систем к негативным последствиям влияния этих факторов и отсутствие в них потенциала для обеспечения продовольственной безопасности и полноценного питания в этих условиях.

Анализ показывает, что эта уязвимость продовольственных систем еще более усугубляется сохраняющимися высокими показателями неравенства – в плане доходов, производительных активов и базовых услуг (например, здравоохранения и образования). Неравенство доходов и благосостояния тесно связано с доступом к продовольствию и, как следствие, с голодом. Если мы поставили себе задачу ликвидировать голод, отсутствие продовольственной безопасности и неполноценное питание во всех его формах, то необходимо преобразовать продовольственные системы и сократить масштабы неравенства для укрепления устойчивости к негативным последствиям влияния этих факторов. Для решения всего комплекса этих проблем необходим подход на основе продовольственных систем, который дает возможность понимать взаимосвязи между ключевыми факторами и их негативными последствиями, что поможет сформулировать необходимые решения. Только тогда станет возможным преобразование в глобальных масштабах, в результате которого будут сформированы надежно функционирующие, устойчивые к воздействию внешних факторов продовольственные системы, обеспечивающие экономически доступные здоровые рационы питания.

3.2 Воздействие основных факторов на продовольственную безопасность и питание

Как подчеркивалось выше, конфликты, изменчивость климата и экстремальные его проявления, а также замедление экономики и экономические спады оказывают негативное воздействие на продовольственную безопасность и питание, влияя на наши продовольственные системы. Это значит, что, по всей вероятности, будут затронуты все аспекты продовольственной безопасности и питания, включая наличие, доступность, использование и стабильность. Это подтверждается выявленной взаимосвязью между существованием этих факторов и показателями продовольственной безопасности и питания, которая подробно разбирается в настоящем разделе.

Частота появления и интенсивность воздействия факторов подрывает продовольственную безопасность и питание

За последние десять лет увеличились частота и интенсивность конфликтов, изменчивость климата и экстремальных его проявлений, а также периодов замедления роста экономики и экономических спадов, что подрывает продовольственную безопасность и питание в мире. Особую обеспокоенность вызывают страны с низким и средним уровнем доходов, поскольку в этих странах негативные последствия для продовольственной безопасности и питания наиболее серьезны – и в них проживает самая значительная часть населения мира, страдающего от недоедания (13 процентов), и детей с отставанием в росте (24 процента). Кроме того, в этих странах отмечается существование множественных форм неполноценного питания, включая избыточный вес у детей (6 процентов) и ожирение у взрослых (18 процентов).

В странах с высоким уровнем доходов также все чаще проявляются некоторые из этих основных факторов, в частности, изменчивость климата и экстремальные его проявления, а также замедление экономики и экономические спады. В условиях этих стран некоторые группы населения будут испытывать отсутствие продовольственной безопасности и недоедание в результате действия этих факторов, особенно в период пандемии COVID-19. Однако здесь главное внимание уделено странам с низким и средним уровнем доходов, где основные факторы оказывают наибольшее влияние на показатели голода и неполноценного питания.

За последние десять лет в странах с низким и средним уровнем доходов отмечается заметное и значительное увеличение частоты и интенсивности конфликтов, изменчивости климата и его экстремальных проявлений, а также замедления экономики и экономических спадов (рисунок 15). Для целей анализа этих двух последних факторов, мы сосредоточили внимание конкретно на экстремальных климатических явлениях и экономических спадах.

Рисунок 15
Страны с низким и средним уровнем доходов сталкиваются с ростом частоты и интенсивности факторов

Конфликты

За последние десять лет количество стран, включая конкретные страны, где происходят насильственные конфликты, в целом не меняется. Однако отмечено заметное увеличение их количества в год, а также процентной доли времени, когда в странах происходят конфликты (рисунок 15A). Также отмечается увеличение числа насильственных конфликтов, а количество связанных с ними смертей после достижения в 2005 году исторического минимума вновь растет. Резко возросло число конфликтов с применением насилия одной из сторон (государством или негосударственными субъектами) (на 86 процентов с 2010 года; а по состоянию на 2019 год наблюдалось 145 конфликтов)ab, которое в настоящее время достигло исторического максимума1. Этот рост числа конфликтов сопровождался увеличением количества перемещенных лиц. Количество беженцев и внутренне перемещенных лиц (ВПЛ) существенно выросло в связи с увеличением числа конфликтов – оно почти удвоилось с 40 миллионов в 2010 году до более 70 миллионов в 2019 году; в 2020 году их число превысило 80 миллионов человек87,88.

Характер конфликтов также меняется – конфликты приобретают все более комплексный, затяжной характер и с трудом поддаются урегулированию. Число внутренних конфликтов превышает число межгосударственных конфликтов, причем существенно увеличилось число внутренних конфликтов, переросших в международные (т.е. расширившихся с вовлечением других стран)87,88. В сочетании со значительным исходом перемещенных лиц и вовлечением внешних международных субъектов, конфликты все чаще становятся региональной проблемой; причем вооруженные формирования по обе стороны границ с готовностью обмениваются ресурсами для достижения своих общих целейac. Во многих странах конфликты зачастую носят "многоярусный" характер, поэтому на практике трудно аналитически определить такие понятия, как "начало" и "прекращение" конфликтов. Даже в постконфликтных условиях насилие может просто принимать иные формы в силу изменения условий, действующих лиц и факторов89. Иногда факторы, которые привели к конфликту, могут сохраняться и в условиях видимого прекращения конфликта: более того, конфликты могут приобрести циклический характер, если не устранены глубинные их причиныad.

Экстремальные климатические явления

Страны сталкиваются с нарастающей изменчивостью климата и увеличением частоты экстремальных климатических явлений, что частично связано с изменением климата4. За последние 20 лет количество стран с низким и средним уровнем доходов, сталкивающихся с экстремальными климатическими явлениями, неуклонно растет: в 2000–2004 годах таких стран было 76 процентов, а в 2015–2020 годах – 98 процентов. Еще более поразительно то, что существенно выросла интенсивность, с которой экстремальные климатические явления обрушиваются на страны (экстремальные климатические явления трех–четырех видов за пятилетний период) (рисунок 15B). Частота – или количество лет, когда та или иная страна сталкивается с ними в каждый субпериод – выросла на 42 процентных пункта, с 30 процентов в 2000–2004 годах до 72 процентов в 2015–2019 годах (на рисунке не показано). В плане интенсивности, за период 2015–2020 годов воздействию трех-четырех видов экстремальных климатических явлений (аномально жаркая погода, засухи, наводнения или бури) подвергались 52 процента стран по сравнению с 11 процентами в 2000–2004 годах. Иными словами, число таких стран за последние 20 лет увеличилось почти пятикратно (определения, методологию и источники данных см. в Приложении 3).

Анализ событий на региональном уровне подтверждает тенденции интенсивности экстремальных климатических явлений глобального уровня. Например, число стран Африки, пострадавших от трех или более типов экстремальных климатических явлений, увеличилось на 39 процентных пунктов – с 10 процентов в 2000–2004 годах до 49 процентов в 2015–2020 годах. Аналогичным образом, процентная доля стран Азии, перенесших множественные экстремальные климатические явления, увеличилась с 11 процентов в 2000–2004 годах до 57 процентов в 2015–2020 годах. Также выросла интенсивность экстремальных климатических явлений в Латинской Америке и Карибском бассейне – с 9 процентов в 2000–2004 годах до 57 процентов в 2015–2020 годах.

Экономические спады

Еще до пандемии COVID-19 в докладах о состоянии мировой экономики обращалось внимание на замедление роста, стагнацию и даже кризисы в экономике ряда стран, которые уже тогда привели к росту безработицы и снижению доходов5,90,91. Темпы экономического роста, измеряемые процентным изменением реального ВВП на душу населения за тот или иной период по сравнению с предшествующим периодом, обычно используются для определения замедления или сокращения объема экономики. В большинстве регионов эти показатели восстановились после резкого снижения показателей мировой экономики в 2008–2009 годах. Однако восстановление было неравномерным и кратковременным, и с 2011 года во многих странах наблюдается отрицательная динамика экономического развития. Начиная с 2014 года низкие и неравномерные темпы роста были особенно заметны в странах Африки к югу от Сахары, Латинской Америки и Западной Азии. В этих регионах доля стран, переживающих экономический спад выросла с 25 процентов в 2014 году до 38 процентов в 2019 году. В результате в период 2014–2019 годов в этих регионах произошло резкое снижение темпов роста ВВП на душу населения (рисунок 15C).

Предпринимаемые меры, направленные на сдерживание пандемии COVID-19, нанесли значительный удар по экономике, в результате которого в большинстве стран в 2020 году произошел спад. Исходя из имеющейся информации о темпах роста ВВП на душу населения, можно сделать вывод, что уровень доходов на душу населения снизился в 117 из 129 стран с низким и средним уровнем доходов. В частности, в 2020 году экономический спад переживали 94 процента стран к югу от Сахары, Латинской Америки и Западной Азии, а в других регионах доля таких стран составила 86 процентов (рисунок 15C). Несмотря на предпринимаемые правительствами огромные усилия по поддержке в рамках налогово-бюджетных и валютно-кредитных мер политики для противодействия спаду мировой экономики, в 2020 году он оказался самым глубоким за последние десятилетия. В 2021 году в некоторых странах началось восстановление экономики, однако предполагается, что во многих других странах этого не произойдет. Одним из факторов, который будет снижать вероятность восстановления в 2021 году, является рост бремени внешней задолженности, который может лишить возможности направлять средства на восстановление экономики и социальную защиту, в результате чего могут ухудшиться продовольственная безопасность и качество питания. Начавшийся в 2020 году мировой экономический спад продолжился и в 2021 году; во многих странах мира отмечаются рекордные уровни безработицы, утраты источников средств к существованию и масштабов нищеты.

Нищета и неравенство

Нищета и неравенство являются критически важными коренными структурными факторами, которые усугубляют негативные последствия конфликтов, изменчивости климата и экстремальных его проявлений, а также замедления роста экономики и экономических спадов. За последние 20 лет на глобальном уровне масштабы нищеты уменьшились, однако показатели неравенства, оцениваемые с помощью индекса Джини, остаются неизменно высокими (рисунок 16). Как показано в издании доклада 2019 года, при более внимательном рассмотрении, данные странового уровня показывают, что масштабы неравенства доходов растут почти в половине стран мира, в том числе во многих странах с низким и средним уровнями доходов5. Наиболее существенные успехи в сокращении неравенства доходов достигнуты в регионе Латинской Америки и Карибского бассейна; однако уровень неравенства в регионе остается самым высоким в миреae. Впервые почти за 20 лет в 2020 году в результате пандемии COVID-19 и принимаемых мер по сдерживанию ее распространения показатели нищеты и неравенства доходов на глобальном уровне выросли (рисунок 16). Численность "новых обездоленных" (т.е. приращение к числу людей, которые уже были нищими) в результате пандемии оценивалась в 2020 году в 119–124 миллиона. В 2021 году предполагается увеличение этой группы еще на 143–163 миллиона10. В 2020 году показатель неравенства доходов увеличился с 38 до 41 процента.

Рисунок 16
Масштабы нищеты в мире уменьшаются, однако показатели неравенства остаются высокими, причем в 2020 году они выросли в странах с низким и средним уровнем доходов

Комплекс факторов, коренных причин и взаимосвязанных круговых зависимостей

Тенденции возникновения и проявления конфликтов, изменчивости климата и экстремальных его проявлений, замедления роста экономики и экономических спадов, а также коренные причины нищеты и неравенства представлены отдельно, однако на деле они зачастую взаимодействуют и, как правило, формируют взаимосвязанные круговые зависимости. Например, как отмечается в докладе 2017 года, конфликты способны повлечь разрушение производства и прекращение экономического роста, вызывая глубокие экономические спады. В свою очередь, экономические спады, вызывающие рост инфляции и резкий рост цен на продовольствие, как правило, усугубляют опасность возникновения политических волнений, о чем свидетельствуют события 2007–2008 годов, когда более чем в 50 странах вспыхнули голодные бунты1. Подобным же образом нарастание изменчивости климата и частоты экстремальных климатических явлений, особенно сильных засух, как правило, ставит под угрозу продовольственную безопасность, в первую очередь в плане наличия продовольствия и доступа к нему, а это, как установлено, увеличивает риск возникновения конфликтов1.

Существуют также взаимосвязанные круговые зависимости между конфликтами, изменчивостью климата и экстремальными его проявлениями, а также замедлением роста экономики и экономическими спадами – особенно если они носят глубокий, затяжной или повторяющийся характер. Например, как показано в докладе 2018 года, изменчивость климата и его экстремальные проявления усугубляют риск возникновения проблемы отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания, однако если они приобретают затяжной и повторяющийся характер, то это ведет к снижению способности к адаптации, утрате источников средств к существованию, вынужденной миграции и обнищанию. Иными словами, они не только способствуют обострению отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания, но и могут привести к формированию и закреплению нищеты и росту неравенства3af. Это формирует новые круговые зависимости, способствуя тем самым обострению проблемы отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания, а также влияя на текущую и будущую уязвимость для воздействия экстремальных климатических явлений.

Страны "сухого коридора" в Центральной Америке – особенно Сальвадор, Гватемала и Гондурас – в силу их географического положения, частого проявления экстремальных климатических явлений, включая периодические засухи, чрезмерно обильные дожди и сильные наводнения, а также из-за слабости институтов и социально-экономических механизмов, весьма уязвимы для рисков связанных с климатом стихийных бедствий3,4. Источники средств к существованию населения очень чувствительны к климатическим факторам, поскольку более одного миллиона семей живут за счет натурального сельского хозяйства. Более того, тревожат масштабы нищеты, неравенства, отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания, особенно среди населения сельских районов и коренных народов. Увеличение частоты и масштабов циклов изменчивости климата и экстремальных его проявлений не только создает угрозу продовольственной безопасности и питанию, но зачастую вызывает масштабные перемещения населения и миграцию, причем остаются на месте в основном престарелые, женщины и дети. Этот исход населения создает почву для конфликтов и запускает круговые взаимосвязи роста нищеты, неравенства и роста уязвимости для экстремальных климатических явлений.

Разрушение этого комплекса взаимосвязей, а также причинно-следственных связей между движущими силами и основными факторами нищеты и неравенства часто является настолько сложной и трудноразрешимой задачей, что не всегда ясно, как определить приоритетность необходимость действий. Однако можно проследить моменты одновременного формирования факторов и их динамику, а также их взаимосвязь с изменением состояния продовольственной безопасности и питания.

Рост масштабов недоедания происходит в связи с конфликтами, экстремальными климатическими явлениями и экономическими спадами

Конфликты, экстремальные климатические явления и экономические спады создают серьезнейшие проблемы для продовольственных систем – либо за счет воздействия на системы, обеспечивающие производство продовольствия, изменения предложения, продовольственных сред или потребительского поведения, либо за счет любого сочетания этих факторов – что оказывает влияние на продовольственную безопасность и питание. Это утверждение особенно верно в тех случаях, когда продовольственная система той или иной страны очень уязвима для воздействия факторов, и в стране велики масштабы нищеты и неравенства, а система не получает достаточной поддержки для противодействия этим факторам.

Учитывая, что оценочные показатели РН изменялись по годам незначительноag, трудно установить прямую причинно-следственную связь, однако можно проанализировать, соответствуют ли по времени точки изменения направленности рядов динамики РН в сторону повышения с проявлениями этих факторов. Выявление точек изменения направленности рядов динамики в сторону повышения означает статистически значимый прирост РН подряд два предшествующих и два последующих после этой точки года (методология – см. Приложение 3). Анализ точек изменения направленности был представлен в докладе 2018 года применительно к сильным засухам и в докладе 2019 года применительно к замедлению роста экономики и экономическим спадам. Здесь мы впервые актуализируем этот анализ с учетом совокупности факторов конфликтов, экстремальных климатических явлений, а также замедления роста экономики и экономических спадов, что дает более полное представление о возможном влиянии событий, обусловленных множественными факторами, в странах, где эти события совпадают с ростом РН. Поскольку в соответствии с этой методикой необходимы данные за два года до и два года после точки изменения направленности, последняя такая точка, по которой можно провести оценку, приходится на 2018 год.

Представленный здесь анализ точек изменения направленности тенденций РН в рядах динамики охватывает изменения за период 2010–2018 годов; и в пределах этого периода обозначает годы, когда в 109 странах с низким и средним уровнем доходов после нескольких лет снижения или стабилизации происходил рост показателя недоеданияah. Его результаты показывают, что за этот период было отмечено 87 точек изменения направленности тенденции РН в сторону повышения в 65 из 109 стран с низким и средним уровнем доходов. Из них 79 точек изменения направленности тенденции в сторону повышения в 60 странах сформировалось под воздействием одного или нескольких факторов (конфликты, экстремальные климатические явления, а также замедление роста экономики и экономические спады) (рисунок 17). Это означает, что в период 2010–2018 годов более чем в половине этих стран (55 процентов) показатель РН вырос под воздействием одного или нескольких факторов.

Рисунок 17
В период 2010–2018 годов более чем в половине стран с низким и средним уровнем доходов точки изменения направленности тенденции в сторону повышения сформировались под воздействием одного или нескольких факторов (конфликты, экстремальные климатические явления, а также замедление роста экономики и экономические спады)

Примерно в 45 процентах стран (в 27 из 60 стран) показатель РН вырос под воздействием одного фактора. В большинстве из них такими факторами были замедление роста экономики или экономический спад (18 стран), следующим по частотности был фактор экстремальных климатических явлений (девять стран); в этой связи интересно отметить, что конфликты всегда сочетались с другими факторами. Однако в семи из этих стран рост РН происходил под влиянием одного фактора только в какой-либо один год, а в остальные годы этот рост определялся сочетанием факторов. И как результат, 52 из 79 приростов показателей РН произошло под воздействием сочетания факторов (в 40 странах из 60): тридцать две точки изменения направленности в 26 странах, где наблюдались экстремальные климатические явления, замедление экономического роста и экономические спады; 10 точек изменения направленности в девяти странах, где действовали все три фактора; пять точек изменения направленности в пяти странах под влиянием конфликтов и экстремальных климатических явлений; и остальные пять точек изменения направленности – в пяти странах под влиянием конфликтов, замедления роста экономики и экономических спадов.

Как показывают результаты этого анализа, количество случаев прироста показателей РН (79) превосходит количество стран (60), а это означает, что в период 2010–2018 годов в нескольких странах прирост показателей РН происходил более одного раза. Иными словами, за этот период в нескольких странах случаи роста РН отмечались неоднократно. В большинстве стран (44 из 60) отмечался рост РН под влиянием одного или нескольких факторов одновременно в одном году, однако в нескольких странах (16) рост РН был обусловлен каким-либо одним фактором на протяжении двух-трех лет. В частности, в 13 странах это одновременное действие нескольких факторов отмечалось на протяжении двух лет; в трех странах (Демократической Республике Конго, Гамбии и Ливане) это происходило на протяжении трех лет.

Важно отметить, что неоднократное формирование точек изменения направленности тенденций РН происходит под действием разных факторов. Только в четырех странах из 16 неоднократное формирование точек изменения направленности тенденций РН происходит под действием одного/одних и того/тех же фактора/факторов, а в остальных 12 – действуют разные факторы или их сочетание. Например, в Кот-д'Ивуаре, Ливане и Лесото первые точки изменения направленности тенденций РН сформировались под действием факторов замедления роста экономики и экономических спадов (соответственно, в 2010, 2014 и 2013 годах), а затем – в результате их сочетания с экстремальными климатическими явлениями (в Ливане в 2018 году, а в остальных двух странах в 2017 году). Подобным же образом, Демократическая Республика Конго представила данные о том, что точки изменения направленности тенденций РН сформировались под влиянием всех трех факторов по двум годам (2011 и 2017), а в 2014 году под воздействием конфликта и экстремальных климатических явлений. В Афганистане изменения направленности тенденций РН сформировались под действием всех трех факторов в 2011 году, а в 2014 году – под воздействием конфликта, замедления экономического роста и экономического спада.

Анализ точек изменения направленности тенденций РН обычно необходим для выявления статистически значимых точек перегиба и увеличения РН по годам, однако резкое и беспрецедентно большое увеличение РН в 2020 году по сравнению с 2019 годом дает возможность использовать более прямой подход. В этом случае можно выявить прирост в 2020 году, сравнив прирост РН в период с 2019 по 2020 год с приростом за период с 2017 по 2019 год (методология – см. Приложение 5). Этот подход применяется для изучения прироста РН в 2020 году и анализа того, действовали в этот период один или несколько факторов.

Годовой прирост числа недоедающих, проживающих в странах с низким и средним уровнем доходов, в 2020 году по сравнению с 2019 годом составил 110 миллионов, что намного превышает размер любого годового прироста за последние десятилетия (рисунок 18). Этот беспрецедентный прирост численности недоедающих в первую очередь обусловлен исключительным по своим масштабам экономическим спадом, поразившим большинство стран мира в результате осуществления мер по сдерживанию распространения пандемии COVID-19 (см. врезку 7). В странах с низким и средним уровнем доходов в 2020 году темпы роста ВВП на душу населения снизились в среднем на 6,7 процентного пункта, что более чем в два раза превышает глубину глобального финансового кризиса и экономического спада 2009 года (рисунок 18)ai. По сравнению с 2009 годом экономические спады в 2020 году затронули почти вдвое большее число стран (в 2020 году от экономических спадов пострадали 99 стран, а в 2009 году – 57).

Рисунок 18
В 2020 году прирост количества недоедающих оказался в пять раз выше, чем наибольший прирост показателей недоедания за последние два десятилетия, а экономический спад в странах с низким и средним уровнем доходов оказался вдвое глубже, чем в предыдущих случаях

В большинстве стран с низким и средним уровнем доходов, по которым имеются данные по РН и ВВП на душу населения за 2020 год (81 из 107), отмечен рост РН в 2020 году по сравнению с 2019 годом. В большинстве этих стран (66 из 81) величина этого годового прироста РН превышает его прирост за предшествующие два года (рисунок 19). Лишь в 15 странах, где зарегистрирован рост РН в 2020 году по сравнению с 2019 годом, он не превышал прироста в 2019 году по сравнению с 2017 годом.

Рисунок 19
В 2020 году в большинстве стран с низким и средним уровнем доходов, охваченных экономическими спадами, показатели РН растут; однако зачастую экономические спады происходят одновременно со связанными с климатом стихийными бедствиями и экстремальными климатическими явлениями

Почти во всех странах с низким и средним уровнем доходов (60 из 66), где прирост показателя РН в 2020 году превысил его прирост за предшествующие два года, он происходил в условиях экономического спада (рисунок 19). В 11 из них прирост РН обусловлен только экономическими спадами, а в остальных странах он произошел под влиянием как экономических спадов, так и сочетания других факторов.

В 2020 году чаще всего (34 из 60) происходило сочетание таких факторов, как экономические спады и экстремальные климатические явления или связанные с климатом стихийные бедствия (рисунок 19). Наиболее примечательно, что в большинстве (19) из этих 34 стран последствия изменения климата были серьезными, и их можно отнести к категориям средних и/или крупных связанных с климатом стихийных бедствийaj. Связанные с климатом стихийные бедствия стали главными составляющими комплекса рисков до такой степени, что сейчас на них приходится более 80 процентов всех сообщений в международных новостных сводках о крупных стихийных бедствиях92,93. В двух странах (Ираке и Мали) отмечался рост РН, обусловленный как экономическими спадами, так и конфликтами; обе страны охвачены продовольственными кризисами в условиях высоких показателей тяжелого отсутствия продовольственной безопасности, что диктует необходимость оказания чрезвычайной гуманитарной помощи. В 13 из 60 стран происходят экономические спады, наряду с конфликтами и экстремальными климатическими явлениями или связанными с климатом стихийными бедствиями; семь из этих стран охвачены продовольственными кризисами в условиях высоких показателей тяжелого отсутствия продовольственной безопасности в сочетании со связанными с климатом стихийными бедствиями (Буркина-Фасо, Иордания, Йемен, Ливан, Нигерия, Пакистан и Украина). Как показывают приведенные ниже результаты анализа, наибольший прирост РН в 2020 году по сравнению с 2019 годом отмечался в тех странах, где экономические спады сопровождались связанными с климатом стихийными бедствиями, или в странах, охваченных продовольственными кризисами, главным фактором формирования которых являлись конфликты.

Наиболее высокие уровни отсутствия продовольственной безопасности и недоедания отмечаются в странах, испытывающих воздействие множественных факторов

Степень негативного воздействия той или иной движущей силы или того или иного фактора на состояние продовольственной безопасности и питания населения зависит от степени его подверженности им и уязвимости для них. В приведенном ниже анализе страны отнесены к разным категориям по признаку "воздействия" того или иного фактора; т.е. показаны страны, подверженные конфликтам, страны, испытывающие воздействие экстремальных климатических явлений, страны, испытывающие воздействие экономических спадов, и страны с высокими показателями неравенства. Используемые для отнесения к той или иной категории переменные представлены во врезке 8.

В обобщенном виде, страна относится к той или иной категории степени "воздействия" того или иного фактора, исходя из следующих двух критериев: i) свидетельств события в стране, обусловленного конкретным фактором – например, существования конфликта, экстремального климатического явления или экономического спада; и ii) свидетельств уязвимости для воздействия такого события – имеются в виду условия, повышающие вероятность обусловленного конкретным фактором события, оказывающего негативное воздействие на состояние продовольственной безопасности и питания в стране.

Например, страна, испытывающая воздействие экстремальных климатических явлений – это страна, о которой известно, что в ее сельскохозяйственных районах происходят экстремальные климатические явления (подверженность) и где выше вероятность того, что эти экстремальные климатические явления будут иметь негативные последствия в плане отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания (уязвимость). Если оба критерия соблюдены, то та или иная страна относится к категории "страна, испытывающая воздействие экстремальных климатических явлений". Страна, отвечающая установленным критериям, может оказаться под воздействием более одного вида факторов; например, страна может испытывать воздействие как экстремальных климатических явлений, так и конфликта.

С каждым фактором связаны многочисленные факторы уязвимости, однако сложно дать определение, применимое ко всем странам, для проведения глобального анализа, в силу недостатка данных и их несопоставимости. Для целей настоящего анализа выбрана небольшая частная группа показателей, которую можно использовать для косвенного определения предполагаемого уровня уязвимости в зависимости от факторов и их относительной важности для продовольственной безопасности и питания, а также для обеспечения сопоставимости показателей по всем 133 странам с низким и средним уровнем доходов (СНСД).

Из вышеизложенного следует, что 2020 год является уникальным в том смысле, что в большинстве стран с низким и средним уровнем доходов происходил глубокий экономический спад. Поэтому для этого года характерно необычайно большое число стран, испытывающих воздействие множественных факторов, когда экономические спады сочетались с экстремальными климатическими явлениями и конфликтами. По этой причине важно провести отдельный анализ этого периода и сначала изучить предшествовавший COVID-19 период.

В период, предшествовавший COVID-19, 70 процентов (93 из 133) стран с низким и средним уровнем доходов испытывали воздействие хотя бы одного из упомянутых факторов. Только 40 из 133 стран с низким и средним уровнем доходов не испытывали воздействия каких бы то ни было из этих трех факторов, а большинство стран оказывались под воздействием одного фактора (52 страны) или их сочетания (41 страна). Среди стран, на которые воздействовал один фактор, большинство (38 стран) испытывали воздействие экстремальных климатических явлений, следующими по распространенности факторами были конфликты (восемь стран) и экономические спады (шесть стран). Самым распространенным фактором, оказывающим воздействие на страны стал фактор экстремальных климатических явлений, который проявлялся индивидуально или в сочетании с другими факторами (75 стран). Вторым по распространенности фактором, оказывающим воздействие на страны, стал фактор конфликтов, который проявлялся индивидуально или в сочетании с другими факторами (40 стран); затем следовали экономические спады (24 страны). В 38 из 93 (или 41 процент) стран, столкнувшихся с воздействием по крайней мере одного фактора, также высоки показатели неравенства доходов.

Среди стран, испытывавших воздействие множественных факторов, больше всего стран (23) испытывали воздействие конфликтов и экстремальных климатических явлений, следующими по распространенности было сочетание экстремальных климатических явлений и экономических спадов (9 стран). Пять стран испытывали воздействие всех трех факторов. Список стран, испытавших воздействие упомянутых факторов см. Приложение 4

Большинство хронически недоедающих и детей с отставанием в росте приходится на страны, испытывающие воздействие множественных факторов (рисунок 20). Более того, в странах, испытывающих воздействие множественных факторов, также значительно выше показатели распространенности недоедания и отставания детей в росте. В 2019 году невзвешенный средний показатель РН в странах, испытывающих воздействие множественных факторов (17 процентов), был на 6 процентных пунктов выше, чем в странах, испытывающих воздействие одного фактора или не испытывающих воздействие какого бы то ни было фактора (рисунок 20A). Исходя из этого, можно сделать очевидный вывод о том, что большинство голодающих проживает в странах, испытывающих воздействие множественных факторов – 381,4 миллиона из 650,3 миллиона хронически недоедающих в мире в 2019 году (рисунок 20A).

Рисунок 20
БОЛЬШИНСТВО НЕДОЕДАЮЩИХ И ДЕТЕЙ С ОТСТАВАНИЕМ В РОСТЕ ПРИХОДИТСЯ НА СТРАНЫ, ИСПЫТЫВАВШИЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ МНОЖЕСТВЕННЫХ ФАКТОРОВ (2019)

Сходные тенденции наблюдаются и в отношении отставания в росте у детей. В 2019 году в странах, по которым имеется информация, невзвешенный средний показатель распространенности отставания в росте у детей в странах, испытывающих воздействие нескольких факторов, был на 6 процентных пунктов выше, чем в странах, испытывающих воздействие только одного фактора, и на 9 процентных пунктов выше, чем в странах, не испытывающих воздействия какого бы то ни было фактора (соответственно, 28,5, 22,6 и 19,6 процента) (рисунок 20B). Около 130 миллионов или 90 процентов от общего количества детей в возрасте до пяти лет с отставанием в росте приходилось на страны, испытывающие воздействие по крайней мере одного фактора (рисунок 20B). Однако эти движущие силы воздействуют не только на факторы, определяющие состояние продовольственной безопасности и питания в этих странах; поэтому необходимо более подробно их проанализировать.

Актуализированные по состоянию на 2020 год результаты анализа для выявления стран, испытывающих воздействие различных факторов, показывают, что из 133 стран с низким и средним уровнем доходов, количество стран, не испытывающих воздействие каких бы то ни было факторов сократилось с 40 до 14 (по сравнению с периодом 2010–2019 годов), а большинство стран (88) испытывают воздействие нескольких факторов, и лишь немногие страны (39) испытывали воздействие одного фактора. Самым распространенным фактором, оказывающим воздействие на страны, по-прежнему является фактор экстремальных климатических явлений, который проявлялся индивидуально или в сочетании с другими факторами (104 страны). Однако экономические спады – в качестве индивидуального фактора или в сочетании с другими факторами – являются вторым по распространенности общим фактором, оказывающим воздействие на страны (72 страны); следующим по распространенности фактором являются конфликты (40).

Поэтому в 2020 году численность недоедающих в странах с низким и средним уровнем доходов, испытывавших воздействие множественных факторов, существенно увеличивается до более 585 миллионов человек (на рисунке не показано). В странах, испытывавших воздействие множественных факторов, в 2020 году также выше распространенность недоедания (16 процентов), по сравнению со странами, испытывающими воздействие одного фактора или не испытывающими воздействия каких бы то ни было факторов (соответственно, 10 и 8 процентов). Подобным же образом, в 2020 году, самые высокие показатели распространенности отставания в росте были в странах, испытывавших воздействие множественных факторов (23 процента), по сравнению со странами, испытывавшими воздействие одного фактора или не испытывавшими воздействия каких бы то ни было факторов (соответственно, 18 и 14 процентов). Однако в странах с низким и средним уровнем доходов показатель отставания в росте у детей снизился с 24 процентов в 2019 году до 21 процента в 2020 году.

Масштабы голода увеличиваются в наибольшей степени там, где происходят конфликты, экстремальные климатические явления, экономические спады и высоки показатели неравенства доходов

Как показано в предыдущей главе, масштабы голода в мире, определяемые на основе показателя РН, после длительного периода сокращения стали медленно расти, начиная с 2014 года. Поскольку тенденция к снижению этого показателя сменилась на противоположную, а в последние годы – еще до пандемии COVID-19 – начали расти показатели недоедания, важно более подробно изучить тенденции в странах с низким и средним уровнем доходов, испытывавших воздействие конфликтов, экстремальных климатических явлений и экономических спадов, а также их отличие от тенденций в странах с высокими показателями неравенства доходов.

Результаты этого анализа показывают, что изменение направленности тенденций показателя РН в 2014 году и продолжающийся его рост – особенно значительный начиная с 2017 года – обусловлены в основном развитием событий в странах с низким и средним уровнем доходов, где происходят конфликты, экстремальные климатические явления и спады экономики, а также в странах с высоким уровнем неравенства доходов (рисунок 21). Показатель РН выше – и увеличился больше – в странах, испытывавших воздействие этих факторов.

Рисунок 21
В СТРАНАХ, ПОСТРАДАВШИХ ОТ КОНФЛИКТОВ, ЭКСТРЕМАЛЬНЫХ КЛИМАТИЧЕСКИХ ЯВЛЕНИЙ, ЭКОНОМИЧЕСКИХ СПАДОВ ИЛИ С ВЫСОКИМ УРОВНЕМ НЕРАВЕНСТВА ПРОБЛЕМА ГОЛОДА СТОИТ ОСТРЕЕ

Из 110 стран с низким и средним уровнем доходов самый большой прирост РН наблюдается в странах, где происходят экономические спады. По группе стран, испытывающих воздействие экономических спадов, рост РН начался еще в 2010 году; эти страны обогнали по данному показателю страны, испытывающие воздействие других факторов (рисунок 21).

В период 2017–2019 годов в странах, затронутых конфликтами, отмечена тенденция к (хотя и незначительному) росту показателя РН с 16 до 16,9 процента. Хотя это не показано на рисунке 21, показатель РН был еще выше и увеличивался еще большими темпами в странах, где конфликты усугублялись затяжными кризисами. В период 2010–2019 годов в странах, где происходили затяжные кризисы, отмечались самые высокие показатели РН, составлявшие, в среднем, 30 процентов, причем в период 2017–2019 годов их прирост составил 1,5 процентных пункта – с 28,7 до 30,2 процента.

Из рисунка 21 совершенно ясно, что 2020 год радикально отличается от предшествующих периодов, поскольку резкий прирост показателей РН отмечается во всех странах с низким и средним уровнем доходов. Как уже отмечалось, экономические спады, обусловленные пандемией COVID-19 и мерами по ее сдерживанию, нанесли самый тяжелый за последние десятилетия удар по достижениям в мире в области ликвидации голода, что также способствовало резкому и значительному приросту показателей недоедания за один год.

Тенденции значительно отличаются в зависимости от того, испытывает ли страна воздействие нескольких факторов (множественные факторы), а также в какую группу доходов она входит (рисунок 22). Стоит отдельно упомянуть, что за период 2017–2019 годов – последний период до пандемии COVID-19 – в странах с низким и средним уровнем доходов, где действовал как минимум один из упомянутых факторов, показатель РН увеличился на 4 процента, а в странах, где эти факторы отсутствовали – снизился на 3 процента. В целом, в период 2017–2019 годов в странах, испытывавших воздействие множественных факторов, отмечался наибольший прирост показателя РН (6 процентов), который в 12 раз превышал показатели стран, испытывавших воздействие лишь одного фактора (0,5 процента).

Рисунок 22
В странах с низким уровнем доходов, испытывавших воздействие конфликтов и экстремальных климатических явлений, отмечается наибольший прирост РН, а в странах со средним уровнем доходов наибольший прирост этого показателя происходит в периоды экономических спадов

Рассмотрение всех стран с низким и средним уровнем доходов показывает, что по 24 странам, испытывавшим воздействие экономических спадов, отмечается наибольший прирост показателя РН (1,5 процентных пункта), а по 36 странам, испытывавшим воздействие множественных факторов, отмечался второй по величине прирост этого показателя (1,0 процентного пункта) (рисунок 22). Однако по 45 странам, испытывавшим воздействие одного фактора этот показатель увеличился на 0,1 процентного пункта, а по 29 странам, где эти факторы отсутствовали, он снизился на 0,3 процентных пункта.

При дальнейшем более подробном анализе рассматриваются все возможные сочетания множественных факторов, которые могут воздействовать на страны с низким и средним уровнем доходов. Поскольку информация по недоеданию имеется по 110 странам, они разделены на восемь отдельных групп. На рисунке A4.1 показаны страны по восьми категориям, отражающим различное сочетание факторов, а в таблице A4.1 представлен список стран. Наибольший прирост показателей РН (не показан на рисунке) отмечен в девяти странах, испытывавших воздействие как экстремальных климатических явлений, так и экономических спадов (прирост 2,1 процентного пункта за 2017–2019 годы), затем следуют пять стран, испытывавших воздействие всех трех факторов (прирост 2 процентных пункта) (Афганистан, Йемен, Демократическая Республика Конго, Нигерия и Центральноафриканская Республика). По странам, испытывавшим воздействие сочетания факторов конфликтов и экстремальных климатических явлений (18 стран) или сочетания конфликтов и экономических спадов (4 страны), прирост РН составил, соответственно, 0,4 и 0,5 процентного пункта.

В период 2017–2019 годов в странах с низким уровнем доходов, где действовали эти факторы, отмечался наибольший прирост показателя РН (с 30,8 до 32,4 процента), что в 2,5 раза выше его прироста за тот же период, данные о котором представлены испытавшими воздействие этих факторов странами со средним уровнем доходов (8,9–9,1 процента) (рисунок 22). В частности, по странам с низким уровнем доходов прирост показателя РН составил 1,6 процентного пункта, что на 0,2 процентного пункта больше, чем по странам со средним уровнем доходов (по странам с уровнем доходов ниже среднего показатель не увеличился, а по странам с уровнем доходов выше среднего увеличился на 0,4 процентных пункта). По странам с низким уровнем доходов также высоки показатели прироста, обусловленные всеми тремя факторами, а также воздействием одного фактора или множественных факторов. По странам с низким уровнем доходов, затронутых конфликтами (11 стран) и экстремальными климатическими явлениями (14 стран) прирост составил, соответственно, 2,3 и 1,4 процентного пункта, что выше соответствующих показателей по странам со средним уровнем доходов, где также действуют эти факторы (рисунок 22). Кроме того, прирост на 2,3 процентного пункта в странах с низким уровнем доходов, испытывавших воздействие конфликтов, выше, чем в странах с низким уровнем доходов, не испытывавших воздействие конфликтов (РН не увеличился).

В отличие от стран с низким уровнем доходов, рост показателей РН за этот период в странах со средним уровнем доходов отмечен в первую очередь в странах, испытывавших воздействие экономических спадов и множественных факторов (рисунок 22). В странах со средним уровнем доходов, испытывавших воздействие экономических спадов (16 стран) отмечен прирост РН на 1,7 процентного пункта (для сравнения – в странах со средним уровнем доходов, не испытывавших воздействия этого фактора (74 страны), этот показатель сократился на 0,3 процентных пункта). Из них в восьми странах с уровнем доходов ниже среднего отмечен прирост на 1,9 процентного пункта, а в восьми странах с уровнем доходов выше среднего прирост составил 1,4 процентного пункта.

В этот период одним из факторов роста показателей РН было большое неравенство доходов – особенно в странах со средним уровнем доходов. В странах со средним уровнем доходов с высокими показателями неравенства доходов (39 стран) прирост РН был больше, чем в странах этой категории, где показатели неравенства доходов не были высокими. В частности, в первой группе стран этот показатель увеличился на 0,3 процентных пункта, а во второй группе – на 0,3 процентных пункта снизился. Кроме того, в странах со средним уровнем доходов, испытывавших воздействие не менее одного фактора, в период 2017–2019 годов прирост показателя РН составил 2 процента, а в странах, где дополнительно действовал фактор большого неравенства доходов, этот прирост был вдвое выше – 4 процента.

В отличие от последних тенденций показателей распространенности недоедания, в показателях распространенности отставания в росте у детей в период 2017–2019 годов наблюдается тенденция к снижению. Однако анализ отставания в росте у детей по странам, испытывавшим воздействие конфликтов, экстремальных климатических явлений и экономических спадов, а также их отличия от тенденций в странах с высокими показателями неравенства доходов не показал каких бы то ни было заметных особенностей, что указывает на действие других более мощных факторов, определяющих формирование этих тенденций. Подобным же образом, в период 2012–2016 годов отмечался рост показателей ожирения у взрослых во всех странах с низким и средним уровнем доходов, однако как показывает анализ, эта тенденция к росту обусловлена не чрезвычайным характером действия этих факторов, а структурными факторами, относящимися к процессам экономического развития той или иной страны и связанными с ними изменениями продовольственных сред. На самом деле рост показателей ожирения у взрослых согласуется с динамикой уровней доходов в стране, а также с переходом на новые модели питания, который часто происходит в связи с развитием экономики. В странах со средним уровнем доходов наблюдается статистически значимый более высокий прирост, чем в странах с низким уровнем доходов (1,9 процентного пункта против 1,4 процентного пункта), причем данные о наибольшем приросте (2,1 процентного пункта) поступают от стран с уровнем доходов выше среднего.

Различия факторов и результатов их влияния на продовольственную безопасность и питание по регионам

Результаты анализа по регионам свидетельствуют о различии тенденций в силу действия разных факторов. В настоящем разделе основное внимание при анализе уделено странам с низким и средним уровнем доходов в Африке, Азии и Латинской Америки и Карибском бассейне. Это три региона мира, на которые приходится большая часть испытывающего недоедание населения и детей с отставанием в росте в мире и по которым имеется достаточно данных для проведения анализа. Сначала мы проанализируем период 2017–2019 годов, а затем более подробно рассмотрим 2020 год.

По всем трем регионам в период 2017–2019 годов примерно 78 процентов стран с низким и средним уровнем доходов испытывали воздействие хотя бы одного из этих трех факторов (конфликты, экстремальные климатические явления и экономические спады) (рисунок 23). Из их числа 45 процентов (33 из 74 стран) также имели высокие показатели неравенства доходов, которые усугубляли воздействие этих факторов. В период 2017–2019 годов по странам, испытывавшим воздействие факторов в условиях высоких показателей неравенства доходов прирост РН составил 0,6 процентного пункта (на рисунке не показано), тогда как в странах, где действовали другие факторы, но показатель неравенства доходов был низким, показатель РН несколько снизился. Из 44 стран этих регионов, где высоки показатели неравенства доходов, 26 приходится на Африку, пять – на Азию и 13 – на Латинскую Америку и Карибский бассейнak.

Рисунок 23
В странах Африки и Латинской Америки и Карибского бассейна отмечается самый большой рост показателей РН под воздействием множественных факторов, а Африка – единственный регион, где в период 2017–2019 годов показатель РН вырос под влиянием всех этих трех факторов

В странах Африки, Азии, Латинской Америки и Карибского бассейна, испытывавших воздействие факторов экономического спада, значение показателя РН за 2017–2019 годы незначительно выросло по сравнению со странами, пострадавшими от экстремальных климатических явлений или конфликтов (рисунок 23). Самый большой прирост отмечается в Африке, а также Латинской Америке и Карибском бассейне (2 процентных пункта). Африка – единственный регион, где за 2017–2019 годы прирост показателя РН произошел под влиянием всех этих трех основных факторов. Из 24 стран, испытывавших воздействие экономических спадов, 11 стран относятся к Африке (27 процентов), шесть – к Азии (19 процентов) и пять – к Латинской Америке и Карибскому бассейну (22 процента). В других регионах также есть страны, испытывавшие воздействие экономических спадов, которые на рисунке не показаны (две из них относятся к Океании).

Одним из важных факторов в Африке являются экстремальные климатические явления; в период 2017–2019 годов в странах, испытывавших воздействие этого фактора, показатель РН увеличился на 1,2 процентного пункта, в то время как в Азии этот показатель снизился на 0,4 процентного пункта (рисунок 23). Испытывают воздействие экстремальных климатических явлений 21 страна (51 процент) в Африке и 24 страны (77 процентов) в Азии.

В странах Африки, испытывавших воздействие конфликтов, в период 2017–2019 годов показатель РН увеличился на 1,7 процентного пункта (рисунок 23). В отличие от этих стран, в единственной стране Латинской Америки и Карибском бассейне, где происходит конфликт (Колумбии), показатель РН снизился.

Африка – единственный регион, где в период 2017–2019 годов показатель РН вырос под влиянием всех этих трех факторов (конфликты, экстремальные климатические явления и экономические спады) (рисунок 23). Более того, в странах Африки, испытывавших воздействие конфликтов и экстремальных климатических явлений, прирост показателей РН больше, чем в странах Азии, Латинской Америки и Карибского бассейна, испытывающих воздействие тех же факторов. В регионах наблюдаются представляющие интерес изменения показателей РН в 2017–2019 годах. В странах Африки, испытывавших воздействие конфликтов и экстремальных климатических явлений, прирост показателей РН больше, чем в странах этого континента, не испытывавших воздействия этих же факторов (в них отмечен небольшой прирост порядка 0,3–0,4 процентного пункта). Подобным же образом, в странах Азии, Латинской Америки и Карибского бассейна, испытывавших воздействие экономических спадов, прирост РН оказался выше, чем в странах, где этот фактор отсутствовал: в Азии он оказался ниже на 0,6 процентного пункта, в Латинской Америке и Карибском бассейне – на 0,2 процентного пункта выше.

Самый большой прирост РН (2,1 процентного пункта) отмечается в странах Латинской Америки и Карибского бассейна, испытывавших воздействие множественных факторов (рисунок 23). В Африке также отмечается очень большой прирост РН в странах, испытывавших воздействие множественных факторов (прирост на 1,9 процентного пункта). В странах Африки чаще всего встречается сочетание факторов конфликта и экстремальных климатических явлений (в пяти странах). В Латинской Америке и Карибском бассейне четыре страны испытывают воздействие множественных факторов: три – воздействие фактора экстремальных климатический явлений и экономических спадов; и одна (Колумбия) – конфликтов и экстремальных климатических явлений.

В период 2017–2019 годов в число стран, где отмечались самые высокие показатели прироста РН, неизменно входили страны, испытывавшие воздействие множественных факторов (не менее одного фактора). В этот период, в целом по трем регионам, по которым проводился анализ (Африка, Азия и регион Латинской Америки и Карибского бассейна), примерно в 36 процентах стран с низким и средним уровнем доходов действовали множественные факторы: 15 стран в Африке; 15 – в Азии; и четыре – в Латинской Америке и Карибском бассейне. По странам, испытывавшим воздействие множественных факторов, отмечался прирост этого показателя на 1,9 процентного пункта в Африке и на 2,1 процентного пункта в Латинской Америке и Карибском бассейне, причем в Азии прирост не был отмечен (рисунок 23). С другой стороны, почти половина стран в Азии испытывали в этот период воздействие множественных факторов, однако рост показателей РН был отмечен только в странах, испытывавших воздействие экономических спадов.

В 2020 году все страны с низким и средним уровнем доходов, по которым имеется информация, испытывали воздействие экономических спадов; исключение составили лишь девять стран: Бангладеш, Вьетнам, Гайана, Египет, Иран, Китай, Мьянма, Турция и Эфиопия. Например, в Гайане темпы роста в 2020 году составили 43,5 процента благодаря необычайно высокому уровню добычи нефти. Подобным же образом в 2020 году ВВП Ирана вырос на 8 процентных пунктов благодаря росту нефтяных доходов во второй половине года.

На рисунке 24 показано увеличение РН в 2020 году, обусловленное экономическими спадами и их сочетанием с различными другими факторами. В тех случаях, когда экономические спады сопровождались воздействием других факторов (связанных с изменением климата стихийных бедствий, конфликтов, или их сочетанием), самый большой прирост показателя РН отмечается в Африке (5,2 процентного пункта), за которой следует Азия (3,1 процентного пункта). Из 49 стран, испытывавших воздействие множественных факторов, 16 приходится на Африку (16 из 41 страны Африки), восемь – на Латинскую Америку и Карибский бассейн (8 из 21 страны Латинской Америки и Карибского бассейна), а остальные семь стран – на Северную Америку и Европу, и Океанию. Из этих семи стран три относятся к Северной Америке и Европе (3 из 9) и четыре – к Океании (4 из 6).

Рисунок 24
В 2020 году в Африке, Азии и Латинской Америке и в Карибском бассейне отмечен значительный рост показателя РН, поскольку эти регионы были охвачены экономическим спадом в сочетании со связанными с изменением климата стихийными бедствиями, конфликтами, или совокупностью обоих

Значительное число стран (49 из 107), где отмечен рост показателя РН в 2020 году, испытывали воздействие единственного фактора – экономических спадов; но, в среднем, в этих странах прирост РН был значительно меньше, чем в странах, испытывавших воздействие экономических спадов в сочетании с другими факторами (рисунок 24). В среднем в мире прирост оказался на 1,1 процентного пункта ниже, а в Африке и Азии – на 1,5 процентного пункта ниже.

Тридцать пять стран испытывали воздействие совокупности экономических спадов и связанных с климатом стихийных бедствий, что вызвало значительный прирост показателей РН во всех трех регионах (рисунок 24). Самый большой прирост отмечен в Латинской Америке и Карибском бассейне (2,1 процентного пункта), затем следуют Африка (1,6 процентного пункта) и Азия (1 процентный пункт). Из этих 35 стран девять приходится на Африку (9 из 41 страны в Африке) и восемь – на Латинскую Америку и Карибский бассейн (8 из 21 страны этого региона).

В 2020 году в странах, затронутых конфликтами в сочетании с другими факторами показатели РН выросли значительно. В странах Африки, испытывавших воздействие всех трех факторов: экономических спадов, связанных с климатом стихийных бедствий и конфликтов, отмечается наибольший прирост РН (5,2 процентного пункта), а в странах Азии, испытывавших воздействие экономических спадов и конфликтов, отмечается второй по величине прирост РН (3,1 процентного пункта).

Снижение экономической доступности здоровых рационов питания тесно связано с острым и умеренным отсутствием продовольственной безопасности

Этим докладом ФАО начала на системной основе отслеживать стоимость и экономическую доступность здоровых рационов питания в мире. Представленные в главе 2 новые оценки по 2019 году дают ценную возможность лучше понять, как эти показатели связаны с отсутствием продовольственной безопасности, и как их изменение во времени влияет на показатели отсутствия продовольственной безопасности и различные формы неполноценного питания.

В докладе прошлого года было показано, что в 2017 году экономическая недоступность здоровых рационов питания была тесно связана с недоеданием и различными формами неполноценного питания, включая отставание в росте у детей и ожирение у взрослых. Эти выводы были подтверждены и в этом году по результатам анализа оценок за 2019 год, которые показывают, что высокие значения показателей экономической недоступности здоровых рационов питания тесно связаны с более высокими уровнями острого и умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности, которые определяются на основе ШВОПБ (рисунок 25). Как и ожидалось, чем ниже уровень доходов в стране, тем выше показатели как экономической недоступности здоровых рационов питания, так и острого и умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности.

Рисунок 25
ОТСУТСТВИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДОСТУПНОСТИ ЗДОРОВЫХ РАЦИОНОВ ПИТАНИЯ В 2019 ГОДУ ТЕСНО СВЯЗАНО С БОЛЕЕ ВЫСОКИМИ УРОВНЯМИ КАК ОСТРОГО И УМЕРЕННОГО, ТАК И ОСТРОГО ОТСУТСТВИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Изучение взаимосвязи между процентной долей населения, которое не может себе позволить здоровых рационов питания и процентной долей населения, которое живет в условиях умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности (вне зависимости от того, проживают ли они в странах, испытывающих воздействие факторов), дает интересную картину (рисунок 26). В среднем по странам, испытывающим воздействие не менее одного фактора, процентная доля населения, которое живет в условиях умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности, почти на 10 процентных пунктов выше (44 процента), чем в странах, которые не испытывали какого бы то ни было их воздействия (34 процента). Более того, более значительная процентная доля населения (57 процентов) не может позволить себе здоровых рационов питания, тогда как в странах, которые не испытывали какого бы то ни было их воздействия, доля такого населения составляла 41 процент. В странах, подверженных действию множественных факторов, отмечаются самые высокие показатели экономической недоступности (68 процентов), что в среднем на 39 процентов выше, чем в странах, где действует какой либо один фактор, и на 66 процентов выше, чем в странах, не подверженных влиянию ни одного из упомянутых факторов. В этих странах также выше уровень умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности (47 процентов), что на 12 процентов выше, чем в странах, подверженных воздействию какого-либо одного фактора (42 процента), и на 38 процентов выше, чем в странах, не подверженных влиянию ни одного из упомянутых факторов (34 процента).

Рисунок 26
В 2019 ГОДУ В СТРАНАХ, ПОДВЕРЖЕННЫХ ДЕЙСТВИЮ МНОЖЕСТВЕННЫХ ФАКТОРОВ, И В СТРАНАХ, ОХВАЧЕННЫХ КОНФЛИКТАМИ (ПО ОТДЕЛЬНОСТИ ИЛИ В СОЧЕТАНИИ С ДРУГИМИ ФАКТОРАМИ), ПРОЦЕНТНАЯ ДОЛЯ НАСЕЛЕНИЯ, КОТОРОЕ НЕ МОЖЕТ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ ЗДОРОВЫЙ РАЦИОН ПИТАНИЯ И ЖИВЕТ В УСЛОВИЯХ УМЕРЕННОГО ИЛИ ОСТРОГО ОТСУТСТВИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, БЫЛА ОДНОЙ ИЗ САМЫХ ВЫСОКИХ

В 2019 году одни из самых высоких показателей умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности и экономической недоступности здоровых рационов питания отмечались в странах, затронутых конфликтами, причем вне зависимости от того, воздействовали ли на них только факторы конфликтов или конфликты в сочетании с другими факторами. Единственным исключением являются страны, затронутые конфликтами в сочетании с экстремальными климатическими явлениями, в которых показатель умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности ниже, чем в странах, в которых экстремальные климатические явления сочетались с экономическими спадами (рисунок 26). В тех немногих странах, которые были затронуты всеми тремя факторами - конфликтами, экстремальными климатическими явлениями и экономическими спадами - самые высокие показатели экономической недоступности (94 процента населения этих стран) и умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности (69 процентов населения).

Важно отметить, что сейчас у нас впервые появилась возможность расширить круг анализируемых параметров и рассмотреть взаимосвязи между динамикой показателей экономической недоступности здоровых рационов питания (сравнивая данные за 2017 и 2019 годы) и уровнями отсутствия продовольственной безопасности, измеряемыми двумя показателями, сформированными на основе ШВОПБ. Хотя на глобальном уровне общее количество людей, которые не могут позволить себе здоровых рационов питания было в 2019 году несколько меньше, чем по оценочным данным по 2017 году, которые были опубликованы в докладе прошлого года, в нескольких регионах фактическое их количество увеличилось (см. таблицу 5 в главе 2). Наибольший прирост отмечен в Латинской Америке и Карибском бассейне (8,4 процента), причем в субрегионах прирост был еще больше – 9,7 процента в Латинской Америке и 14,3 процента в Южной Америке. Значительный прирост также был отмечен в Африке (5,4 процента), особенно в Центральной Африке (6,8 процента) и Западной Африке (5,9 процента). Наблюдается довольно большой разброс по странам как в сторону увеличения, так и уменьшения общего количества населения, которое не могло себе позволить здоровых рационов питания в период 2017–2019 годов. Однако показатели острого отсутствия продовольственной безопасности и умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности, измеряемые по ШВОПБ, не проявили столь значительную изменчивость за такой короткий период времени, поэтому при проведении этого анализа используются их уровни 2019 года, а не показатели их изменения за период 2017–2019 годовal.

Результаты анализа показывают (не представлены здесь в графическом виде), что в период 2017–2019 наблюдалась прямая зависимость между численностью населения, которое не может себе позволить здоровых рационов питания, и показателями как умеренного или острого, так и острого отсутствия продовольственной безопасности в 2019 году. Первая переменная может быть неинформативной в плане объяснения факторов изменения показателей, формируемых на основе ШВОПБ, поскольку коэффициент детерминации (R-squared порядка 0,06), однако зависимость статистически значима.

Таким образом, в странах, где в 2017–2019 годах показатель экономической недоступности здоровых рационов питания вырос, также отмечаются более высокие уровни отсутствия продовольственной безопасности (как острого, так и умеренного или острого). Результаты дополнительного описательного статистического анализа и тестов на значимость показывают, что эта положительная зависимость наблюдается главным образом в странах с уровнем доходов ниже среднего.

ФАО только начинает на системной основе отслеживать стоимость и экономическую доступность здоровых рационов питания. Поэтому можно ожидать, что по мере формирования новых точек данных будут существенно расширяться возможности проведения анализа и понимание того, как изменение стоимости и экономической доступности здоровых рационов питания воздействуют на отсутствие продовольственной безопасности и различные формы неполноценного питания. Кроме того, систематический сбор данных по ценам основных продовольственных товаров, образующих здоровые рационы питания, позволит сформировать полезную для здоровья продовольственную корзину, в состав которой можно будет включать характерные для той или иной страны продовольственные товары, и которые можно будет сравнивать между странами и при этом они отражали бы местную специфику.

ОСНОВНЫЕ ТЕЗИСЫ

Преобразованные на основе повышения устойчивости к влиянию основных факторов продовольственные системы могут обеспечить экономически доступные здоровые рационы питания на основе принципов экологической устойчивости и инклюзивности и способны стать мощным локомотивом ликвидации голода, отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания во всех его формах.

В пострадавших от конфликтов районах ключом к формированию устойчивости наиболее уязвимых для воздействия внешних факторов групп является поддержание – насколько это возможно – необходимых в условиях таких конфликтов функций продовольственных систем, согласовывая при этом срочные меры гуманитарной помощи для сохранения жизни и источников средств существования, долгосрочные цели развития и поддержания мира.

Укрепление устойчивости продовольственных систем к воздействию факторов нарастающей изменчивости климата и экстремальных его проявлений обеспечат инновационные механизмы, направленные на уменьшение связанных с климатом рисков, широкое внедрение климатически оптимизированных и экологически оправданных приемов производства, а также сохранение и восстановление природной среды.

Экономические последствия пандемии COVID-19 свидетельствуют о том, что в периоды замедления роста экономики и экономических спадов критически важно поддерживать работоспособность продовольственных производственно-сбытовых цепочек, обеспечивая при этом достаточную поддержку источников средств к существованию наиболее уязвимых групп населения, бесперебойность производства питательных пищевых продуктов и доступа к ним, в том числе на основе укрепления программ социальной защиты.

Сохранение социально-экономического неравенства подчеркивает необходимость системных изменений в продовольственных системах для того, чтобы уязвимые и традиционно социально обособленные группы населения получили более широкий доступ к производственным ресурсам, технологиям, данным и инновациям, дающим им возможность активно участвовать в осуществлении перемен для повышения устойчивости продовольственных систем.

Реализация всеобъемлющих мер политики, направленных на решение проблем как продовольственных, так и природных сред, подкрепленных нормативно-регулирующими и законодательными мерами, может привести к изменению поведения во всех звеньях продовольственной производственно-сбытовой цепочки, а также потребителей, изменяя, таким образом, модели питания на более полезные для здоровья людей и благоприятные для окружающей среды.

Важнейшее значение для наращивания синергии в интересах повышения эффективности и действенности решений по агропродовольственным системам, направленных на обеспечение более экономически доступных рационов питания для всех, имеет последовательность и согласованность при формулировании и осуществлении мер политики и инвестиций для продовольственных систем, систем здравоохранения, социального обеспечения и защиты окружающей среды.

Действенные, предусматривающие участие всех механизмы и институты общего руководства, а также доступ к технологиям, данным и инновациям призваны стать важными катализаторами реализации всеобъемлющих комплексов мер политики, инвестиций и законодательства, направленных на преобразование продовольственных систем, в целях повышения экономической доступности здоровых рационов питания.

Поскольку продовольственные системы подвержены воздействию множественных факторов, а также влияют самым разнообразным образом на состояние продовольственной безопасности и питания, следует сформировать учитывающие специфику условий меры политики, инвестиции и законодательство для получения максимального совокупного эффекта в плане преобразования продовольственных систем; при этом необходимо учитывать ограниченность финансовых ресурсов.

Для формирования комплексов мер политики, инвестиций и законодательства и для создания условий для реализации решений, отвечающих интересам всех участников, при рациональной организации компромиссов, необходимы комплексные подходы; в их число входят территориальные подходы, экосистемные подходы, подходы и скоординированные мероприятия на основе продовольственных систем коренных народов, с использованием которых можно на системной основе решать проблемы затяжных кризисов, дополняя работу по построению мира.

Глобальные призывы к действиям, правленным на преобразование продовольственных систем

За последние десятилетия продовольственные системы обеспечивали поставки самых разнообразных пищевых продуктов, необходимых для быстро растущего населения мира, которое все больше перемещается в города. Однако многие продовольственные системы не смогли обеспечить поставки безопасных и питательных пищевых продуктов для полноценного питания населения всего мира, поскольку три миллиарда людей не могли даже позволить себе здоровых рационов питания еще до наступления пандемии COVID-19. Более того, растет доля населения мира, рацион которого состоит из подверженных глубокой технологической переработке высококалорийных пищевых продуктов и напитков, содержащих много жиров, сахаров и/или соли94.

Неспособность продовольственных систем обеспечить домохозяйствам достаточный доступ к питательным пищевым продуктам, способствующим формированию здоровых рационов питания – особенно в условиях ведения мер, направленных на сдерживание распространения непрекращающейся пандемии COVID-19 – делает актуальным как никогда призыв к преобразованию продовольственных систем7, чтобы здоровые рационы питания были экономически доступными для всех. Неотложная необходимость этого преобразования является одним из главных обсуждаемых в настоящее время вопросов, связанных с решением самых сложных проблем в области устойчивого развития, в частности, с решением проблем ликвидации голода, отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания во всех его формах к 2030 году. Главные связанные с решением этих задач вопросы будут обсуждаться в ходе запланированных на этот год трех мировых саммитов: Саммита ООН по продовольственным системам в Нью-Йорке (и предваряющего его саммита в Риме), 26-й Конференции сторон Конвенции ООН об изменении климата (КС-26) в Глазго; и Саммита "Питание в целях роста" в Токио.

Как показано в главе 3, ряд факторов, воздействующих на продовольственные системы, оказывают все более значительное негативное влияние на состояние продовольственной безопасности и питания во всем мире. Основными такими факторами являются конфликты, изменчивость климата и экстремальные его проявления, а также замедление роста экономики и экономические спады, воздействие которых усугубляется нищетой и неравенством. И все же, если продовольственные системы будут преобразованыam для повышения их устойчивости к воздействию известных факторов, и будут реализованы стимулы к обеспечению экономически доступных здоровых рационов питания на принципах устойчивости и инклюзивности, они смогут стать одной из мощных движущих сил, обеспечивающих ликвидацию голода, отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания во всех его формах, и восстановление таких темпов работы, которые обеспечат своевременное достижение ЦУР 2 и будут способствовать формированию важного синергического взаимодействия с работой по достижению других ЦУР.

Потребность в этом преобразовании продовольственных систем диктует необходимость инновационных преобразований системного характера во всех секторах, для осуществления которых должны быть созданы благоприятные условия в виде учреждений, мер политики, законодательной и нормативно-регулирующей базы и инвестиций, в рамках которых должны быть поставлены согласованные и взаимодополняющие задачи86,95. Кроме того, для достижения необходимых преобразований необходимо скоординировано и комплексно осуществлять и небольшие изменения в малых масштабах, и структурные изменения учреждений, законодательной базы и стандартов в более крупных масштабах96. Важно отметить, как было признано в ходе упомянутых выше мероприятий, что важнейшее значение имеет скоординированность действий всех основных участников этого процесса, представляющих государственный и частный секторы, научные круги, гражданское общество и международные учреждения. Трудности, связанные с реализацией этих перемен, огромны, и для их преодоления необходимо мобилизовать значительные финансовые ресурсы; при этом необходимо найти такие решения, которые отвечали бы интересам всех участников и обеспечивали бы рациональную организацию компромиссов.

Наглядное представление о необходимых преобразованиях дает изучение передового опыта

С учетом передового опытаan и уроков целого ряда проводимых по всему миру тематических исследований97, в настоящем докладе представлены рекомендации для субъектов местного, странового, регионального и глобального уровней по мерам политики, направленным на преобразование продовольственных систем для повышения их устойчивости к воздействию факторов, способствовавших росту в последнее время показателей отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания, а также для улучшения экономической доступности здоровых рационов питания для всех на основе экологически устойчивых подходов. В нем особо подчеркивается важность понимания специфики условий помимо знания потребностей уязвимых групп населения, включая женщин, детей и молодежь, коренные народы, а также жителей стран, затронутых конфликтами и проживающих в отдаленных районах.

Поскольку универсальных решений не существует, опыт странового уровня дает наглядные примеры того, что необходимо сделать – в практическом плане и новаторски – для преобразования продовольственных систем. В частности, рассматривается необходимость согласованности мер политики и инвестиций в отношении продовольственных и тесно связанных с ними систем, например, агропродовольственных, здравоохранения, экологических и социальной защиты. Эти примеры показывают, как преобразовательные меры, особенно инклюзивные механизмы общего руководства, технологии, данные и инновации (в дополнение к законодательству, стандартам и другим мерам) могут обеспечить успешное преобразование продовольственных систем.

В ответ на всеобщий призыв "поделиться передовым опытом преобразования продовольственных систем для обеспечения экономической доступности здоровых рационов питания и решения вопросов, связанных с воздействием основных факторов, определяющих продовольственную безопасность и неполноценное питание"98, разосланный в связи с подготовкой этого доклада, было получено более 100 материалов; в дополнение к этому призыву, учреждениям-партнерам был разослан вопросник. Ниже в настоящем разделе подробно представлены примеры передового опыта и извлеченные из этого опыта уроки. Упомянутые материалы показывают, как можно решать проблемы влияния основных факторов отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания, и какие основные стратегические мероприятия необходимо осуществить по одному или нескольким обозначенным шести главным направлениям преобразований. Во всех случаях, особое внимание обращается на важность обеспечения более тесной интеграции различных стратегических платформ, а также мер и мероприятий как между секторами, так и в рамках секторов; при этом особое внимание уделено секторам природных ресурсов, продовольствия, сельского хозяйства, здравоохранения, социального обеспечения, образования, сбыта, торговли и инвестиций.

4.1 Шесть главных направлений решения вопросов, связанных с основными факторами, определяющими современные тенденции в области продовольственной безопасности и питания

Одна из главных проблем, ограничивающих возможности успешного преобразования продовольственных систем, заключается в том, что реализуемые в настоящее время национальные, региональные и глобальные меры политики, стратегии, законодательные механизмы и инвестиции разобщены по отдельным направлениям диалога; например, ведется отдельное обсуждение вопроса о главенстве политической стабильности или восстановления, отдельно обсуждаются вопросы снижения риска стихийных бедствий и устойчивости к факторам изменения климата, торговли и развития в продовольственном и сельскохозяйственном секторах или восстановления систем здравоохранения и обеспечения достаточной социальной защиты1,3,5,7. Слишком часто в недостаточной степени признается существование важных взаимосвязей и взаимодополняемости между этими диалогами, равно как их связь с такими ключевыми функциями продовольственных систем, как, например, обеспечение достаточных объемов производства и поставок питательных пищевых продуктов и экономической доступности здоровых рационов питания; или это признается, но не предпринимается необходимых действий.

Хотя это легче декларировать, чем сделать, эти проблемы можно решить только сформулировав и реализовав межсекторальные комплексы мер политики и инвестиций, нацеленные на всестороннее решение вопросов, связанных с основным факторами, обширное влияние которых на продовольственные системы отрицательно сказывается на состоянии продовольственной безопасности и питания (как представлено и проанализировано в главе 3). В этих комплексах мер необходимо ясно прописать цели и предусмотреть стимулы для изменения поведения всех субъектов, чтобы обеспечить их конструктивное участие в инновационных системных изменениях, которые обеспечат преобразование продовольственных систем.

В представленных ниже разделах проанализированы шесть возможных направлений (рисунок 27), работая по которым можно преобразовать продовольственные системы для решения проблем влияния основных факторов отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания, определенных и рассмотренных в предыдущих главах (резюме этого анализа приводится во врезке 1). Каждое из этих направлений сформулировано с учетом ключевых рекомендаций четырех предыдущих изданий настоящего доклада (2017–2020) и связано с одним или несколькими основными факторами, обсуждение и анализ которых представлены в главе 3.

Рисунок 27
Возможные главные направления преобразования продовольственных систем для решения вопросов, связанных с основными факторами, определяющими отсутствие продовольственной безопасности, неполноценное питание и экономическую недоступность здоровых рационов питания

Эти направления преобразований были взяты за основу при формулировании согласованного комплекса мер политики и инвестиций, обеспечивающего преобразование продовольственных систем (см. также рисунки 28 и 29). Этот комплекс главных направлений сформирован исходя из анализа конкретных ситуаций (см. ниже), в процессе которого было определено, какие факторы или их сочетание оказывают наибольшее воздействие на определенную продовольственную систему, а также на связанные с ней результаты в плане продовольственной безопасности и питания. Эти направления могут также дополнять или подкреплять друг друга.

Рисунок 28
Шаги, направленные на преобразование продовольственных систем, в целях повышения экономической доступности здоровых рационов питания

С учетом наглядных примеров, представленных в страновых тематических исследованиях, а также стратегических рекомендаций научного сообщества и предыдущих изданий настоящего доклада, далее в этой главе рассматриваются практические шаги по формированию рекомендованных комплексов мер политики и инвестиций по шести направлениям преобразований. Рисунок 28 иллюстрирует рекомендованные шаги в рамках всего процесса, направленного на преобразование продовольственных систем для решения вопросов, связанных с основными факторами, определяющими отсутствие продовольственной безопасности, неполноценное питание и экономическую недоступность здоровых рационов питания для всех. В широком смысле для осуществления этого процесса необходимо: i) провести углубленный анализ ситуации с учетом специфики условий; ii) сформировать согласованные межсекторальные комплексы мер политики, инвестиций и законодательства, включая катализаторы, ускоряющие процесс преобразований; и iii) реализовать эти комплексы мер при условии необходимого мониторинга и оценки, а также при наличии действующих механизмов подотчетности.

Анализ ситуации охватывает оценку – применительно к конкретным условиям и исходя из имеющихся данных и информации, которая ежегодно представляется в этом докладе (и в других основных источниках на глобальном, национальном и местном уровнях) – того, какие основные факторы оказывают негативное воздействие на продовольственные системы и приводят к ухудшению состояния продовольственной безопасности и питания99,100,101,102,103,104. В зависимости от того, какие факторы, определяющие отсутствие продовольственной безопасности и неполноценное питание присутствуют, участники процесса решают, в отношении каких элементов продовольственных систем необходимы общесистемные преобразования для достижения желаемых результатов. Далее, по результатам многосторонних консультаций определяются относящиеся к этим вопросам политические, инвестиционные и управленческие условия с учетом участия наиболее пригодных для этого учреждений и любых вопросов политической экономии7. Все вышеизложенное поможет определить, какие направления преобразования продовольственных систем наиболее пригодны в данных условиях.

По каждому соответствующему направлению рекомендуемые варианты политики и передовой опыт затем рассматриваются на предмет возможных мероприятий на их основе, а также их использования при формулировании комплексов мер политики и инвестиций – и мер по ускорению работы – в целях преобразования продовольственных систем. Эта часть процесса наглядно представлена далее в настоящем разделе. Пагубное влияние непрекращающейся пандемии COVID-19 на здоровье людей и экономику по всему миру, а также важность систем социальной защиты для помощи наиболее уязвимым группам населения в обеспечении необходимого доступа к питательным пищевым продуктам, наглядно показывают взаимосвязанный характер систем, особенно агропродовольственных, здравоохранения, экологических и социальной защиты. Одним из непременных условий обеспечения процессов преобразований является обеспечение согласованности работы этих и других соответствующих систем. Этот и другие основные составляющие комплексов мер политики и инвестиций (рисунок 29) более подробно рассматриваются в разделе 4.2.

Примеры передового опыта работы по шести направлениям преобразования продовольственных систем

Направления, выбранные по завершении углубленного анализа основных факторов и их воздействия на продовольственные системы и положение в области отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания во всех его формах с учетом специфики условий, указывают на то, какие меры по осуществлению преобразований следует рассматривать. Ниже приводятся наглядные примеры передового опыта и важные меры политики по каждому их этих направлений преобразованийao.

Поскольку многие страны подвержены влиянию основных факторов, которые также взаимодействуют между собой (более подробно см. главу 3), необходимо будет вести работу по нескольким направлениям, что потребует согласования между ними для обеспечения эффективности ее осуществления. Подобным же образом многие из представленных в настоящем разделе примеров передового опыта и мер политики применимы в рамках нескольких направлений работы. Например, передовой опыт наращивания устойчивости к воздействию изменчивости климата и экстремальным ее проявлениям (второе направление) может также помочь в повышении такой устойчивости в странах, испытывающих воздействие замедления роста экономики и экономических спадов (третье направление) или конфликтов (первое направление). Кроме того, поскольку высокие уровни неравенства доходов неизменно сохраняются, в частности, в большинстве СНСД, передовой опыт и меры политики в рамках пятого направления применимы ко многим странам. В том же ключе, передовой опыт и меры политики в рамках шестого направления, которое предусматривает работу в области продовольственных сред и потребительского поведения, в целом применимы при решении проблем, существующих в большинстве продовольственных систем7.

1. Комплексная реализация в пострадавших от конфликтов районах мер гуманитарного характера, развития и построения мира

Важно напомнить, что большинство испытывающего хроническое отсутствие продовольственной безопасности и значительное число недоедающего населения приходится на страны, страдающие от отсутствия безопасности и конфликтов. Поэтому обязательно необходимо обеспечить, чтобы учитывающие конфликтные составляющие меры политики, инвестиции и мероприятия, направленные на решение самых неотложных проблем отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания, осуществлялись одновременно с мерами, направленными на снижение уровня конфликтов, и согласовывались с работой долгосрочного плана по направлениям социально-экономического развития и построения мира1. В условиях насильственных конфликтов часто происходит нарушение работы продовольственных систем целиком, затрудняя доступ людей к питательным пищевым продуктам. Программы чрезвычайной продовольственной помощи, чрезвычайная помощь в обеспечении чистой водой, качественное медицинское обслуживание и санитария, а также мероприятия по поддержанию источников средств к существованию – таковы типичные механизмы кризисного реагирования и механизмы социальной защиты, реализуемые для обеспечения минимальных уровней продовольственной безопасности и питания.

В Йемене конфликт является главным фактором существования проблемы острого отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания, для решения которой требуется крупномасштабная гуманитарная операция. Показатели острой недостаточности питания достигли рекордных уровней, затронув половину детей в возрасте до пяти лет105. Одной из главных причин этого является большая распространенность заразных заболеваний из-за низкого качества воды. Авария в 2017 году на крупной станции по переработке сточных вод недалеко от столицы страны Саны привела к заражению воды, используемой для выращивания овощей, что вызвало вспышку холеры и дефицит свежих овощей в пригородных районах. В рамках чрезвычайной операции, проведенной в 2018–2019 годах, были построены экономически эффективные маломасштабные станции по переработке сточных вод, а также экономно расходующие воду системы капельного орошения на 60 га для производства овощей. Это мероприятие принесло пользу во многих аспектах, включая обеспечение чистой водой, производство незараженных овощей и восстановление источников средств к существованию97,106. Этот пример наглядно показывает важность того, чтобы местные системы производства продовольствия обеспечивали минимальные уровни доступа к безопасным и питательным пищевым продуктам, в том числе в пострадавших от конфликтов районах.

В пострадавших от конфликтов районах важнейшее значение для достижения продовольственной безопасности и улучшения качества питания в долгосрочном плане имеет работа по налаживанию мира. Кроме того, программы наращивания устойчивости к воздействию внешних факторов, а также механизмы социальной защиты следует внедрять незамедлительно; иначе люди и домохозяйства могут быть вынуждены прибегать к все более разрушительным и необратимым стратегиям выживания (например, продавая производительные активы), что поставит под угрозу источники средств к существованию будущих поколений, а также их продовольственную безопасность и питание1. Затронутые конфликтами страны особенно пострадали в период эпидемии COVID-19. Например, в связи с ограничениями на передвижения зачастую было сложно оказывать беженцам и внутренне перемещенным лицам (ВПЛ) гуманитарную помощь и другие виды поддержки, необходимой для обеспечения достаточного доступа к питательным пищевым продуктам.

Если структурными причинами конфликтов стала конкуренция за природные ресурсы, в том числе за продуктивные земельные, лесные, рыбные и водные ресурсы, то это может вызывать глубокий экономический кризис. Необходимы меры политики, обеспеченные, при необходимости, институциональными и правовыми реформами, нацеленные на ликвидацию этих причин и на смягчение, а где возможно, на предупреждение их воздействия на продовольственные системы, продовольственную безопасность и питание, и на экономику в целом. Особенно в условиях затяжных кризисов, когда возможны (затяжные) периоды низких уровней конфликтов и длительные периоды нахождения вдали от родных мест, критически важно сохранять производство продовольствия и сельское хозяйство, поддерживать продовольственные товаропроводящие цепочки и обеспечивать доступ людей к питательным пищевым продуктам и здоровым рационам питания5.

Этот сценарий применим к Сомали, где население помимо частых экстремальных климатических явлений (главным образом засух и наводнений) тридцать лет живет в условиях затяжного кризиса и периодического острого отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания (включая голод 2011 года). В последние годы принимаются необходимые меры, например, по преодолению масштабного отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания в результате засух, которое затронуло в период 2017–2019 годов до шести миллионов человек; причем острая форма неполноценного питания отмечалась у 900 000 детей107. В 2018 году была реализована учитывающая аспекты качества питания программа “Cash+”, в которой сочетались длительные необусловленные выплаты денежных средств и меры поддержки источников средств к существованию для наращивания устойчивости к внешним воздействиям будущих потрясений при сохранении производственного потенциала и продовольственных товаропроводящих цепочек108. Сельскохозяйственным домохозяйствам предоставлялись семена и инструменты для домашних садов и огородов, а скотоводам оказывалась поддержка в содержании скота, что позволило укрепить здоровье животных и увеличить производство молока. Осуществление программы позволило расширить доступ домохозяйств к продовольствию в условиях чрезвычайных ситуаций, повысить качество и разнообразие рационов питания и расширить знания участников этой программы в вопросах питания на основе организации образования по вопросам питания и безопасности пищевых продуктов.

В условиях эскалации конфликтов, вынужденного перемещения, климатических потрясений и нестабильности цен на сырьевые товары в Центральном Сахеле (Буркина-Фасо, Мали и Нигере) реализован многовекторный подход на основе продовольственных систем, при котором производство, переработка, логистика, розничная торговля и потребление продовольствия согласуются с задачами ликвидации кризисов в области продовольственной безопасности и питания при одновременном укреплении систем для обеспечения их большей готовности к противодействию кризисам, управлению в их условиях и их предотвращению. В вопросах производства продовольствия фермерским хозяйствам оказывается поддержка предоставлением производственных активов, профессиональным обучением приемам климатически оптимизированного сельского хозяйства и улучшением доступа к рынкам. В области переработки пищевых продуктов проводятся мероприятия по укреплению возможностей женских объединений и местных предприятий агробизнеса по производству обогащенных пищевых смесей и основных пищевых продуктов для повышения питательных качеств продовольствия, поступающего на рынки. В вопросах продовольственных сред для предотвращения неполноценного питания обеспечивается доступ к питательным пищевым продуктам и защита от колебаний цен на основе системы продовольственных карточек на получение питательных пищевых продуктов местного производства, которые в ином случае были бы экономически недоступны. Кроме того, уязвимым в плане качества питания женщинам и детям оказывается поддержка в рамках программ предотвращения острой недостаточности питания. Таким образом задействованы множественные каналы для обеспечения увязки работы продовольственных систем, систем здравоохранения и социальной защиты, а также для наращивания потенциала правительств в вопросах повышения качества и безопасности пищевых продуктов, равно как и для систематического анализа данных по продовольственным ценам для целей принятия решений. Таким образом удовлетворяются краткосрочные чрезвычайные потребности и укрепляется устойчивость отдельных лиц, домохозяйств и общин к воздействию внешних факторов109.

Еще до ожесточенного, приведшего к многочисленным жертвам конфликта с Израилем, Палестина уже была весьма уязвима в плане безопасности в течении нескольких десятилетий, что отрицательно сказывалось на состоянии продовольственной безопасности и питания. Ограничения на передвижения людей и товаров, а также ограничение доступа к природным ресурсам и мировым рынкам ложатся тяжелым бременем на местные продовольственные системы и источники средств существования населения. Несмотря на эти трудные условия ведется работа, направленная на повышение устойчивости продовольственных систем к воздействию внешних факторов в условиях периодически возникающих конфликтов, а также социальных, экологических и экономических потрясений. На основе повышения знаний в области сельского хозяйства, укрепления потенциала в области переработки и сбыта, расширения круга услуг на разных этапах производственно-сбытовых цепочек и расширения прав и возможностей производственных кооперативов, некоторые продовольственные системы преобразованы и стали более эффективно использовать ресурсы и больше ориентированы на диверсификацию поставок сообразно потребностям рынков. В результате этой работы (до возникновения недавнего конфликта) продуктивность земель увеличена на 12 процентов, рыночная стоимость продукции выросла на 10 процентов, на 15 процентов сократились производственные затраты и в целом на 10 процентов увеличилась рентабельность работы агропредприятий мелких и средних фермерских хозяйств, получающих поддержку в рамках этого проекта97. Производство высокотоварных культур, отвечающих международным стандартам качества и безопасности, а также укрепление связей между мелкими производителями (и их кооперативами) и субъектами товаропроводящих цепочек, включая распределительные и сбытовые предприятия, позволило не только поставлять на местные рынки питательные и безопасные пищевые продукты, но и увеличить экспортные поступления.

Исходя из основных рекомендаций по мерам политики доклада 2017 года, которые были дополнены на основе более актуальных фактологических данных, в таблице 8 представлен краткий перечень наиболее важных мер политики, которые следует учитывать при комплексной реализации мер гуманитарного характера, развития и построения мира в пострадавших от конфликтов районах.

Таблица 8
Ключевые направления политики и цели, предусматривающие комплексную реализацию мер гуманитарного характера, развития и построения мира в пострадавших от конфликтов районах
2. Расширение работы по повышению устойчивости к изменению климата во всех звеньях продовольственных систем

То, как мы производим продовольствие и используем наши природные ресурсы, может помочь обеспечить благополучное в климатическом отношении будущее, где люди и природа смогут сосуществовать и процветать110. Это важно не только потому, что продовольственные системы испытывают воздействие ухудшения состояния окружающей среды и климатических явлений, но и потому, что сами продовольственные системы влияют на состояние окружающей среды и являются одним из важных факторов изменения климата. Центральное место в этой работе занимают приоритеты, предусматривающие защиту природы, рациональное использование на принципах устойчивости существующих систем производства и поставок продовольствия, а также возобновление и восстановление природной среды111,112.

Для реализации этих решений необходимо расширение партнерского взаимодействия и масштабное долгосрочное финансирование, в частности, для обеспечения выполнения комплексных программ уменьшения опасности стихийных бедствий и управления в таких условиях; мер политики в области адаптации к изменению климата; и мероприятий краткосрочного, среднесрочного и долгосрочного характера3, направленных на смягчение воздействия изменчивости климата и экстремальных его проявлений, в том числе на состояние неизбывной нищеты и неравенства113. Реализация подходов, учитывающих климатические факторы, при инвестировании в производство продовольствия и ведение сельского хозяйства может обеспечить снижение рисков в области продовольственной безопасности, связанных с экстремальными климатическими явлениями, наращивание устойчивости в долговременном плане и укрепление механизмов выживания во всех звеньях продовольственных товаропроводящих цепочек114.

Реализация учитывающих климатические факторы мер политики и программ – помимо формирования мощных структур общего руководства в рамках комплекса экологических, продовольственных и здравоохранительных систем – диктует необходимость адаптации, создания средств реализации и осуществления мероприятий, например, систем мониторинга и раннего предупреждения, обеспечения готовности к чрезвычайным ситуациям и мер реагирования на них, мер снижения уязвимости и укрепления устойчивости для воздействия внешних факторов, механизмов социальной защиты в случае потрясений, распределения рисков (включая страхование от климатических рисков) и систем финансирования на основе прогнозов3. Для обеспечения реализации эти мер может потребоваться соответствующее законодательное обеспечение. В сельских районах развивающихся стран мира климатические риски и отсутствие продовольственной безопасности тесно переплетены, что вызвало необходимость создания различных систем страхования активов специально для обездоленных и уязвимых домохозяйств. Для того, чтобы наладить функционирование рынков микрострахования, приходится решать многочисленные проблемы; тем не менее имеющиеся результаты анализа указывают на значительную потенциальную отдачу от решения этих проблем115.

В Замбии реализуются новые инициативы, направленные на повышение устойчивости к воздействию климатических факторов, которые предусматривают налаживание сельскохозяйственного страхования для уязвимых домохозяйств. Домохозяйствам, внедряющим приемы почвозащитного и ресурсосберегающего земледелия, предоставляется доступ к сельскохозяйственному страхованию, что, в свою очередь, открывает возможности для инвестирования в более рискованные проекты, с более высокой потенциальной отдачей. В рамках этого подхода сельскохозяйственное страхование важно не только для наращивания устойчивости к воздействию климатических факторов, но и может способствовать сокращению масштабов нищеты, повышению продовольственной безопасности и улучшению качества питания. В других районах разработаны различные виды программ страхования сельского хозяйства специально для нужд бедных и уязвимых малоземельных домохозяйств.

Реализация программ страхования от рисков стихийных бедствий в сельском хозяйстве – предприятие дорогостоящее, связанное с целым рядом проблем и ограничений (например, инфраструктурных, нормативно-регулирующих и социально-экономических). Тем не менее включение программ страхования сельского хозяйства в более общие программы социальной защиты может способствовать повышению устойчивости малоземельных домохозяйств и сокращению масштабов нищеты в сельских районах при одновременном сокращении стоимости реализации существующих механизмов социальной защиты и укреплении возможностей государственных ведомств в области планирования, когда речь идет о смягчении и распределении рисков стихийных бедствий. Это было продемонстрировано на примере успешной реализации в последние годы ряда программ сельскохозяйственного страхования, например, программы страхования скота на основе индексации (IBLI) в Эфиопии и Кении115. Подобным же образом в Мексике в рамках программы "CADENA" реализовано расширение доступа малоземельных хозяйств к сельскохозяйственному страхованию на основе государственно-частной программы субсидирования страхования, которая способствует привлечению представителей частного страхования к обеспечению страхового покрытия на случай широкого спектра связанных с климатом рисков116.

Одним из доказавших свою эффективность подходов к наращиванию устойчивости к климатическим факторам является климатически оптимизированное сельское хозяйство (КОСХ), которое обеспечивает укрепление этой устойчивости во многих аспектах на основе учитывающих климатические и социально-экономические факторы конструктивных подходов, которые доказали свою тройную пользу в преобразовании продовольственных систем: подходы на основе КОСХ обеспечивают повышение продуктивности и доходности сельского хозяйства на принципах устойчивости, формирование устойчивости к воздействию факторов изменения климата и сокращение выбросов ПГ117.

В Лаосской Народно-Демократической Республике внедрение в 2016 году разнообразных и обеспечивающих устойчивость к климатическим факторам агроприемов на основе организации фермерских полевых школ и фермерских школ питания, принесло положительные результаты в плане почвосбережения, биоразнообразия, а также доходов и качества питания. В частности, реализация подходов на основе общин с уделением повышенного внимания вопросам наделения женщин правами и возможностями, позволило – помимо положительных результатов в плане здоровья детей – повысить покупательную способность и разнообразие рационов питания женщин и детей97.

В Эфиопии в 2015–2020 годах был реализован проект КОСХ, в рамках которого повышенное внимание уделялось поддержке женщин, обеспечивший повышение доходности растениеводства при снижении рисков дефицита продовольствия, с которым до начала осуществления этого проекта сталкивались большинство участников. Примеры других проектов, реализованных по всему миру, показывают, что внедрение устойчивых приемов ведения сельского хозяйства повышает продуктивность сельского хозяйства и устойчивость продовольственных систем к воздействию внешних факторов, помогая при этом сокращению масштабов нищеты, отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания3.

Для того чтобы малоземельные фермеры могли наращивать устойчивость к воздействию климатических факторов при одновременном формировании более равноправных и устойчивых источников средств к существованию, важнейшее значение имеет их доступ к воде. Согласно оценкам, 77 процентов мелких фермерских хозяйств в СНСД находятся в регионах, испытывающих дефицит воды, и только 37 процентам доступны возможности орошения118. В засушливых районах региона Сахеля изменение климата усугубило проблемы нерегулярного выпадения осадков и других экстремальных климатических явлений, например, засух и наводнений. Для беднейших домохозяйств сельских районов последствия этих явлений были катастрофическими – они стали еще более уязвимыми, поскольку были вынуждены преодолевать последствиях всех этих потрясений. Эффективное, основанное на принципах устойчивости и справедливое рациональное использование водных ресурсов, как никогда ранее, стало одним из приоритетов повышения устойчивости уязвимых общин к воздействию внешних факторов и укрепления их продовольственной безопасности и улучшения качества питания119. Во многих исследованиях задокументировано то, как инвестиции в приемы сбора воды и инфраструктуру орошения приносят выгоду всем, поскольку повышение эффективности использования воды также приводит к росту урожайности118.

В Кирибати совокупность факторов изменения климата, ограниченности доступа к чистой воде и ненадежные импортные поставки продовольствия способствовали росту масштабов неполноценного питания и нездоровых рационов питания. В 2014 году было начато осуществление общинного проекта развития, предусматривающего создание инфраструктуры для накопления дождевой воды и подготовку в вопросах производства продовольствия в домашнем хозяйстве (огороды и разведение домашней птицы). По результатам осуществления этого проекта сообщается, что количество случаев диареи и дизентерии сократилось на 80 процентов, и на 90 процентов улучшился доступ к питьевой воде120.

Еще одним критически важным природным ресурсом для формирования устойчивости к воздействию экстремальных климатических явлений является земля. Многие уязвимые производители сталкиваются с ухудшением качества своих земель, что во все большей степени увязывается с нищетой и отсутствием продовольственной безопасности, а также повышением уязвимости для изменений климата121. В Эфиопии реализованный в 2015–2020 годах проект восстановления ландшафтов не только способствовал повышению продуктивности фермерских хозяйств за счет почво- и водосберегающих приемов, но и обеспечил успешный выход фермерских хозяйств на рынки, повысив тем самым их возможности получения доходов. По информации домохозяйств, их продовольственная безопасность улучшилась, а средние доходы и показатели разнообразия рационов питания повысились98. В Индии реализованный в 2012–2016 годах проект восстановления земель и интенсификации растениеводства предусматривал использование традиционных систем хранения воды (haveli) в сочетании с инвестициями в инфраструктуру и передачей технологий; его осуществление позволило улучшить состояние деградированных земель и неорошаемых угодий: урожайность культур выросла на 10–70 процентов, а средний доход домохозяйств – на 170 процентов97,122. Этот подход также позволил восполнить запасы подземных вод, что повысило устойчивость водопользования.

Для повышения устойчивости к воздействию климатических факторов полезен опыт территориального управления и системы знаний коренных народов, поскольку такие системы дают этим народам возможности производить продовольствие в весьма неблагоприятных условиях и в одних из самых хрупких экосистем мира112,123,124. В Гватемале коренной народ чорти (Ch´orti´) майянской группы, проживающий в "сухом коридоре", многие годы живет за счет сельского хозяйства в засушливых условиях, однако увеличение масштабов засухи в результате изменения климата привело к росту показателей отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания. Проект лесовосстановления и рационального водопользования придал новый импульс использованию и сохранению эндемических растительных и животных видов, которые хорошо адаптированы к засушливым условиям. Народ чорти получил поддержку в рамках этого проекта, что позволило в результате улучшения качества питания и рационов снизить показатели отставания детей в росте на 51 процент98.

В Колумбии коренные народы тикуна, кокама и ягуа, живущие в районе озер Тарапото, сохраняют на протяжении столетий сложные системы обеспечения продовольствием, которые адаптированы к условиям уникальной периодически затопляемой водно-лесной экосистемы, которая затем была включена в список охраняемых районов Амазонии112 в соответствии с Рамсарской конвенциейap. Однако в условиях быстрого роста рынков продовольствия в городских районах и роста спроса на рыбу и мясо диких животных стали применяться новые методы рыболовства и охоты. Эти не соответствующие принципам устойчивости методы рыбного промысла, например использование металлических или нейлоновых ловушек вместо традиционных привело к истощению запасов рыбы и дичи. Опираясь на традиционные знания и системы общего руководства жизнью коренных народов, было подготовлено соглашение о рыбном промысле общин, дополнением к которому стала образовательная программа для молодежи коренных народов, направленная на восстановление устойчивых приемов рыболовства. Это соглашение, составленное на основе коллективных прав, регулирует использование рыболовных снастей, предусматривает временный запрет на промысел определенных видов и устанавливает стандарты рыбного промысла112,125. Сейчас здоровые популяции рыбы являются важнейшим источником белка в богатейшем разнообразии продовольственных систем коренных народов, включающем более 153 различных пищевых продуктов – главным образом диких и полудиких видов126,127,128.

В Бразилии, Кении, Турции и Шри-Ланке97 для повышения устойчивости к изменению климата также используются традиционные сорта и дикорастущие природные виды, характерные для местных продовольственных систем. Этот подход нацелен на поиск потенциальных улучшений в разных звеньях продовольственных производственно-сбытовых цепочек, формирование возможностей фермерских хозяйств по производству традиционных культур и видов в достаточном количестве с удовлетворительным качеством; при этом предусматривается повышать осведомленность потребителей об этих продуктах и спрос на них. В рамках этой инициативы также задействованы связи с другими программами: в Бразилии продукция местного производства включена в систему государственных закупок, а также используется для приготовления блюд в рамках программ школьного питания. В Кении традиционные пищевые продукты используются в сетях фермерского снабжения школ для обеспечения школьного питания, а в Шри-Ланке в 32 торговых точках теперь продаются продукты на основе традиционных продовольственных культур129.

Представленные выше примеры передового опыта стран наглядно показывают некоторые принимаемые в последние годы инновационные меры, которые направлены на формирование устойчивости к изменению климата. Ключевые направления политики и цели по расширению работы по повышению устойчивости к изменению климата во всех звеньях продовольственных систем представлены в таблице 9. В издании настоящего доклада 2018 года дается обстоятельный анализ направлений политики и мер, направленных на укрепление устойчивости к факторам изменчивости климата и экстремальных его проявлений.

Таблица 9
Ключевые направления политики и цели по расширению работы по повышению устойчивости к изменению климата во всех звеньях продовольственных систем
3. Укрепление устойчивости наиболее уязвимых групп населения к воздействию негативных экономических внешних факторов

В 2020 году, когда в результате пандемии COVID-19 по некоторым оценкам мировой ВВП уменьшился на 3,3 процента130, результаты принятия мер по противодействию пандемии, включая наращивание работы по оказанию социальной помощи, обеспечению занятости и программ социального страхования, а также реализация широкомасштабных чрезвычайных мер для защиты экономики стран мира наглядно продемонстрировали важность формирования устойчивости к воздействию негативных экономических факторов13. Важно отметить, что со всей наглядностью стала очевидной необходимость принятия мер экономической и социальной политики, формирования учреждений и законодательства и других мер заблаговременно – еще до начала замедления роста экономики и экономических спадов – поскольку эти меры предназначены для противодействия влиянию неблагоприятных экономических циклов, особенно для наиболее уязвимых групп населения, и для сохранения доступности питательных пищевых продуктов и здоровых рационов питания. В первую очередь такие меры политики, законы и инвестиции должны предусматривать формирование механизмов социальной защиты и служб первичного медико-санитарного обеспечения, обеспечивая при этом поддержку доходов и источников средств к существованию домохозяйств на основе мер социальной помощи или активной политики в отношении рынка труда.

Центральное место среди реализуемых правительствами мер политики для ликвидации последствий пандемии COVID-19 для доходов и источников средств к существованию населения занимают программы социальной защиты. К маю 2021 года более 200 стран и территорий мира реализовали хотя бы одну инициативу в области социальной защиты – главным образом предоставляя денежные средства и ресурсы натурой, отменяя или временно приостанавливая выполнение финансовых обязательств и норм трудового законодательства. В целом в мире эти меры затронули немногим более 1,5 миллиарда человек13. Важно отметить, что в силу ограниченности финансовых ресурсов многие меры социальной защиты в связи с COVID-19 осуществлялись в ограниченных масштабах, предусматривали выделение незначительных сумм или могли осуществляться лишь ограниченное время. Например, программы распределения денежных средств осуществлялись в среднем всего четыре месяца. Тимор-Лешти – одна из беднейших стран мира – в июне 2020 года начала выдачу денежных средств всем жителям, а затем на протяжении трех месяцев самозанятым и работающим в неформальном сектора выдавались ссуды13, которые помогли смягчить последствия для населения мер шоковой терапии в связи с пандемией131.

В Панаме в соответствии с межведомственной программой поддержки семей, пострадавших от пандемии COVID-19, некоторым наиболее уязвимым группам населения было предоставлено продовольствие. В рамках этой программы закупалось напрямую у производителей во всех регионах страны и распределялось разнообразное и питательное продовольствие, включая пищевые продукты животного происхождения, плодовоовощную продукцию, бобовые, корнеплоды и клубнеплоды. В Ямайке в 2020 году оказывалась поддержка источников средств к существованию на основе механизма государственных закупок главным образом у фермерских домохозяйств, возглавляемых женщинами. Кроме того, получателям в рамках этой программы предоставлялись свежие пищевые продукты местного производства в качестве меры поддержки доходов и обеспечения необходимого количества потребляемой пищи.

Кроме того, в Бразилии принудительное закрытие школ в связи с пандемией поставило под угрозу осуществление общенациональной программы школьного питания, охватывающий несколько миллионов бенефициаров. Эта программа была оперативно доработана для распределения продовольствия непосредственно по домам детей. Даже в этих очень сложных условиях продуктовые наборы включали не менее 30 процентов свежих пищевых продуктов, закупленных у местных производителей, как того требует закон Бразилии о школьном питании97.

До пандемии COVID-19 программами школьного питания было охвачено 388 миллионов детей во всем мире, что было одним из самых масштабных механизмов социальной защиты. За 2013–2020 годы количество детей, получающих питание в школах, увеличилось на 9 процентов в целом в мире, а в странах с низким уровнем доходов – на 36 процентов. Это свидетельствует о масштабной институционализации этих программ, поскольку 80 процентов стран включили школьное питание в свои меры политики (в 2013 году – 42 процента), причем 90 процентов финансирования обеспечивается за счет национальных бюджетов132. Важность программ обеспечения школ продовольствием и школьного питания получила свое подтверждение в 2020–2021 годах, когда миллионы детей во всем мире потеряли возможность питаться в школах, поскольку они были закрыты для предотвращения распространения COVID-19. В настоящее время в 27 странах работа школ не возобновлена, при этом в семи из них осуществлялись масштабные программы обеспечения школ продовольствием и школьного питания.

В нескольких странах в рамках дальнейшей институционализации программ школьного питания используются инновационные подходы, включая школьное питание с использованием местных продуктов (ШПМП) и пришкольные садово-огородные участки, которые улучшают пищевой статус школьников и способствуют расширению поставок недорогих питательных пищевых продуктов. Также к полезным результатам этих инициатив относится повышение осведомленности о важности здоровых рационов питания и изменение спроса со стороны домохозяйств в пользу более питательных пищевых продуктов. Во врезке 9 представлена аргументация в пользу ШПМП как одной из мер преобразования и укрепления продовольственных систем.

В Эфиопии цифровой доступ к месячным талонам на получение продовольствия был обеспечен в рамках еще одной инновационной системы социальной защиты, учитывающей размеры домохозяйств при определении суммы, на которую предоставляется продовольствие, исходя из стоимости здорового рациона питания. В сельских районах матери и дети до пятилетнего возраста получают талоны для приобретения свежих фруктов, овощей и яиц. Они отовариваются в местных розничных магазинах, владельцы которых проходят подготовку по вопросам повышения качества и безопасности поставляемых ими пищевых продуктов. Проводятся также дополнительные мероприятия в формате консультирования в общинах и кампаний в СМИ, направленные на поощрение изменения социального поведения в пользу более разнообразного питания и ухода за членами семьи, которые также способствуют росту спроса на свежие фрукты и овощи. Результаты внешней оценки показали, что программа талонов дала возможность розничным торговцам сельских районов получить дополнительную прибыль до 40 процентов и позволила уменьшить длину товаропроводящих цепочек, что также положительно сказалось на разнообразии рациона питания матерей и их детей97.

В Кыргызстане реализуемый в настоящее время подход "Наличные+" (Cash Plus) нацелен на повышение результативности национальной программы денежных пособий. К числу положительных результатов на уровне домохозяйств относятся увеличение объемов и разнообразия производимой продукции для собственного потребления и расширение масштабов участия в приносящей доход деятельности. Продуктивность сельского хозяйства выросла в 74 процентах домохозяйств, а у 90 процентов бенефициариев улучшились показатели разнообразия рационов и качества питания как у матерей, так и у их детей98.

По мере выхода стран из пандемии COVID-19, жизненно важно поддерживать достаточные уровни государственных расходов на системы здравоохранения и социальной защиты. Любое их сокращение может привести к ухудшению положения и без того находящихся в неблагоприятных условиях групп, снижению показателей эффективности, повышению риска негативных последствий для здоровья и ухудшения качества питания, ухудшению налогово-бюджетной ситуации и может свести на нет достигнутые результаты в области развития139,140. В среднесрочной перспективе эти меры политики следует организационно оформить в качестве составляющих национальных систем социальной защиты; необходимо также расширить доступ к социальным услугам5. Кроме того, следует реализовать и другие инновационные меры, направленные на формирование экономической устойчивости, например, расширить доступ к сельскохозяйственному страхованию для производителей продовольствия, многие из которых уязвимы как для климатических, так и экономических потрясений141. Такие программы страхования (которые обсуждались в связи со вторым направлением работы) могут помочь в сокращении масштабов нищеты, особенно в сочетании с программами социальной защиты142.

Примеры из опыта работы стран по этому третьему направлению подчеркивают важность целого ряда инновационных механизмов социальной защиты, направленных, в частности, на укрепление устойчивости наиболее уязвимых групп населения к факторам замедления роста экономики и экономических спадов, в том числе в условиях пандемии COVID-19. Существует еще целый ряд других мер политики более долгосрочного плана, которые необходимо рассматривать в контексте укрепления экономической устойчивости; более подробно они проанализированы в докладе 2019 года. В таблице 10 представлен ряд ключевых направлений политики и целей5.

Таблица 10
Ключевые направления политики и цели в области укрепления устойчивости наиболее уязвимых ГРУПП НАСЕЛЕНИЯ для воздействия негативных экономических внешних факторов
4. Осуществление во всех звеньях продовольственных производственно-сбытовых цепочек мер, направленных на снижение стоимости питательных пищевых продуктов

Для повышения доступности безопасных и питательных пищевых продуктов и снижения их стоимости – в первую очередь для повышения экономической доступности здоровых рационов питания – необходимо осуществлять мероприятия во всех звеньях продовольственных производственно-сбытовых цепочек. Это направление предполагает формирование согласованного комплекса мер политики и инвестиций для всех звеньев – от производства до потребления – нацеленного на повышение эффективности и сокращение потерь и порчи продовольствия, которые должны помочь в достижении этих целей7. В частности, помимо инвестиций в инновации, научные исследования и распространение знаний и опыта для повышения продуктивности, меры стимулирования следует нацеливать на диверсификацию производства в продовольственном и сельскохозяйственном секторах более питательных видов продовольствия, включая фрукты, овощи, бобовые и масличные, а также продуктов животного происхождения и биообогащенных культур. В других звеньях производственно-сбытовой цепочки питательные качества пищевых продуктов и напитков можно повысить за счет обогащения основных пищевых продуктов при послеуборочной переработке в соответствии с международными рекомендациями143,144,145,146. Производители пищевой продукции и предприятия розничной торговли также могут изменять рецептуру своей продукции для исключения из пищевой продукции трансжирных кислот промышленного производства и снижения содержания насыщенных жиров, сахаров и/или соли (см. также шестое направление).

Обогащение и биообогащение используются в качестве экономически эффективных мер, направленных на сокращение дефицита питательных микроэлементов при повышении наличия (и снижения стоимости) питательных пищевых продуктов. Обогащение основных пищевых продуктов является одной из действенных стратегий обеспечения питательными микроэлементами всего населения (например, общее йодирование соли, а также обогащение пшеничной или кукурузной муки источниками железа и фолиевой кислоты). В Перу расширены масштабы обогащения риса девятью витаминами и минеральными добавками; теперь оно проводится в рамках программы школьного питания и других программ социальной защиты. Исходя из того, что дефицит питательных микроэлементов и анемия широко распространены в разных социально-экономических группах населения, в 2021 году в стране принят закон об общенациональном обогащении риса.

В Зимбабве в рамках программы содействия развитию ресурсосберегающего сельского хозяйства в целях укрепления устойчивости к воздействию климатических факторов и повышения продуктивности сельского хозяйства, участвующие в ней фермеры перешли к возделыванию биообогащенных сортов различных культур. Повышение продуктивности за счет внедрения агроприемов, повышающих устойчивость к воздействию климатических факторов, также обеспечило расширение доступности питательных микроэлементов для участвующих в программе домохозяйств. И, наконец, в Руанде фермеры быстро осваивают выращивание бобовых, биообогащенных источниками железа. По оценкам, на конец 2018 года 20 процентов производимых в стране бобовых обогащались источниками железа, а 15 процентов населения их потребляло. Регулярное употребление обогащенных бобовых может обеспечить до 80 процентов ежедневной потребности в железе. Обогащенные источниками железа сорта при сборе урожая содержат на 20 процентов больше этих веществ, чем другие сорта, что делает их привлекательной альтернативной для фермерских хозяйств97.

Одну из главных ролей в поддержании работоспособности местных общинных продовольственных систем играют малые и средние предприятия (МСП), которые также способны помочь в достаточном обеспечении поставок безопасных и питательных пищевых продуктов. Растет признание их роли в достижении продовольственной безопасности и качественного питания147. Например, МСП пищевой промышленности в Африке закупают 95 процентов продовольствия для своих нужд у мелких фермеров, что показывает важность их развития и преобразования всей продовольственной системы148. Экономические последствия карантинных мер в связи с пандемией COVID-19 особенно сильно ударили по МСП149, однако учитывая, что они являются неотъемлемой частью местных общин, они играют одну из ключевых ролей в послекризисном восстановлении и обеспечении достаточного доступа к безопасным и питательным пищевым продуктам.

В Кении МСП, участвующие в производственно-сбытовых цепочках поставки плодовоовощной продукции, получают поддержку правительства150 для повышения их роли в распространении здоровых рационов питания на принципах устойчивости. Меры поддержки включают наращивание потенциала в области обеспечения качества и безопасности пищевых продуктов, улучшение доступа к финансовым ресурсам и укрепление рыночных связей. Также в Мьянме МСП, занимающиеся производством пищевой продукции, получают поддержку в целях диверсификации продукции на основе прямого распределения денежных средств, расширения доступа к новым технологиям и подготовки кадров в вопросах устойчивых приемов производства. Доходы более половины участников программы выросли на 50 процентов, а расширение производства за счет свежих овощей позволило значительно увеличить поставки питательных пищевых продуктов на местные рынки151. В Сан-Томе и Принсипи в рамках реализованного недавно пятилетнего проекта в области развития осуществлялось содействие сбыту произведенных на принципах органического сельского хозяйства высококачественных какао, кофе и перца на основе развития фермерских кооперативов и семейных плантаций для увеличения объемов продаж на внутренние и экспортные рынки в рамках государственно-частного партнерства. Результаты оценки результатов этих программ показали, что они оказывают значительное положительное воздействие на доходы от сельского хозяйства (на 46 процентов) и на рост показателей разнообразия рационов питания (на 5 процентов)152.

Быстрые темпы урбанизации по всему миру приводят к огромному росту нагрузки на все более длинные продовольственные товаропроводящие цепочки, обеспечивающие поставки питательных пищевых продуктов безопасно и с соблюдением принципов устойчивости во все более переполненные крупные города. Во многих городских и пригородных районах нищета и неравенство препятствуют доступу наиболее уязвимых групп населения к достаточному по объему продовольствию, а изменение продовольственных сред и структуры потребления приводит к росту показателей избыточного веса, ожирения и обусловленных рационами питания НИЗ. Различные связанные с урбанизацией процессы не только создают проблемы, но и открывают возможности для формирования таких продовольственных систем, которые являются более инклюзивными, обеспечивая более широкий доступ к питательным пищевым продуктам для всех, и являются устойчивыми с экологической точки зрения153. В этом контексте критически важное значение для преобразования продовольственных систем в целях повышения экономической доступности здоровых рационов питания в условиях пригородов и городов имеют надлежащие меры продовольственной политики для городских районов и налаживание эффективных связей между сельскими и городскими районами (врезка 10)154. Малые и средние города – в силу их близости к прилегающим сельским районам (так называемым функциональным территориям) – могут сыграть одну из ключевых ролей в решении важнейших социальных, экономических и экологических проблем155. Важную роль в поддержке таких функциональных территорий могут сыграть меры соответствующей политики, направленные на улучшение условий жизни и повышение жизнестойкости людей и агропродовольственных систем. Развитие продовольственных систем на этих функциональных территориях также способно обеспечить сокращение масштабов нищеты, отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания на принципах устойчивости, поскольку продовольственные системы реагируют на рост городов и сопутствующее ему изменение рационов питания, что, в свою очередь, зависит от состояния связей между городскими и сельскими районами156.

Городское сельское хозяйство может дать положительные результаты как в плане разнообразия рационов питания, так и в плане доходов домохозяйств157. В Бразилии осуществляется долгосрочный проект устройства городских садов в стихийных поселениях и при школах Рио де Жанейро. Производимое продовольствие используется для собственного потребления вырастивших его домохозяйств, а излишки распределяются бесплатно или продаются соседям по общине, улучшая таким образом доступ к питательным пищевым продуктам и принося доход городским жителям. Как и во многих других местах, поддержание поставок питательных пищевых продуктов в городских районах стало большой проблемой в условиях пандемии COVID-19. В Эквадоре при содействии культурных обществ районов, которые создали сбытовые и распределительные сети, укрепляются связи между некоторыми районами города Кито с высокими показателями распространенности COVID-19 и фермерами прилегающих сельских районов; в рамках этих мероприятий эти сети получают от фермеров продуктовые наборы и напрямую доставляют их покупателям по домам. В состав этих наборов входят фрукты и овощи, произведенные на принципах органического сельского хозяйства, поэтому городские жители имеют доступ к питательным пищевым продуктам, а фермеры получают возможность работать с более короткой сбытовой цепочкой, что позволяет им продавать свою продукцию по более низким ценам. Эта практика была продолжена и после введения карантинных мер в связи с пандемией, что обеспечило создание новых и инновационных связей между городскими жителями и производителями продовольствия в сельских районах97.

В таблице 11 приведены конкретные примеры работы стран по этому четвертому направлению, которые рельефно обозначили ряд ключевых областей, где имеются возможности для проведения мероприятий в разных звеньях производственно-сбытовых цепочек в целях снижения стоимости питательных пищевых продуктов. Дополнительные рекомендации относительно мер политики, направленных на снижение стоимости питательных пищевых продуктов, более подробно освещены в докладе 2020 года.

Таблица 11
Ключевые направления политики и цели в области осуществления во всех звеньях продовольственных производственно-сбытовых цепочек мер, направленных на снижение стоимости питательных пищевых продуктов
5. Решение проблем нищеты и структурного неравенства путем осуществления мероприятий в интересах бедных слоев населения и с учетом интересов всех

Сохраняющиеся на протяжении длительного времени высокие уровни неравенства серьезно ограничивают шансы людей на преодоление голода, отсутствия продовольственной безопасности и неполноценного питания во всех его формах. Необходимы меры политики, инвестиции и законы, направленные на решение коренных проблем структурного неравенства, с которыми сталкиваются уязвимые группы населения как в сельских, так и в городских районах; при этом необходимо также улучшить им доступ к производственным ресурсам и новым технологиям. Около 80 процентов обездоленных проживает в сельских районах, где показатели нищеты втрое выше, чем в городских районах. Пандемия COVID-19 еще более осложнила эту ситуацию, усугубляя неравенство и ухудшая жизнь и благополучие, в частности, деревенской бедноты160. В случае успешной работы по пятому направлению можно добиться уменьшения масштабов крайней нищеты и структурного неравенства за счет ускоренного преобразования продовольственных систем, отвечающего интересам как беднейших слоев, так и всего населения.

Преобразование агропродовольственных систем (в особенности в сельских районах) открывает возможности для некоторых беднейших малоземельных фермерских хозяйств, которые не имеют прочных связей с продовольственными товаропроводящими цепочками. В Юго-Восточной Азии нищета среди малоземельных фермерских хозяйств усугубляется ограниченностью доступа к производственным ресурсам и плохими рыночными связями, что еще более обостряется связанными с климатом и экономическими потрясениями, а также периодическими вспышками болезней растений и животных97. В этом регионе вовлечению обездоленных малоземельных фермерских хозяйств в функционирование продовольственных производственно-сбытовых цепочек способствуют государственно-частные партнерства производителей (ГЧПП), которые дают возможность избавиться от нищеты и структурного неравенства, особенно в тех случаях, когда это подкреплено механизмами совершенствования общего руководства и многосторонними платформами97.

В Индонезии в 2017 году общий физический и стоимостной объем производства какао упал на 70 процентов по сравнению с рекордными значениями 2009 года, что нанесло особенно серьезный урон доходам и источникам средств к существованию малоземельных фермерских хозяйств. С 2014 года для того, чтобы уменьшить число производителей какао, живущих за чертой бедности и наделить их правами и возможностями для участия в более эффективной и устойчивой к воздействию внешних факторов товаропроводящей цепочке какао, был реализован многосторонний подход "целостной производственно-сбытовой цепочки". Основанный на принципах ГЧПП, этот подход, в реализации которого участвовало 150 000 малоземельных фермерских хозяйств, в частности, позволил расширить доступ к финансированию и повышающим продуктивность технологиям, внедрить системы отслеживания продукции, наладить сертификацию для целей ценообразования на продукцию повышенного качества, улучшить первичную переработку, наладить образование по вопросам питания и создать фермерские организации. За пятилетний период урожаи какао выросли на 73 процента, а доходы наделенных правами и возможностями малоземельных фермерских хозяйств выросли более чем на 200 процентов97.

Во Вьетнаме около 500 000 в основном бедных малоземельных фермерских хозяйств зарабатывают на жизнь выращиванием кофе. В середине 2020 года цены на кофе обрушились на 48 процентов по сравнению с максимальным уровнем конца 2016 года; впоследствии уровень цен восстановился, но оставался крайне нестабильным. В целях снижения уязвимости мелкотоварных фермерских хозяйств как к экономическим, так и к связанным с климатом потрясениям на провинциальном и районном уровне были учреждены советы по кофе, призванные оказывать им содействвие в деле внедрения усовершенствованных технологий и передовых экологически чистых приемов производства кофе. Совершенствование агроприемов позволило производителям сертифицировать кофе и, как следствие, получать за него более высокую цену, что укрепило устойчивость производителей кофе к воздействию не только климатических, но и возможных будущих экономических потрясений97.

В Марокко в последние десять лет реализуется межотраслевой территориальный подход для решения проблем неравенства условий в регионах страны161. Крупная программа инвестиций обеспечила преобразование обширного географического района с населением в 5,2 миллиона человек, охватывающего отдаленные оазисы и районы культивирования арганового дерева в 16 провинциях. Главное внимание в рамках этой программы было уделено преобразованию агропродовольственных производственно-сбытовых цепочек двух ценных культур – финиковой пальмы и арганового дерева. Раньше для населения были характерны относительно высокие показатели нищеты, неграмотности и неполноценного питания, что связано с суровыми условиями жизни и уязвимостью к разнообразным природным и экологическим угрозам (опустынивание, эрозия почвы, дефицит воды и экстремальные погодные условия)97. За десять лет реализации межотраслевой территориальной программы инвестиций ВВП на душу населения в регионе вырос на 41 процент, доходы фермерских хозяйств увеличились на 33 процента, а показатели нищеты уменьшились на 50 процентов; улучшились также и другие показатели развития.

Еще одной инициативой, предусматривающей расширение источников средств к существованию жителей отдаленных районов, является инициатива "Продукты Горного партнерства" (ПГП), нацеленная на укрепление устойчивости жителей горных районов, их экономики и экосистем в восьми странах к воздействию внешних факторов97. Обеспечивая доступ к системе сертификации и маркировки на основе экологически и этически оправданных подходов, инициатива ПГП предполагает содействие формированию коротких производственно-сбытовых цепочек на принципах прозрачности и доверия между производителями и потребителями, справедливой компенсации первичных производителей, охраны агробиоразнообразия и сохранения традиционных приемов, применяемых в нескольких странах. Например, в Боливии женщины заготовители сертифицированного меда, который дает местный вид пчел, смогли упрочить связи с местными рынками, сохраняя при этом свои культурные традиции и местное биоразнообразие.

В Непале в 2011–2018 годах в рамках сельскохозяйственного проекта в ряде самых отдаленных холмистых и горных районов провинции Карнали реализован целостный подход к производственно-сбытовой цепочке, предполагающий обмен информацией и ликвидацию разрывов в связях между производителями и рынками. Адресные мероприятия был нацелены на повышение инклюзивности новых производственно-сбытовых цепочек за счет устранения барьеров, которые, как правило, препятствуют участию недостаточно представленных групп, например, женщин и этнических меньшинств. Результаты этого проекта показывают, что он оказался успешным, обеспечив рост годовых доходов целевых групп на 32 процента, при этом доходы от растениеводства и животноводства выросли, соответственно, на 47 и 44 процента162. Показатели отсутствия продовольственной безопасности участников проекта также снизились на 9 процентов, показатель потребления продовольствия вырос на 4 процента.

Пример Непала вновь напоминает о важной и общей для многих изученных примеров передового опыта теме: одним из важнейших рычагов преобразований является наделение тем или иным образом правами и возможностями обездоленных и уязвимых групп населения, которые зачастую являются малоземельными фермерами с ограниченными возможностями доступа к ресурсам или проживают в отдаленных районах. Меры по наделению правами и возможностями могут быть самыми разными, но в первую очередь необходимо расширить доступ к производительным ресурсам, включая природные ресурсы, сельскохозяйственные производственные ресурсы и технологии, к финансовым ресурсам, а также к знаниям и образованию. К другим мерам по наделению правами и возможностями относится укрепление организационных навыков (более активное участие в деятельности объединений производителей и кооперативов), программы сертификации (например, органической продукции местного производства) и – это важно отметить – доступ к цифровым технологиям и средствам коммуникации.

Пандемия COVID-19 еще более обнажила проблему структурного неравенства, поскольку ее последствия в значительно большей степени сказываются на производственном и репродуктивном потенциале сельских женщин и на их возможностях заработка, а пандемия не только сужает их экономические возможности и доступ к полноценным пищевым продуктам, но и увеличивает их нагрузку. Поэтому, разрабатывая меры реагирования, следует учитывать роль женщин в агропродовольственных системах и надлежащим образом обеспечить удовлетворение их многочисленных потребностей, связанных с их функциями по поддержанию продовольственной безопасности своих семей в качестве производителей сельхозпродукции, управляющих фермерскими хозяйствами, переработчиков, торговцев, наемных работников и предпринимателей163. Помимо создания равных условий для всех, необходимо также реализовать меры политики и мероприятия, которые помогали бы в укреплении роли женщин в продовольственных системах; а их способность принимать решения могла бы стать мощным источником преобразования продовольственных систем164. Убедительно доказано, что преодоление гендерного неравенства может стать действенным средством повышения продуктивности165; кроме того, появляется все больше свидетельств в пользу того, что наделение женщин правами и возможностями также приводит к улучшению качества питания их детей166. Особенно действенны в плане наделения женщин правами и возможностями инновации, которые обеспечивают поддержку производственного потенциала женщин прямо или косвенно – за счет высвобождения их времени, например, путем облегчения доступа к питьевой воде – и дают им возможность заниматься производительной деятельностью, например выращивать фрукты и овощи для домашнего потребления119.

Огромные возможности для преобразования продовольственных систем открывает задействование возможностей молодежи, особенно в менее развитых странах, на которые приходится более 80 процентов молодежи167. Молодежь (15–24-летние) составляет около 16 процентов (1,2 миллиарда) населения мира168, и как потенциальные молодые предприниматели они являются будущими проводниками перемен. И все же, сегодня молодежь сталкивается с более значительными ограничениями, чем взрослое население, в плане доступа к достойной работе169, производственным ресурсам, социальному капиталу и механизмам общего руководства, определяющим облик продовольственных систем170. Повышение их профессиональных навыков и активного личного участия на основе подготовки, следования образцам поведения других и наставничества является одним из главных условий для раскрытия их предпринимательских и новаторских возможностей171. Работающие в агропродовольственных системах молодые предприниматели особенно пострадали от эпидемии COVID-19, поскольку она еще более усугубила проблемы, с которыми сталкиваются молодые люди в этих системах, особенно в результате ограниченности доступа к производственным ресурсам, финансам и рынкам172. Как правило, причиной вынужденной миграции молодежи является экономический застой и отсутствие возможностей занятости в сельских районах173. Поэтому в контексте работы более широкого плана по увеличению ответственных инвестиций необходимо осуществлять конкретные мероприятия, направленные на расширение доступа молодежи к производительным ресурсам, рынкам и формирование и поддержание связей, а также на обеспечение их участия в выработке решений. Также необходимо решать вопросы, касающиеся социальных норм, которые могут препятствовать использованию новых возможностей сельской молодежью, особенно принадлежащей к уязвимым группам, например, женщинам и коренным народам174.

Во врезке 11 представлена дополнительная информация о том, как наделение как женщин, так и молодежи правами и возможностями могло бы ускорить преобразование продовольственных систем в интересах укрепления продовольственной безопасности и питания.

Подходы на основе вовлечения общин являются важнейшим элементом налаживания отношений и укрепления сплоченности общества, повышения уровня устремлений, уверенности и доверия; все это критически важно для решения проблем структурного неравенства и обеспечения того, чтобы меры политики, законодательство и мероприятия осуществлялись в интересах всех слоев населения, включая обездоленных, и обеспечивали оказание услуг на равноправной основе. В Бурунди "Фонды жизнестойкости" (Caisse de Resilience (CdR) представляют собой комплексный подход с опорой на общины и с широким участием населения, сочетающий взаимодополняющие технические, финансовые и социальные аспекты. В рамках этого подхода небольшие группы домохозяйств сельских районов проходят в полевых школах фермеров подготовку по вопросам устойчивых приемов ведения сельского хозяйства, а кредитно-сберегательный фонд под управлением общин повышает их финансовые возможности. Реализация этого подхода с опорой на общины и с широким участием населения позволила увеличить производство сельскохозяйственной продукции на 30–60 процентов, а также увеличить доходы домохозяйств на 40–52 процента97.

Признается, что необходимо бороться с нищетой как в сельских, так и в городских районах, однако наглядные примеры стран, представленные по этому пятому направлению работы, подчеркивают важность решения проблемы структурного неравенства (на что также указывается в главе 3), обеспечивая при этом не только осуществление мероприятий в интересах бедных слоев населения и с учетом интересов всех, но и наделение правами и возможностями женщин и молодежи в качестве одного из средств ускорения преобразования продовольственных систем. В таблице 12 представлены ключевые направления политики и цели. Дополнительные рекомендации по мерам политики, обеспечивающим работу по этому направлению, содержатся в докладе 2019 года.

Таблица 12
Ключевые направления политики и цели решения проблем нищеты и структурного неравенства при осуществлении мероприятий в интересах бедных слоев населения и с учетом интересов всех
6. Укрепление продовольственных сред и изменение потребительского поведения в пользу распространения такого режима питания, который был бы полезен для здоровья человека и положительно влиял на состояние окружающей среды

Доступ к питательным пищевым продуктам и здоровым рационам питания не определяется исключительно стоимостью и экономической доступностью. Структура рационов питания определяется многими составляющими продовольственной среды, а факторы культуры, языка, кулинарной практики, знаний и структуры потребления, пищевых предпочтений, верований и ценностей определяют то, из каких источников получаются пищевые продукты и как они составляются, производятся и потребляются. Структуры рационов питания постоянно изменяются, оказывая как положительное, так и отрицательное влияние на здоровье людей и состояние окружающей среды58. А характерные для большинства продовольственных систем скрытые издержки в плане здоровья людей и состояния окружающей среды игнорируются. Поскольку они также не измеряются, их не учитывают при формировании продовольственных цен, что в итоге угрожает устойчивости продовольственных систем. Поэтому, исходя из специфики условий и существующих моделей потребления в той или иной стране, необходимо сформировать меры политики, законы и инвестиции, нацеленные на создание более здоровой продовольственной среды и на наделение потребителей необходимыми правами и возможностями для обеспечения питательных, здоровых и безопасных структур рационов питания при меньшем вредном воздействии на окружающую среду7.

Реклама и рост предложения пищевых продуктов глубокой переработки привели к увеличению употребления нездоровых рационов питания, вредных для людей всех возрастов. Реклама заменителей грудного молока содействует отказу матерей от грудного вскармливания и подрывает возможности работников здравоохранения оказывать всестороннюю поддержку кормящим матерям. Крупные пищевые компании нацеливают свои сбытовые стратегии в основном на молодежь, при этом также быстро расширяется мелкое местное производство высококалорийных и имеющих минимальную питательную ценность пищевых продуктов. В результате этих изменений продовольственной среды во всех регионах развивающегося мира показатели избыточного веса и ожирения у детей растут такими же (или опережающими) темпами, как и показатели снижения недостаточного веса183.

Наибольший рост показателей распространенности избыточного веса отмечается у детей раннего подросткового возраста; при этом следует отметить, что корни этой проблемы восходят к периоду раннего детства или даже беременности. Реклама и тактика сбыта пищевых продуктов способны влиять на предпочтения и потребление пищевых продуктов незаметным для потребителей образом68. Они считаются одними из главных факторов, объясняющих современную структуру рационов питания, причем в наибольшей степени подвержены их влиянию дети184,185. Ограничения на сбыт пищевых продуктов детям следует ввести в рамках всеобъемлющего комплекса мер, направленного на формирование здоровых продовольственных сред, дающих возможность выбора рационов питания с оптимальными питательными качествами, обеспечивающими хорошее здоровье. Международные руководящие принципы могут содержать рекомендации относительно сбыта заменителей грудного молока, прикорма, а также пищевых продуктов и напитков для детей более старшего возраста186,187,188. Резюме передового опыта ряда стран представлено во врезке 12.

Повысить питательные качества широко распространенных подвергнутых технологической переработке пищевых продуктов, что позволило бы сделать рационы питания более здоровыми, можно с использованием нормативных подходов. С 2004 года Аргентина реализует успешные меры политики, направленные на сокращение доли трансжиров промышленного производства в поставках пищевых продуктов, включая изменение состава совместно с пищевой промышленностью, обязательную маркировку трансжиров и в итоге обязательные нормативы предельного их содержания в пищевых продуктах189. По имеющейся информации, к 2015 году 93 процента пищевых продуктов соответствовали этим требованиям190. Техническое обеспечение этой работы осуществляется на основе межотраслевого сотрудничества между профильными министерствами и научно-исследовательскими институтами, потребительскими объединениями, научным сообществом и пищевой промышленностью.

В Республике Корея в 2009–2010 годах в радиусе 200 метров от некоторых школ были установлены "зеленые продовольственные зоны", где запрещена продажа высококалорийных и имеющих минимальную питательную ценность пищевых продуктов. К 2017 году такие "зеленые продовольственные зоны" были созданы вокруг 90 процентов школ. Это мероприятие стало частью более широкого комплекса нормативных мер, направленных на защиту питания детей и молодежи, включая, в частности: цветовую кодировку питательных качеств на упаковке и в меню ресторанных сетей; запрет на продажу подслащенных сахаром напитков на территории всех школ; ограничение продажи высококалорийных, имеющих минимальную питательную ценность и с высоким содержанием кофеина пищевых продуктов для детей; и сертификацию качества предназначенных для детей пищевых продуктов191,192,193,194.

Работа, направленная на поощрение потребления питательных пищевых продуктов и предотвращение негативных последствий для здоровья человека, предусматривает изменение состава пищевых продуктов195, для снижения содержания в них вредных для здоровья людей веществ, например насыщенных жиров или трансжиров, сахаров и/или соли. В Кувейте Управление по контролю продовольствия и питания установило, что одним из главных источников соли в рационе питания населения является хлеб местного производства, и предложило государственным мукомольным предприятиям и пекарням, которые производят значительную долю хлеба в стране, постепенно уменьшать содержание соли196. За два месяца содержание соли в лепешках из пшеничной муки было уменьшено на 10 процентов, а в течение года – на 20 процентов197.

В результате глобализации во многих странах происходит быстрое преобразование продовольственных систем7. В последние несколько десятилетий рост объемов мировой торговли продовольствием и сельскохозяйственной продукцией является одним из ключевых факторов обеспечения основными пищевыми продуктами в достаточных объемах; при этом также сохраняется разнообразие рационов питания за счет поставок питательных пищевых продуктов, особенно там, где в определенные периоды года может существенно уменьшаться наличие свежих фруктов и овощей. И все же меры торговой политики, в том числе меры протекционизма, могут влиять на наличие и стоимость питательных пищевых продуктов на местных рынках, а также на поставки и цены высококалорийных пищевых продуктов. Подобным же образом, нетарифные меры регулирования торговли могут способствовать повышению безопасности пищевых продуктов, совершенствованию стандартов качества и питательной ценности пищевых продуктов; однако они могут также стать фактором роста торговых издержек и тем самым цен на пищевые продукты, что будет отрицательно сказываться на экономической доступности здоровых рационов питания.

Например, в Перу в рамках соглашения о свободной торговле между США и Перу отменена 25 процентная пошлина на безалкогольные напитки из Соединенных Штатов Америки, в результате чего выросли потоки инвестиций, объем производства таких напитков (включая соки, бутилированную воду и энергетические напитки) в стране вырос на 122 процента215. Потребление сахара с подслащенными сахаром напитками сначала росло, а затем стабилизировалось на этом высоком уровне. В рамках комплексного подхода к профилактике НИЗ в Перу – особенно с учетом роста показателей распространенности избыточного веса и ожирения – в стране увеличены налоги на подслащенные сахаром напитки