В данной главе представлены обновленная оценка положения с отсутствием продовольственной безопасности и питанием за период до 2021 года и отчет о прогрессе в выполнении задач 2.1 и 2.2 ЦУР: покончить с голодом и обеспечить всем круглогодичный доступ к безопасной, питательной и достаточной пище; и покончить со всеми формами неполноценного питания.
В прошлогоднем выпуске доклада была представлена оценка положения в 2020 году, когда по миру стремительно распространилась пандемия COVID-19. Она выявила серьезные трудности: рост числа людей, сталкивающихся с голодом и отсутствием продовольственной безопасности ввиду того, что беспрецедентный кризис усугубил неравенство, которое замедляло ход работы и до пандемии. В докладе также подчеркивается, что проблема неполноценного питания во всех его формах до сих пор не решена и в связи с последствиями пандемии ожидается рост масштабов неполноценного питания, в частности, среди детей.
Надежды на то, что кризис, связанный с пандемией COVID-19, закончится быстрее и в 2021 году положение в области продовольственной безопасности вновь начнет улучшаться, не оправдались: пандемия продолжилась, а в некоторых регионах мира ее воздействие даже усилилось. Восстановление роста валового внутреннего продукта (ВВП), которое в 2021 году отмечалось в большинстве стран, не привело к улучшению продовольственной безопасности. С серьезными проблемами по-прежнему сталкиваются те, кто пострадал от кризиса больше всего: лица, находящиеся в финансово неблагополучном положении, имеющие низкие, нестабильные доходы и затрудненный доступ к важнейшим базовым услугам. Пандемия COVID-19 усилила неравенство между странами и внутри стран, и восстановление экономики пока не помогло исправить ситуацию.
На момент подготовки данного доклада разворачивается еще один кризис, который может иметь масштабные последствия для глобальной продовольственной безопасности и питания: война на Украине. Статистические данные, представленные в данном докладе, отражают положение в области продовольственной безопасности и питания только до 2021 года, однако прямые и косвенные последствия конфликта в 2022 году окажут многоплановое воздействие на мировые сельскохозяйственные рынки в таких аспектах, как торговля, производство и цены. Она усугубляет проблемы многих стран, в частности тех, которые уже столкнулись с голодом и продовольственным кризисом, в области продовольственной безопасности и питания и дополнительно затрудняет выполнение задач в рамках ЦУР 2: ликвидацию голода и обеспечение доступа к достаточному питанию (задача 2.1) и искоренению всех форм неполноценного питания (задача 2.2).
В разделе 2.1 представлены обновленная оценка положения дел в области продовольственной безопасности и информация о ходе решения задач по борьбе с голодом и обеспечению продовольственной безопасности (ЦУР 2.1). В нем приводятся пересмотренные глобальные, региональные и субрегиональные оценки по двум показателям задачи 2.1 ЦУР: распространенность недоедания (РН) и распространенность умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности по шкале восприятия отсутствия продовольственной безопасности (ШВОПБ) за период до 2021 года на основе последних данных ФАО на момент завершения подготовки настоящего доклада. Также приводятся обновленные прогнозы по РН на 2030 год.
В разделе 2.2 представлен анализ положения с питанием и прогресса в достижении глобальных целей в области питания, определенных Всемирной ассамблеей здравоохранения (ВАЗ) в 2012 году и Повесткой дня в области устойчивого развития на период до 2030 года (ЦУР 2.2). В связи с пандемией COVID-19 наблюдались сбои при сборе данных, необходимых для обновления большинства показателей питания; но в этом разделе освещаются новые аспекты неравномерного распределения проблем неполноценного питания среди населения и наиболее серьезно затронутых им групп на основе последних расчетных данных. В документе описывается аналитический механизм, который позволяет определить, каким образом пандемия COVID-19 усугубляет различные формы неполноценного питания, а также приводятся данные двух видов анализа на уровне стран, которые дают предварительное представление о том, какие последствия пандемии станут очевидными исходя из новых данных о питании, когда они станут доступны.
В разделе 2.3 представлены обновленные данные о стоимости и экономической доступности здорового питания, сформированные с использованием доработанной методики. Они дают представление об одном из важнейших аспектов достижения здорового питания: доступе к разнообразным, питательным продуктам.
2.1 Показатели продовольственной безопасности: обновленная информация и ход работы по ликвидации голода и обеспечению продовольственной безопасности
- ➔ Надежды на то, что в 2021 году пандемия COVID-19 прекратится и положение в области продовольственной безопасности начнет улучшаться, не оправдались: распространенность голода в мире в 2021 году продолжала усиливаться. Распространенность недоедания (РН), которая с 2015 года оставалась примерно на одном уровне, в период с 2019 по 2020 год выросла с 8,0 до 9,3 процента. В 2021 году показатель продолжил расти, хотя и медленнее, и достиг 9,8 процента.
- ➔ В 2021 году в мире насчитывалось от 702 до 828 млн голодающих. Если отталкиваться от среднего значения прогнозируемого показателя, c начала пандемии COVID-19 их количество выросло примерно на 150 млн: в период с 2019 по 2020 год – на 103 млн, а в 2021 году – еще на 46 млн.
- ➔ Продолжение роста голода в мире обусловлено усугублением неравенства между странами и внутри стран из-за неравномерных темпов восстановления экономики, а также тем, что потери доходов наиболее пострадавших от пандемии лиц так и не были компенсированы, и сокращением мер социальной защиты, введенных в 2020 году.
- ➔ В 2021 году в Африке насчитывалось 278 млн голодающих, в Азии – 425 млн, а в Латинской Америке и Карибском бассейне – 56,5 млн (20,2, 9,1 и 8,6 процента населения соответственно). Большинство недоедающих в мире – жители Азии, однако выше всего распространенность голода в Африке.
- ➔ В 2019–2020 годах в большинстве стран Африки, Азии и Латинской Америки и Карибского бассейна масштабы голода выросли; в 2021 году в большинстве субрегионов рост продолжился, но замедлился. Наиболее ощутимый рост по сравнению с 2019 годом – как в процентном отношении, так и в абсолютных показателях – наблюдался в Африке.
- ➔ По прогнозам, в 2030 году от недоедания будут страдать порядка 670 млн человек, или 8 процентов населения планеты; по сравнению с уровнем 2015 года, когда была принята Повестка дня на период до 2030 года, этот показатель не изменился. То есть к 2030 году от недоедания будет страдать на 78 млн человек больше, чем если бы пандемии не было.
- ➔ В 2020 году распространенность умеренноого или острого отсутствия продовольственной безопасности резко возросла, а в 2021 году оставалась практически неизменной; но повысилась распространенность острого отсутствия продовольственной безопасности – это стало следствием ухудшения положения тех, кто и до того находился в крайне неблагоприятных условиях.
- ➔ В 2021 году в условиях умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности жили порядка 2,3 млрд человек (почти 30 процентов населения планеты), что более чем на 350 млн человек больше, чем в 2019 году – за год до начала пандемии COVID-19.
- ➔ С проблемой умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности сталкиваются почти 40 процентов людей в мире. Выросла и распространенность острого отсутствия продовольственной безопасности: в 2019 году она составляла 9,3 процента, а в 2021 году – 11,7 процента; таким образом число людей, страдающих от этой проблемы, за два года возросло на 207 млн.
- ➔ За последний год распространенность умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности быстрее всего росла в Африке, где масштабы этой проблемы в обеих формах и до этого были больше, чем в других регионах. В Латинской Америке и Карибском бассейне положение с продовольственной безопасностью также продолжало ухудшаться, хотя и медленнее, чем в предыдущем году. В Азии в период с 2020 по 2021 год распространенность умеренного и острого отсутствия продовольственной безопасности несколько снизилась, несмотря на небольшой рост распространенности острого отсутствия продовольственной безопасности.
- ➔ Гендерный разрыв в уровне отсутствия продовольственной безопасности, который в 2020 году вырос на фоне пандемии COVID-19, в 2021 году продолжил расти, в основном за счет Латинской Америки и Карибского бассейна и Азии. В 2021 году разрыв достиг 4,3 процентных пункта: в условиях умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности жили 31,9 процента женщин и 27,6 процента мужчин.
- ➔ В этом выпуске доклада рассматривается положение дел в области продовольственной безопасности и питания за период до 2021 года; однако продолжающаяся война на Украине, которая негативно сказывается на состоянии продовольственной безопасности и питания для многих стран, в частности тех, которые уже столкнулись с голодом и продовольственным кризисом, создает дополнительное препятствие для достижения задач 2 ЦУР по искоренению голода.
Сохраняющаяся неопределенность
Беспрецедентная пандемия COVID-19 в 2020 году, последствия которой не были преодолены и в 2021 году, представляет серьезную проблему с точки зрения оценки положения дел в области продовольственной безопасности в мире. В 2020 году меры физического дистанцирования, принятые для сдерживания распространения пандемии, помешали проведению стандартных мероприятий по сбору данных. В 2021 году часть мероприятий возобновилась, но новые волны пандемии продолжали препятствовать сбору статистических данных по всему миру. В результате усилилась неопределенность, которая и до того снижала точность оценок количества людей, страдающих от голода и отсутствия продовольственной безопасности.
Поэтому в издании этого года оценочные данные о РН в мире за 2020 и 2021 годы (показатель 2.1.1 ЦУР) представлены в виде диапазона минимальных и максимальных значений, что отражает дополнительную неопределенность, обусловленную сохраняющимися последствиями пандемии. Важно отметить, что, как обычно, оценки РН, относящиеся к последнему отчетному году (т.е. приведенные в данном издании по состоянию на 2021 год), не основаны на данных, представленных непосредственно странами. Они получены с помощью сверхкраткосрочного прогноза параметров, необходимого для оценки РН (Приложение 2A). Параметры были обновлены с использованием последней информации о продовольствии и взвешенных данных о степени неравенства в доступе к нему, которыми располагает ФАО (Врезка 2). Оценки РН по 63 странам с самой высокой численностью недоедающих за 2020 год были существенно пересмотрены по сравнению с прошлогодними на основе представленных этими странами официальных данных о производстве, продажах и использовании продовольствия. В остальных странах РН оценивалась по прогнозным данным об обеспеченности продовольствием за 2020 год. Самой важной причиной сохраняющейся неопределенности в отношении степени неравенства в доступе к продовольствию в 2020 и 2021 годах является отсутствие актуальных данных по всем странам о потреблении продовольствия домохозяйствами.
ВРЕЗКА 2ОБНОВЛЕННЫЕ ДАННЫЕ В МИРЕ В 2021 ГОДУ О РАСПРОСТРАНЕННОСТИ НЕДОЕДАНИЯ (РН) И ОЦЕНКАХ ГОЛОДА С УЧЕТОМ ПАНДЕМИИ COVID-19
В каждом следующем издании настоящего доклада все ряды данных по РН тщательно пересматриваются с учетом новой информации, полученной ФАО с момента выхода предыдущего издания. Поскольку при этом может проводиться ретроспективный пересмотр всех рядов данных по РН, читателям следует избегать сравнения данных, приводящихся в разных выпусках доклада, и всегда ссылаться только на последний выпуск, даже при изучении показателей за прошлые годы.
РЕГУЛЯРНЫЙ ПЕРЕСМОТР РЯДОВ ДАННЫХ ДО 2019 И 2020 ГОДОВ
Вся новая информация, полученная ФАО, используется для пересмотра рядов данных по трем параметрам, на основе которых рассчитывается РН: среднего объема потребления энергии с питанием (ПЭП), показателя неравенства в привычном количестве потребления энергии с питанием (CV) и минимальной потребности в пищевой энергии (МППЭ) для населения каждой из охваченных стран (см. подробное описание методики в Приложении 1B). В этом году важные изменения были внесены в ряды данных по ПЭП и CV.
Во-первых, при подготовке данного издания для всех стран, в которых осуществляется мониторинг, были обновлены ряды для продовольственных балансов (ПБ), которые ФАО составляла по новой методике, принятой в 2020 году. Это повлекло пересмотр рядов данных с 2010 по 2019 год для всех стран и данных до 2020 года – для 63 стран с самым большим количеством недоедающих людей (КН). При этом проводился ретроспективный пересмотр ПБ за 2010–2019 годы с использованием того же метода учета запасов и использования непродовольственных товаров, который был введен в прошлом году, и с использованием дополнительных новых данных о запасах продовольственных товаров, полученных из внешних источников. Эта работа выполнялась в рамках непрерывных усилий по пересмотру рядов ретроспективных данных, содержащихся в ПБ, с целью повышения согласованности данных в разные периоды. Новые данные были использованы для пересмотра серий среднего показателя ПЭП на страновом уровне, что повлекло за собой пересмотр всего ряда оценочных данных об РН. Особого внимания заслуживает корректировка в сторону повышения среднего расчетного показателя ПЭП в Ираке, которая была необходима, чтобы показать, что общий объем продовольствия, представленный в ПБ по Ираку, не включает производство и торговлю для Иракского Курдистана. В результате корректировки были значительно понижены данные о РН и КН по Ираку и, следовательно, по всему субрегиону Западной Азии, по сравнению с прошлыми докладами.
Микроданные 18 обследований потребления и расходов в домохозяйствах, охватывающие 15 стран и разные годы*, которые стали доступны ФАО в прошлом году, были использованы для пересмотра параметра, которым измеряется неравенство в привычном потреблении энергии с питанием, обусловленное уровнем дохода (CV|y). Поскольку значения CV|y в годы, когда отсутствуют данные обследований, рассчитываются путем интерполяции, эта новая информация заставила пересмотреть все ряды данных для соответствующих стран. Это означает, что был значительно понижен показатель CV|y (и, следовательно, РН) за несколько лет вплоть до 2018– 2019 годов по ряду стран, таких как Мьянма, Шри-Ланка и Филиппины. Результатом пересмотра стали более низкие цифры для всех рядов данных о РН и КН по Юго-Восточной Азии.
СВЕРХКРАТКОСРОЧНЫЙ ПРОГНОЗ РН НА 2020 И 2021 ГОДЫ
Как отмечалось в прошлогоднем выпуске данного доклада, в связи с исключительным характером пандемии COVID-19 составление достоверных прогнозов ключевых параметров, которые не могут быть основаны на наблюдаемых трендах за прошедшие периоды, стало особенно сложным. В связи с отсутствием точной и достаточной информации о фактическом наличии и потреблении продовольствия в 2020 и 2021 годах эта проблема остается актуальной и в этом году. Поэтому значения РН и КН в 2020 и 2021 годах представлены в виде диапазонов.
Для расчета ПЭП и CV на 2020 и 2021 годы были использованы следующие данные и методики:
- на основании актуальных расчетных данных о средней энергетической ценности рациона питания (ЭЦРП) на душу населения, сформированных на основе краткосрочных прогнозов ситуации на рынке, выполненных ФАО в процессе подготовки сводки "Положение дел с продовольствием в мире"5, был подготовлен сверхкраткосрочный прогноз ПЭП по каждой стране за период начиная с последнего года, за который в серии ПБ была доступна информация. То есть по 63 странам с самым значительным КН был подготовлен сверхкраткосрочный прогноз ПЭП на 2021 год, а по остальным странам мира – прогнозы на 2020 и 2021 годы.
- Для прогноза значений CV|y до 2021 года были использованы данные ШВОПБ, собранные ФАО (см. раздел о ЦУР 2.1.2 ниже). Как и в предыдущих выпусках настоящего доклада, данные ШВОПБ, собранные ФАО с 2014 по 2019 год, использовались для прогнозирования изменений CV|y с 2015 года либо с года последнего обследования потребления пищевых продуктов до 2019 года. Обычно прогнозы основываются на сглаженном тренде (трехлетнее скользящее среднее значение) острого отсутствия продовольственной безопасности. Но учитывая, что использование скользящих средних значений за три года, вероятно, привело к недооценке фактического изменения CV|y в 2020 и 2021 годах, прогнозы на эти два года были выполнены на основе фактического, несглаженного изменения в распространенности острого отсутствия продовольственной безопасности за периоды с 2019 по 2020 год и с 2020 по 2021 год. Кроме того, поскольку пандемия COVID-19 могла усугубить неравенство в доступе людей к продовольствию, ссылаться на влияние изменения CV|y на изменение РН (один из параметров, используемых в прогнозах) в прошлые периоды теперь нецелесообразно. Поэтому диапазоны значений для сверхкраткосрочных прогнозов CV|y на 2020 и 2021 годы получены путем изменения соответствующего параметра с одной трети до 100 процентов наблюдаемого изменения распространенности острого отсутствия продовольственной безопасности, зафиксированного с помощью данных ШВОПБ. Более подробная информация и диапазоны РН на региональном и субрегиональном уровнях приведены в Приложении 2.
Оценки распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности на основе ШВОПБ (показатель ЦУР 2.1.2), также представленные в данном разделе, основываются на данных, полученных по итогам ежегодно проводимых ФАО опросов в более чем 140 странах, главным образом с привлечением Института Гэллапа (Всемирный опрос Гэаллапа (ВОГ). В 2020 году в связи с ограничениями, введенными на период пандемии, данные собирались в основном посредством опросов по телефону, тогда как в 2021 году в большинстве стран возобновились очные собеседования, благодаря чему оценка за 2021 год несколько более достоверна (Приложение 1B).
Показатель достижения ЦУР 2.1.1. Распространенность недоедания (РН)
После резкого роста масштабов голода в 2020 году в разгар пандемии COVID-19 в 2021 году число голодающих в мире продолжило расти. В результате продолжающейся пандемии и ее долгосрочных последствий, которые усугубили неравенство, в 2021 году мир оказался еще дальше от выполнения задачи по ликвидации голода к 2030 году, чем раньше. Распространенность недоедания (РН – показатель 2.1.1 ЦУР), которая с 2015 года оставалась примерно на одном уровне, за период с 2019 по 2020 год выросла с 8,0 до 9,3 процента. В 2021 году показатель продолжил расти, хотя и медленнее, и достиг 9,8 процента (Рисунок 2).В 2021 году в мире насчитывалось от 702 до 828 млн голодающих (8,9 и 10,5 процента мирового населения соответственно). Если отталкиваться от средних значений прогнозируемых диапазонов (722 млн и 768 млн), то в 2021 году от голода страдали на 46 млн человек больше, чем в 2020 году, и в общей сложности на 150 млн человек больше, чем в 2019 году, до начала пандемии COVID-19. Если опираться на верхние значения диапазона, то за два года это число могло увеличиться почти на 210 млн.
РИСУНОК 2В 2021 ГОДУ В МИРЕ НАСЧИТЫВАЛОСЬ ОТ 702 ДО 828 МЛН ГОЛОДАЮЩИХ. ЕСЛИ ОТТАЛКИВАТЬСЯ ОТ СРЕДНЕГО ЗНАЧЕНИЯ ПРОГНОЗИРУЕМОГО ДИАПАЗОНА (768 МЛН), ТО В 2021 ГОДУ ОТ ГОЛОДА СТРАДАЛИ НА 46 МЛН ЧЕЛОВЕК БОЛЬШЕ, ЧЕМ В 2020 ГОДУ, И В ОБЩЕЙ СЛОЖНОСТИ НА 150 МЛН ЧЕЛОВЕК БОЛЬШЕ, ЧЕМ В 2019 ГОДУ, ДО НАЧАЛА ПАНДЕМИИ COVID-19
ИСТОЧНИК: ФАО.
Эти цифры свидетельствуют о сохраняющихся различиях между регионами, серьезнее всего из которых пострадала Африка. В 2021 году от голода страдал каждый пятый житель Африки (20,2 процента населения); в Азии доля голодающих составила 9,1 процента, в Латинской Америке и Карибском бассейне – 8,6 процента, в Океании – 5,8 процента, а в Северной Америке и Европе – менее 2,5 процента. Кроме того, в Африке отмечается самый значительный прирост доли населения, страдающего от голода. С момента принятия Повестки дня в области устойчивого развития в 2015 году РН в Африке выросла на 4,4 процентных пункта, а в Латинской Америке и Карибском бассейне и Азии – на 2,8 и 1,1 процентного пункта соответственно (Таблица 1).
ТАБЛИЦА 1РАСПРОСТРАНЕННОСТЬ НЕДОЕДАНИЯ (РН), 2005–2021 ГОДЫ
ИСТОЧНИК: ФАО.
Если рассматривать ситуацию за последние два года подробнее, то в связи с пандемией COVID-19 в период с 2019 по 2020 год показатель в Африке вырос более чем на 2 процентных пункта, а в период с 2020 по 2021 год – на 0,6 процентного пункта. Аналогичные тенденции наблюдались в Латинской Америке и Карибском бассейне и в Азии, где в период с 2019 по 2020 год прирост РН превысил 1 процентный пункт, а в 2021 году – еще 0,5 процентного пункта (Таблица 1).
Региональные данные о распространенности показывают величину бремени голода в каждом регионе; но выразив эти цифры как число людей, можно понять, где проживает большинство голодающих в мире (Таблица 2 и Рисунок 3). Из общего количества недоедающих в 2021 году (768 млн) более половины приходится на Азию (425 млн), более трети на Африку (278 млн) и почти 8 процентов (57 млн) на страны Латинской Америки и Карибского бассейна. В Африке в 2020 году голодали на 35 млн человек больше, чем в 2019 году, до начала пандемии COVID-19, а в 2021 году это число выросло еще 15 млн; таким образом, в общей сложности прирост за два года составил 50 млн человек. В Латинской Америке и Карибском бассейне в 2020 году от голода страдали на 9 млн человек больше, чем в 2019 году, а в период с 2020 по 2021 год число голодающих выросло еще на 4 млн человек. В Азии в 2020 году прирост составил 58 млн человек, а в 2021 году – 26 млн человек.
ТАБЛИЦА 2КОЛИЧЕСТВО НЕДОЕДАЮЩИХ (КН), 2005–2021 ГОДЫ
ИСТОЧНИК: ФАО.
РИСУНОК 3В 2021 ГОДУ БОЛЕЕ ПОЛОВИНЫ МИРОВОГО НАСЕЛЕНИЯ (425 МЛН ЧЕЛОВЕК), СТРАДАЮЩИХ ОТ ГОЛОДА, БЫЛИ ЖИТЕЛЯМИ АЗИИ, А БОЛЕЕ ТРЕТИ (278 МЛН) – ЖИТЕЛЯМИ АФРИКИ
ИСТОЧНИК: ФАО.
Более тщательное изучение различий на субрегиональном уровне (Таблица 1, Таблица 2, и Рисунок 4) позволяет увидеть, что в 2021 году доля голодающих в Северной Африке (6,9 процента), была значительно ниже, чем почти во всех субрегионах Африки к югу от Сахары, и несколько ниже, чем в Южной Африке (9,2 процента). В других субрегионах Африки в 2021 году РН варьируется от 13,9 процента (в Западной Африке) до 32,8 процента в Центральной Африке. В 2020 году масштабы голода росли во всех субрегионах; в 2021 году в большинстве из них рост продолжился. В Средней Африке показатель РН увеличивался более чем на 2 процентных пункта два года подряд. В Восточной Африке, субрегионе с самой большой численностью населения (более 136 млн человек), РН в 2020 году увеличилась на 2,7 процентных пункта, а в 2021 году почти не изменилась. В период с 2020 по 2021 год как в Южной, так и в Западной Африке прирост снизился по сравнению с предыдущим годом, что связано с последствиями пандемии COVID-19.
РИСУНОК 4В 2019–2020 ГОДАХ В БОЛЬШИНСТВЕ СТРАН АФРИКИ, АЗИИ И ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ И КАРИБСКОГО БАССЕЙНА РН ВЫРОСЛА, А В 2021 ГОДУ В БОЛЬШИНСТВЕ СУБРЕГИОНОВ РОСТ ПОКАЗАТЕЛЯ ПРОДОЛЖИЛСЯ, НО ЗАМЕДЛИЛСЯ
ИСТОЧНИК: ФАО.
Внимания заслуживают и различия между субрегионами Азии. В Центральной и Восточной Азии в 2021 году доля голодающих (порядка 3 процентов и <2,5 процента соответственно) была ниже, чем в Западной Азии (10 процентов) и особенно в Южной Азии (16,9 процента), где КН было больше, чем в остальных регионах мира – более 330 млн человек. В 2015–2019 годах количество голодающих в большинстве субрегионов стабильно снижалось, а с 2020 года начало расти. В Южной Азии небольшой рост наблюдался уже в 2019 году, затем в период с 2019 по 2020 год последовал резкий рост с 13,2 до 15,9 процента, связанный с пандемией, а в 2021 году показатель вырос до 16,9 процента. Менее значительный рост два года подряд наблюдался в Юго-Восточной Азии, где в 2021 голодали 6,3 процента населения. В Западной Азии масштабы голода в течение последних пяти лет оставались на уровне около 10 процентов, а в Центральной Азии – на уровне порядка трех процентов. В Восточной Азии этот показатель не превышал 2,5 процента в течение более десяти лет.
В Латинской Америке и Карибском бассейне доля населения, страдающего от голода, была выше, чем во всех остальных регионах (чуть более 16 процентов), тогда как в Центральной Америке и Южной Америке – примерно 8 процентов. При этом в Карибском бассейне масштабы голода росли с 2015 года и заметно увеличились в 2019–2020 годах, а в 2020–2021 годах РН оставалась неизменной, хотя и более высокой, чем до пандемии. В Южной и Центральной Америке масштабы голода в 2020–2021 годах продолжали расти. В Южной Америке РН выросла почти в два раза по сравнению с 2015 годом: в 2020 и 2021 годах в регионе было зарегистрировано увеличение этого показателя на 1,7 и 0,8 процентного пункта соответственно. В Центральной Америке РН практически не выросла по сравнению с 2015 годом, хотя в последние два года показатель увеличивался на 0,4 процентного пункта в год.
Несмотря на восстановление экономики, неравенство сохраняется
Продолжающееся увеличение числа людей, страдающих от голода, в 2021 году после резкого роста в 2020 году согласуется с имеющимися данными о сохраняющихся экономических трудностях, вызванных кризисом, связанным с COVID-19, которые усилили неравенство в доступе к продовольствию.
В 2021 году восстановление экономики, в том числе рост ВВП, в разных странах было неравномерным; самым медленным был рост в СНД и странах с уровнем дохода ниже среднего (СДНС). Если в странах с высоким уровнем дохода (СВД) экономика уверенно восстанавливается и такие страны имеют перспективы уже в 2022 году вернуться к тому же уровню реального дохода на душу населения, что и до пандемии, то в СНД и СДНС темпы роста гораздо ниже, и ожидалось, что к 2022 году большинство из них не вернутся к прежнему уровню дохода6.
От экономического кризиса, вызванного пандемией COVID-19 и от мер, принятых для его сдерживания, в первую очередь пострадали наименее защищенные группы населения, такие как женщины, молодежь, низкоквалифицированные работники и работники неформального сектора. Лица, принадлежащие к этим группам, чаще сообщали о потере работы и доходов6. В частности, присутствует заметный гендерный разрыв среди тех, кто во время пандемии переставал работать: по данным высокочастотных телефонных опросов в 40 странах, собранным Всемирным банком и национальными статистическими управлениями, в рассматриваемый период не работали 36 процентов женщин и всего 28 процентов мужчин7.
Как показали расчеты Всемирного банка, 20 процентов населения с самыми высокими доходами по глобальной шкале распределения доходов в 2021 году восстановили половину своих доходов, утраченных в 2020 году, тогда как утраченные доходы людей, относящихся к 40 процентам с самыми низкими доходами, еще даже не начали восстанавливаться (см. Рисунок 5)8,9,10. Данные тех же высокочастотных опросов показывают, что потери в занятости и заработке социально неблагополучных групп населения, включая женщин, были компенсированы лишь частично7. Это свидетельствует о том, что кризис оказал глубокое и длительное воздействие на социально неблагополучные группы населения, что усугубило существующее неравенство внутри стран.
РИСУНОК 5СРАВНЕНИЕ ДОЛИ УТРАЧЕННЫХ ДОХОДОВ ПО КВИНТИЛЯМ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ДОХОДОВ В МИРЕ В РЕЗУЛЬТАТЕ ПАНДЕМИИ COVID-19 В 2020 И 2021 ГОДАХ ПОКАЗЫВАЕТ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ РАЗЛИЧИЯ В ТОМ, НАСКОЛЬКО ВОССТАНОВИЛИСЬ ДОХОДЫ
ИСТОЧНИК: Sánchez-Páramo, C., Hill, R., Mahler, D.G., Narayan, A. & Yonzan, N. 2021. COVID-19 leaves a legacy of rising poverty and widening inequality. См.: World Bank Blogs. Washington, DC, World Bank. По состоянию на 5 мая 2022 года. https://blogs.worldbank.org/developmenttalk/covid-19-leaves-legacy-rising-poverty-and-widening-inequality
В результате во всем мире выросли масштабы крайней нищеты11, а кроме того, впервые за 20 лет выросла степень неравенства в доходах9. Но, как можно предположить, без усиленных мер социальной защиты уровень нищеты вырос бы еще более значительно. В период с марта 2020 года по май 2021 года для борьбы с пандемией COVID-19 меры социальной защиты запланировали или осуществили 222 страны или территории12. Но эти меры различались по охвату, инклюзивности и качеству. Более 40 процентов мер социальной защиты, выявленных в ходе обзора, представляли собой разовые выплаты; почти три четверти из них осуществлялись в течение трех месяцев и даже меньше, после чего последствия пандемии сохранялись еще длительное время13,14.
Неоднородное воздействие пандемии и неодинаковые темпы восстановления, а также ограниченный охват мер социальной защиты и краткий срок их действия усилили неравенство. Как отмечалось в предыдущих изданиях настоящего доклада, неравенство является одной из основных причин отсутствия продовольственной безопасности; таким образом, в связи с возросшим неравенством в 2020 году восстановление экономики не привело к повышению продовольственной безопасности; об этом свидетельствует рост числа людей, сталкивающихся с трудностями в доступе к продовольствию.
Прогресс в деле ликвидации голода (задача 2.1 ЦУР): прогнозы на период до 2030 года
Перспективы ликвидации голода к 2030 году (задача 2.1 ЦУР) не выглядят радужными. Прогнозы относительно предполагаемого числа людей, которые будут голодать в 2030 году, представленные в прошлогоднем докладе, уже были неутешительными; они были основаны на экстраполяции последних тенденций по трем основным переменным, используемым для расчета РН во всех странах: общий объем продовольствия, численность и состав населения (которые определяют общие потребности в пищевой энергии) и степень неравенства в доступе населения к продовольствию15.
Используя методы, введенные в прошлом году (см. Приложение 2), авторы обновили прогнозы по КН на 2025 и 2030 годы с учетом оценки положения на 2021 год (см. Таблицу 1). В докладе представлены два сценария: исходный (далее – сценарий с COVID-19), с учетом макроэкономических последствий пандемии COVID-19, описанных в обновленной редакции доклада "Перспективы развития мировой экономики" Международного валютного фонда (МВФ), вышедшей в апреле 2022 года, и сценарий без COVID-19, откалиброванный так, чтобы отразить положение в мировой экономике в 2018–2019 годах, до пандемии COVID-19, и долгосрочных перспектив, освещенных в издании "Перспективы развития мировой экономики" от октября 2019 года (Рисунок 6).
РИСУНОК 6СОГЛАСНО СЦЕНАРИЮ С COVID-19, К 2030 ГОДУ ЧИСЛО ГОЛОДАЮЩИХ В МИРЕ ДОЛЖНО СНИЗИТЬСЯ ПРИМЕРНО ДО 670 МЛН ЧЕЛОВЕК, ЧТО ДАЛЕКО ОТ ПОКАЗАТЕЛЯ, НЕОБХОДИМОГО ДЛЯ ВЫПОЛНЕНИЯ ЗАДАЧИ ПО ЛИКВИДАЦИИ ГОЛОДА. ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЧИСЛО НЕДОЕДАЮЩИХ В 2030 ГОДУ БУДЕТ НА 78 МЛН ВЫШЕ, ЧЕМ В СЦЕНАРИИ БЕЗ ПАНДЕМИИ
ИСТОЧНИК: ФАО.
Новые прогнозы указывают на некоторое ухудшение ситуации по сравнению с прошлым годом. Предположения о том, что благодаря ожидаемому подъему экономики масштабы голода начнут снижаться уже в 2021 году, не оправдались. Как упоминалось ранее, это обусловлено долгосрочными последствиями пандемии COVID-19 и усилением неравенства.
По прогнозам, в 2030 году от недоедания будут страдать порядка 670 млн человек, или 8 процентов населения планеты; этот показатель не изменился по сравнению с уровнем 2015 года, когда была принята Повестка дня на период до 2030 года. То есть число недоедающих будет на 78 млн человек больше, чем если бы пандемии не было. Прогнозируемое постепенное снижение уровня голода в мире к 2030 году во многом обусловлено значительным улучшением ситуации в Азии, где, согласно прогнозам, КН снизится с нынешних 425 млн примерно до 295 млн (около 6 процентов населения), и одновременным ухудшением ситуации в Африке, где КН вырастет с почти 280 млн до более 310 млн человек (чуть более 18 процентов населения). В Латинской Америке и Карибском бассейне число недоедающих останется стабильным и составит около 56 млн человек (примерно 8 процентов населения).
Во время подготовки данного доклада разворачивается еще один кризис, который, вероятно, повлияет на ситуацию с продовольственной безопасностью во всем мире, – война на Украине. Как подробнее объясняется во Врезке 3, Российская Федерация и Украина играют важную роль в мировой торговле продукцией агропродовольственного сектора, в частности, пшеницей, кукурузой, подсолнечником, подсолнечным маслом и удобрениями, которые поставляют на международные рынки лишь ограниченное количество стран. Такая концентрация повышает уязвимость этих рынков для потрясений, подобных продолжающейся войне. Из конфликта вытекает ряд рисков, которые прямо или косвенно влияют на поставки продовольствия в мире. В первую очередь следует отметить риск нарушения торговых потоков и, как следствие, риск резкого роста цен. Кроме того, необходимо учитывать возможность снижения следующего урожая и логистические риски, например, связанные с повреждением инфраструктуры для транспортировки, хранения и переработки. В совокупности эти риски создают угрозу для продовольственной безопасности в краткосрочной и среднесрочной перспективе, особенно в странах с низким уровнем дохода, и являются препятствием для достижения задачи ЦУР 2 по ликвидации голода.
ВРЕЗКА 3ВОЙНА НА УКРАИНЕ: ПОТЕНЦИАЛЬНЫЕ РИСКИ ДЛЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ РЫНКОВ И ГЛОБАЛЬНОЙ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ16,17
Российская Федерация и Украина входят в число крупнейших производителей сельскохозяйственной продукции в мире. До кризиса их совокупная доля на мировых экспортных рынках пшеницы и кукурузы составляла соответственно 30 и 20 процентов. Кроме того, эти страны экспортировали около 80 процентов продукции из семян подсолнечника. Кроме того, Российская Федерация является ведущим мировым экспортером азотных, калийных и фосфорных удобрений, цены на которые с конца 2020 года растут из-за повышения цен на энергоносители и роста транспортных расходов в связи с пандемией COVID-19. Сбои в экспорте сельскохозяйственной продукции, вызванном войной на Украине, создают на мировых рынках продовольствия и удобрений повышенные риски, связанные с ограничением предложения, неудовлетворенным спросом на импортную продукцию и более высокими международными ценами. Многие страны, в значительной мере зависящие от импорта продовольствия и удобрений, в том числе многие из наименее развитых стран (НРС) и стран с низким уровнем доходов и дефицитом продовольствия (СНДДП), удовлетворяют потребности в продовольствии за счет поставок с Украины и из Российской Федерации. Многие из них еще до конфликта столкнулись с негативными последствиями высоких мировых цен на продовольствие и удобрения.
Эскалация конфликта на Украине вызывает опасения по поводу того, будет ли собираться урожай и будет ли экспортироваться продукция. Значительная неопределенность также связана с перспективами экспорта из Российской Федерации, учитывая трудности со сбытом, которые могут возникнуть в результате финансовых и транспортных ограничений. Такое сокращение экспорта приведет к дальнейшему росту уже и сейчас высоких мировых цен на продовольственные товары. Проведенный ФАО анализ возможных последствий внезапного значительного сокращения экспорта зерна и семян подсолнечника двумя странами с использованием моделей показывает, что такое сокращение экспорта невозможно полностью компенсировать использованием запасов в закупочном сезоне 2022–2023 годов. В связи с высокой степенью неопределенности моделирование было проведено с использованием двух сценариев. Если реализуется умеренный сценарий, предполагающий, что в сезоне 2022–2023 годов объемы экспорта зерновых и масличных культур сократятся на 24 млн тонн, а цена нефти-сырца составит 100 долл. США за баррель, мировая цена на пшеницу вырастет на 8,7 процента. В случае более серьезного потрясения на мировых рынках зерновых и масличных культур (с общим сокращением экспорта на 58 млн тонн) мировые цены на пшеницу, по оценкам, вырастут на 21,5 процента по сравнению с уже высоким базовым уровнем. Цены на другие зерновые и масличные культуры также вырастут, но в меньшей степени.
Такое сокращение объемов экспорта также возможно из-за повреждения наземной транспортной инфраструктуры и морских портов, а также складских объектов и перерабатывающих мощностей на Украине. Последствия усугубляются ограниченным количеством альтернатив – среди них перевозка товаров железнодорожным, а не водным транспортом, и переход с современных заводов по дроблению масличных культур на более мелкие перерабатывающие предприятия в случае повреждения важнейших объектов. Дальнейшее увеличение затрат на морские перевозки усугубит воздействие на конечную стоимость импортных продовольственных товаров для импортеров.
Конфликт, затрагивающий важных участников мирового рынка сельскохозяйственных сырьевых товаров, в период и без того высокого уровня и растущей волатильности международных цен на продовольствие и производственные ресурсы вызывает серьезные опасения по поводу потенциального негативного воздействия на глобальную продовольственную безопасность. Прогнозы ФАО показывают, что при сценарии, предполагающем умеренные потрясения, глобальный показатель КН в 2022 году увеличится на 7,6 млн человек, в то время как в случае более серьезного потрясения это увеличение составит 13,1 млн человек по сравнению с исходными показателями (Рисунок A).
РИСУНОК А ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ ВЛИЯНИЕ ВОЙНЫ НА УКРАИНЕ НА КОЛИЧЕСТВО НЕДОЕДАЮЩИХ В МИРЕ В 2022 ГОДУ
ИСТОЧНИК: расчеты ФАО.
По третьему сценарию, предполагающему серьезное сокращение объемов экспорта с Украины и из Российской Федерации в 2022 и 2023 годах и отсутствие ответных мер со стороны мировых производителей, КН в 2023 году увеличится почти на 19 млн человек.
Анализ по регионам показывает, что наиболее высокому риску увеличения масштабов недоедания в результате конфликта подвергаются уязвимые группы населения в странах Африки к югу от Сахары, Ближнего Востока и Северной Африки (Рисунок B). Страны Африки к югу от Сахары имеют низкий уровень дохода и тратят на закупки продовольствия значительную долю бюджетов, а в рационе жителей стран Ближнего Востока и Северной Африки значительную долю составляет импортная пшеница, особенно ввозимая с Украины и из Российской Федерации, в связи с чем малоимущие потребители из этих стран становятся крайне уязвимыми для потрясений, связанных с ростом цен на пшеницу, кукурузу и растительные масла.
РИСУНОК B РАСЧЕТНЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ УВЕЛИЧЕНИЯ КОЛИЧЕСТВА НЕДОЕДАЮЩИХ В 2022 ГОДУ ПО РЕГИОНАМ
ИСТОЧНИК: расчеты ФАО.
Помимо прямого воздействия на мировые запасы продовольствия, конфликт создает ряд дополнительных рисков для производства и сбыта сельскохозяйственной продукции. Сельское хозяйство, особенно в промышленно развитых странах, является чрезвычайно энергоемкой отраслью, поэтому оно неизбежно пострадает от резкого роста цен на энергоносители. Поскольку цены на удобрения и другие энергоемкие продукты из-за конфликта выросли, ожидается, что значительно повысятся и цены на производственные ресурсы в целом. Рост цен на такие ресурсы приведет к увеличению производственных затрат, а затем и к росту цен на пищевые продукты. Он также может привести к ограничению использования средств производства и сокращению мирового производства сельскохозяйственных культур, что создаст дополнительный риск усугубления положения дел в области продовольственной безопасности во всем мире на ближайшие годы.
Конфликт и последующие экономические санкции против Российской Федерации также могут повлиять на обменные курсы, уровень задолженности и общие перспективы экономического роста. В апреле 2022 года МВФ опубликовал доклад "Перспективы развития мировой экономики", в котором прогнозируется, что война вызовет снижение темпов роста мировой экономики с 6,1 процента в 2021 году до 3,6 процента в 2022 и 2023 годах. Это на 0,8 и 0,2 процентного пункта меньше, чем предполагалось прогнозами соответственно на 2022 и 2023 годы, выпущенными в январе 2022 года. МВФ ожидает падения ВВП Украины не менее чем на 10 процентов и значительного сокращения этого показателя в Российской Федерации, а также распространения опосредованного эффекта по всему миру через рынки сырьевых товаров, денежные переводы, торговые и финансовые каналы. Снижение темпов роста ВВП в ряде регионов мира повлияет на глобальный спрос на продукцию агропродовольственного сектора. Долгосрочное укрепление доллара, особенно на фоне растущих процентных ставок в Соединенных Штатах Америки, может иметь серьезные негативные экономические последствия для развивающихся регионов и увеличить их долговое бремя. Хотя его влияние на мировую экономику на данном этапе остается неопределенным и будет зависеть от ряда факторов, ожидается, что сильнее всего пострадают от замедления экономического роста и усиления инфляции наиболее уязвимые страны и группы населения, последствиями чего будут рост масштабов голода и неполноценного питания (см. Врезку 5), а также повышение стоимости здорового рациона питания. Все это происходит в условиях, когда мир все еще не преодолел последствия кризиса, вызванного пандемией COVID-19.
Кризис вносит дополнительную неопределенность в глобальные прогнозы распространенности голода до 2030 года. Она может повлиять на прогнозные сценарии, которые иллюстрируются на Рисунке 6. Давать количественную оценку воздействию конфликта пока рано, учитывая, что он может повлиять на разные аспекты глобальной продовольственной безопасности; тем не менее во Врезке 3 представлены результаты моделирования потенциального воздействия войны в 2022 году, в которых учтены два риска, вызванных конфликтом: риск для торговли (а именно сбои в экспорте пшеницы и кукурузы из Украины) и ценовой риск (в частности, риск роста цен на сырьевые товары и энергоносители).
Показатель достижения ЦУР 2.1.2. Распространенность умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности в популяции по ШВОПБ
Для сохранения человеческой жизни и достоинства жизненно необходима ликвидация голода. В задаче 2.1 ЦУР сформулирован призыв также обеспечить всем круглогодичный доступ к достаточному количеству безопасной, питательной пищи. Показатель 2.1.2 ЦУР – распространенность среди населения умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности, измеряемой по ШВОПБ, – используется для мониторинга прогресса в достижении амбициозной цели обеспечить доступ к достаточному количеству пищи для всех.
ШВОПБ также позволяет отдельно оценить распространенность острого отсутствия продовольственной безопасности, что позволяет отслеживать еще один аспект голода. Ожидается, что данные о распространенности острого отсутствия продовольственной безопасности в разных группах населения будут коррелировать с показателем РН, несмотря на то, что эта информация получена с использованием других данных и методов (см. Приложение 1B). Это объясняется тем, что у людей, испытывающих острое отсутствие продовольственной безопасности, нет возможности регулярно приобретать пищевые продукты в объемах, достаточных для обеспечения минимальной энергетической ценности рациона питания; такая ситуация определяется как хроническое недоедание, уровень которого измеряется с помощью показателя РН3,18.
Данные ШВОПБ все чаще публикуются в официальных национальных источниках, поскольку все больше стран принимает эту шкалу в качестве стандартного инструмента оценки положения в области продовольственной безопасности. Данные ШВОПБ и эквивалентные им данные по продовольственной безопасности, собранные национальными учреждениями, были использованы для формирования представленных в издании настоящего доклада за этот год данных более чем по 59 странам, на которые приходится более четверти населения мира. Для остальных стран оценки основаны на данных ШВОПБ, собранных ФАО, в основном с помощью ВОГ (см. Приложение 1B). Кроме того, в докладе за этот год использовались собранные ФАО в 2021 году данные ШВОПБ по 20 НРС, развивающимся странам, не имеющим выхода к морю (РСНВМ) и малым островным развивающимся государствам (МОСТРАГ); данные о продовольственной безопасности по всем этим странам не отличаются полнотой19. Данные по островным государствам Карибского бассейна, Африки и Азии собирались впервыеc, и они помогают расширить понимание положения в области продовольственной безопасности в наиболее уязвимых странах.
С 2014 года, когда ФАО начала собирать данные для ШВОПБ, распространенность умеренного или тяжелого отсутствия продовольственной безопасности в мире постоянно растет (Рисунок 7 и Таблица 3). В 2020 году, когда по миру распространилась пандемия COVID-19, прирост этого показателя оказался равен приросту за все предшествующие пять лет. Новые оценочные данные за 2021 год показывают, что распространенность умеренной или тяжелой формы отсутствия продовольственной безопасности изменилась по сравнению с 2020 годом лишь незначительно, в то время как распространенность только тяжелого отсутствия продовольственной безопасности увеличилась. Это еще одно свидетельство ухудшения ситуации, в основном для тех, кто и ранее находился в тяжелом положении.
РИСУНОК 7МАСШТАБЫ УМЕРЕННОГО ИЛИ ОСТРОГО ОТСУТСТВИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ НА МИРОВОМ УРОВНЕ ОСТАВАЛИСЬ СТАБИЛЬНЫМИ, НЕСМОТРЯ НА РОСТ ЭТОГО ПОКАЗАТЕЛЯ В КАЖДОМ РЕГИОНЕ, КРОМЕ АЗИИ, В ТО ВРЕМЯ КАК МАСШТАБЫ ОСТРОГО ОТСУТСТВИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ВЫРОСЛИ И НА ГЛОБАЛЬНОМ УРОВНЕ, И В КАЖДОМ РЕГИОНЕ
ИСТОЧНИК: ФАO.
ТАБЛИЦА 3РАСПРОСТРАНЕННОСТЬ ТОЛЬКО ОСТРОГО ОТСУТСТВИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, А ТАКЖЕ УМЕРЕННОГО И ОСТРОГО, ПО ШКАЛЕ ВОСПРИЯТИЯ ОТСУТСТВИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, 2014–2021 ГОДЫ
ИСТОЧНИК: ФАO.
По оценкам, в 2021 году в условиях умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности находились 29,3 процента населения мира (2,3 млрд человек). Это означает, что они не имели регулярного доступа к питательному продовольствию в достаточном объеме (Таблица 3 и Таблица 4). Хотя в 2020 и 2021 годах этот показатель оставался относительно стабильным, в 2021 году в условиях умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности находились на 350 млн человек больше, чем в 2019 году, за год до начала пандемии COVID-19.
ТАБЛИЦА 4ЧИСЛО ЛЮДЕЙ, НАХОДЯЩИХСЯ В УСЛОВИЯХ ОСТРОГО ОТСУТСТВИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, А ТАКЖЕ ЕЕ УМЕРЕННОГО И ОСТРОГО ОТСУТСТВИЯ, ПО ШКАЛЕ ВОСПРИЯТИЯ ОТСУТСТВИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, 2014–2021 ГОДЫ
ИСТОЧНИК: ФАO.
Из тех, кто испытывал умеренное или острое отсутствие продовольственной безопасности, почти 40 процентов столкнулись с ее острым отсутствием, т.е. у них закончились запасы пищи или, в худшем случае, они оставались без еды целый день. За период с 2019 по 2020 год распространенность острого отсутствия продовольственной безопасности в мире выросла с 9,3 до 10,9 процента, а в 2021 году – до 11,7 процента. По оценкам, в 2021 году 923,7 млн человек столкнулись с проблемой острого отсутствия продовольственной безопасности – это на 73,6 млн человек больше, чем в 2020 году, и на 207 млн человек больше, чем в 2019 году.
Динамика изменения числа людей, живущих в условиях острого отсутствия продовольственной безопасности, представленная в Таблице 4, близка к динамике изменения числа страдающих от недоедания (см. Таблицу 2). Однако представленные в Таблице 2 данные расчетов, выполненных на основе средних показателей в диапазоне, показывают, что число людей, которые в 2021 году жили в условиях острого отсутствия продовольственной безопасности, и прирост их числа за период с 2020 по 2021 год несколько более значительны, чем число лиц, страдающих от недоедания (см. предыдущий раздел). Это объясняется тем, что показатели получены с использованием разных методик и источников данных. Поясняется, что данные ШВОПБ были получены непосредственно от респондентов в ходе опросов, которые дают своевременные и достоверные данные, в то время как оценки РН на 2021 год являются прогнозами, основанными на страновых данных о наличии продовольствия и доступе к нему.
Масштабы умеренного и острого отсутствия продовольственной безопасности в мире в целом оставались стабильными, но региональные тенденции различались. В 2020 и 2021 годах наиболее значительный прирост по показателю "умеренное или острое отсутствие продовольственной безопасности" наблюдался в Африке, где также отмечалась наибольшая распространенность обеих степеней тяжести. Распространенность умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности за год выросла на 1,9 процентных пункта (до 57,9 процента), а распространенность только острого отсутствия продовольственной безопасности – на один процентный пункт; таким образом, в 2021 году от этой проблемы страдала четверть населения региона. С проблемой острого отсутствия продовольственной безопасности столкнулись 322 млн африканцев – это на 21,5 млн больше, чем в 2020 году, и на 58 млн больше, чем в 2019 году до пандемии COVID-19. В глобальном масштабе более трети от общего числа людей, столкнувшихся с проблемой острого отсутствия продовольственной безопасности в 2021 году, проживают в Африке.
Следует отметить различия в Африке на субрегиональном уровне. Распространенность отсутствия продовольственной безопасности в Северной Африке примерно в два раза ниже, чем в Африке к югу от Сахары; однако положение в области продовольственной безопасности в период с 2020 по 2021 год более серьезно ухудшилось в Северной Африке. Из всех субрегионов в Африке к югу от Сахары самая высокая распространенность отсутствия продовольственной безопасности отмечается в Центральной Африке; именно там в период с 2020 по 2021 год показатель вырос наиболее ощутимо.
В Латинской Америке и Карибском бассейне положение дел в области продовольственной безопасности продолжало ухудшаться, хотя после резкого роста уровня отсутствия продовольственной безопасности в 2020 году ухудшение замедлилось. В 2021 году с умеренным или острым отсутствием продовольственной безопасности столкнулись 40,6 процента населения; по сравнению с 2020 годом показатель увеличился на 1,1 процентного пункта, что находится в пределах погрешности. Распространенность острого отсутствия продовольственной безопасности выросла на 1,4 процентных пункта и достигла 14,2 процента, т.е. число столкнувшихся с этой проблемой за год выросло на 10 млн человек, а по сравнению с 2019 годом – почти на 30 млн. Со времени первого сбора данных ШВОПБ в 2014 году распространенность острого отсутствия продовольственной безопасности в регионе выросла почти вдвое.
Рост распространенности отсутствия продовольственной безопасности в Латинской Америке и Карибском бассейне в значительной степени происходит за счет Южной Америки. С 2019 по 2020 год в Южной Америке распространенность умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности резко возросла (почти на 9 процентных пунктов), а с 2020 по 2021 год рост замедлился и достиг около 41 процента. Тем не менее в период с 2020 по 2021 год в Южной Америке отмечался более заметный рост острого отсутствия продовольственной безопасности, который превысил 15 процентов. В Центральной Америке распространенность отсутствия продовольственной безопасности остается относительно стабильной с 2020 года после резкого роста в период с 2019 по 2020 год. В 2020 и 2021 годах распространенность умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности в этом субрегионе, по оценкам, составила чуть более 34 процентов. Самые значительные масштабы отсутствия продовольственной безопасности (умеренного или острого – 64 процента, а только острого – 30,5 процента) были зафиксированы в Карибском бассейне, однако в период с 2020 по 2021 год в субрегионе наблюдалась обнадеживающая тенденция к снижению этого показателяd.
В Азии положение в области отсутствия продовольственной безопасности было лучше: в этом регионе совокупная распространенность умеренного и острого отсутствия продовольственной безопасности снизилась с 25,8 процента в 2020 году до 24,6 процента в 2021 году. Тем не менее, учитывая численность населения, на Азию приходится половина от общего числа людей в мире, сталкивающихся с умеренным или острым отсутствием продовольственной безопасности – более 1,15 млрд человек. Распространенность острого отсутствия продовольственной безопасности в регионе возросла до 10,5 процента. В 2021 году с проблемой острого отсутствия продовольственной безопасности столкнулись, по оценкам, на 37,5 млн жителей региона больше, чем в 2020 году – в абсолютных цифрах это больше, чем в Африке. В том же году в условиях острого отсутствия продовольственной безопасности оказались на 112,3 млн человек больше, чем в 2019 году.
Самая высокая распространенность отсутствия продовольственной безопасности из всех субрегионов Азии отмечалась в Южной Азии: 2021 году умеренное или острое отсутствие продовольственной безопасности испытывали 40,6 процента населения этого субрегиона. Это примерно на 6 процентных пунктов больше, чем в 2019 году; за пять лет показатель вырос более чем на 13 процентных пунктов, несмотря на снижение на 2,6 пункта с 2020 по 2021 год. Половина людей, испытывающих умеренное или острое отсутствие продовольственной безопасности (21 процент населения), живут в условиях только отстрого отсутствия продовольственной безопасности. В Западной Азии в 2021 году с умеренным или острым отсутствием продовольственной безопасности столкнулись более трети населения (это прирост на 1,9 процентных пункта за один год, на 5,9 пункта за два года и на 7,5 пункта за пять лет), и почти десятая часть населения субрегиона страдает от острого отсутствия продовольственной безопасности. В Центральной и Юго-Восточной Азии наблюдаются схожие тенденции и регистрируются близкие показатели распространенности отсутствия продовольственной безопасности. В Центральной Азии темпы роста этого показателя в последние годы были выше.
Ниже всего показатель отсутствия продовольственной безопасности был в Восточной Азии; она же была одним из немногих субрегионов в мире, где был достигнут прогресс и в 2021 году уровень отсутствия продовольственной безопасности стал ниже, чем до пандемии. Распространенность умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности снизилась на 1,6 процентных пункта, достигнув 6,2 процента, а распространенность острого отсутствия продовольственной безопасности сократилась вдвое, достигнув 1,0 процента – это показатель, аналогичный многим субрегионам Северной Америки и Европы.
В Северной Америке и Европе, где отмечаются самые низкие показатели отсутствия продовольственной безопасности, масштабы этого явления впервые с 2014 года, когда был начат сбор данных по ШВОПБ, росли второй год подряд. В 2021 году в условиях умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности находились 8,0 процента населения Северной Америки и Европы, а в условиях острого отсутствия продовольственной безопасности – 1,5 процента. В Океании эти показатели были несколько выше: 13,0 и 4,5 процента соответственно.
Небольшое увеличение распространенности отсутствия продовольственной безопасности в Северной Америке и Европе в период с 2020 по 2021 год главным образом объясняется ростом этого показателя в Европе. Масштабы отсутствия продовольственной безопасности обоих уровней тяжести выросли во всех субрегионах Европы. Исключением является Южная Европа, где совокупная распространенность острого и умеренного отсутствия продовольственной безопасности несколько снизилась, несмотря на рост острого отсутствия продовольственной безопасности.
На Рисунке 8 показано, что из 2,3 млрд человек, которые страдали от отсутствия продовольственной безопасности в 2021 году, половина (1,15 млрд) – жители Азии; более трети (795 млрд) живут в Африке; около 12 процентов (268 млн) – в Латинской Америке и Карибском бассейне; и почти 4 процента (89 млн) – в Северной Америке и Европе. Кроме того, на нем показаны различия в распределении населения по тяжести этой проблемы в разных регионах. Из всех регионов самая значительная доля от совокупного числа страдающих от острого и умеренногоотсутствия продовольственной безопасности приходится на острое отсутствие в Африке и Азии (41,0 процента и 42,5 процента соответственно); в Латинской Америке и Карибском бассейне этот показатель составил 35 процентов, а Северной Америке и Европе – 19 процентов.
РИСУНОК 8ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ РАЗЛИЧИЯ В КОНЦЕНТРАЦИИ И РАСПРЕДЕЛЕНИИ НАСЕЛЕНИЯ, ЖИВУЩЕГО В УСЛОВИЯХ ОТСУТСТВИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, В РАЗНЫХ РЕГИОНАХ МИРА
Различное распределение тяжести проблемы наблюдаются и при объединении стран в группы по уровню дохода. Как показано на Рисунке 9, чем ниже уровень дохода страны, тем выше не только распространенность отсутствия продовольственной безопасности, но и доля населения, сталкивающегося с ее острым отсутствием, по сравнению с общим количеством лиц, страдающих от умеренного или острого отсутствия.
РИСУНОК 9ПРИ СНИЖЕНИИ УРОВНЯ ДОХОДА СТРАНЫ ОБЩАЯ РАСПРОСТРАНЕННОСТЬ ОТСУТСТВИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ И ДОЛЯ ОСТРОГО ОТСУТСТВИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ В ЭТОЙ СТРАНЕ, КАК ПРАВИЛО, УВЕЛИЧИВАЕТСЯ
Более половины от общемирового числа людей, испытывающих отсутствие продовольственной безопасности, проживают в странах с низким и средним уровнем дохода. Однако, как показано на Рисунке 9, гораздо более тяжелое бремя приходится на страны с низким уровнем дохода. При совокупном населении СНД всего в 683 млн человек, в 2021 году от отсутствия продовольственной безопасности в странах этой группы страдали 437 млн человек – 64 процента населения. Значительная доля – 44 процента, или 193 млн человек – жила в условиях острого отсутствия продовольственной безопасности. В СВД проживало 93 млн человек, страдающих от отсутствия продовольственной безопасности (менее 8 процентов населения этой группы стран), и доля тех, кто испытывал острое отсутствие продовольственной безопасности, в общем числе столкнувшихся с проблемой отсутствия продовольственной безопасности, была ниже: 25 процентов, или 23 млн человек.
Гендерные различия в характере отсутствия продовольственной безопасности
Все заметнее становятся гендерные различия в характере отсутствия продовольственной безопасности. Традиционно от кризисов в области здравоохранения и экономических кризисов в первую очередь страдают женщины. Это выражается в ряде аспектов, включая продовольственную безопасность и питание, здоровье, время, затрачиваемое на поиск продовольствия, а также производственные и экономические аспекты. Как уже упоминалось в этом разделе, с точки зрения экономических возможностей и доступа к питательным продуктам20 женщины пострадали от пандемии COVID-19 серьезнее, чем мужчины.
На Рисунке 10 показано, что гендерный разрыв в распространенности умеренного или острого отсутствия продовольственной безопасности в мире в 2020 году вырос под влиянием пандемии COVID-19, а в период с 2020 по 2021 год продолжил расти. Во всех регионах, кроме Африки, уровень продовольственной безопасности у мужчин повысился, тогда как у женщин во всех регионах, кроме Азии, он понизился. Увеличение гендерного разрыва в глобальном масштабе в период с 2020 по 2021 год было обусловлено в основном увеличением различий в Латинской Америке и Карибском бассейне, а также в Азии.
РИСУНОК 10КАК НА ГЛОБАЛЬНОМ УРОВНЕ, ТАК И В КАЖДОМ РЕГИОНЕ РАСПРОСТРАНЕННОСТЬ ОТСУТСТВИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СРЕДИ ЖЕНЩИН ВЫШЕ, ЧЕМ СРЕДИ МУЖЧИН
В 2021 году с умеренным или острым отсутствием продовольственной безопасности сталкивались 31,9 процента женщин и 27,6 процента мужчин – различие между этими показателями превышает 4 процентных пункта (в 2020 году оно составляло 3 процентных пункта, а в 2019 году – 1,7 процентного пункта). Рост различий наиболее заметен в Латинской Америке и Карибском бассейне, где разрыв между мужчинами и женщинами в 2021 году составил 11,3 процентных пункта, а в 2020 году – 9,4 процентных пункта, и в Азии (4,4 процентных пункта в 2021 году и 2,7 процентных пункта годом ранее). Подобная динамика в 2020–2021 годах наблюдалась и в плане острого отсутствия продовольственной безопасности. В 2021 году в условиях острого отсутствия продовольственной безопасности жили 14,1 процента женщин и лишь 11,6 процента мужчин; т.е. число столкнувшихся с проблемой такой тяжести женщин было на 2,5 процентных пункта выше. В 2020 году разница составляла 1,3 процентных пункта.
Такое увеличение гендерного разрыва в продовольственной безопасности в течение двух лет отражает несоизмеримо более серьезное воздействие экономического кризиса, вызванного пандемией COVID-19, и мер, принятых для его сдерживания, на женщин. Женщины не только сильнее пострадали от потери работы и доходов во время пандемии, но и выполняли больше дополнительной неоплачиваемой, непризнанной работы по уходу за больными членами семей и детьми, не посещающими школу21. Многие женщины также более уязвимы для нехватки продовольствия и скудных ресурсов в кризисных ситуациях, таких как пандемия, поскольку им тяжелее получать доступ к ресурсам, возможностям и информации.
Повышение масштабов отсутствия продовольственной безопасности у женщин в 2020–2021 годах может способствовать ухудшению результатов в области питания в краткосрочной, среднесрочной и долгосрочной перспективе; в частности, может увеличиться число женщин, страдающих анемией, число детей с низким весом при рождении и, как следствие, количество неполноценно питающихся детей. Без решения проблемы гендерного неравенства цели в области продовольственной безопасности и питания не будут достигнуты.
